Новая жизнь 2 (СИ)
— Плохо, когда это не твои стремления. Когда это действие происходит из страха. Вот, например — если ты ходишь в спортзал, потому что тебе это нравится — то это хорошо. Если ты ходишь в спортзал, потому что ты хочешь стать лучше, это тоже хорошо. Если ты ходишь в спортзал просто для того, чтобы поглазеть на мускулистых парней — и это неплохо. До тех пор, пока это твой выбор. Но если ты ходишь в спортзал, потому что тебе так сказали, потому что «хорошие девочки» должны так делать и потому что если ты не будешь ходить, то к тебе станут хуже относиться — вот это плохо.
— … — Наоми ничего не говорит, только в ее глазах пляшут отблески горящих свечей. Да, после уборки мы снова погасили свет и зажгли свечи. А что? Романтично.
— Чего-то я не понимаю — чешет голову Томоко: — то есть например если ты сам хочешь учиться хорошо — то это нормально, а если ты учишься хорошо только потому что тебя заставляют — это плохо?
— Я бы не говорил в терминах «хорошо» и «плохо». Скорее — если ты делаешь что-то из страха — это отнимает у тебя энергию. Страх может и давать энергию — но разово. А вот тревога, тревожность — постоянно высасывает из тебя всю твою силу.
— Эм… — Томоко берет из тарелочки печеньку и кладет в рот. Хрустит ей. Задумывается. Наоми по-прежнему молчит. Ей хорошо. Знакомое чувство — когда все твои страхи и тревоги на какое-то время исчезают и ты вдруг чувствуешь, как же на самом деле легко жить. Легко дышать. Наваливается такая счастливая усталость и осознание какой же на самом деле огромный груз давил на твои плечи прежде. Сегодня ночью она будет спать как убитая и без сновидений — как человек, который отработал свою смену честным и тяжелым трудом и у которого нет долгов и тревог. Я смотрю на ее лицо, освещенное причудливой игрой света и теней от наших свечей, чувствую кожей лица теплый свет, вдыхаю легкий аромат чая и чего-то еще, наверное, это корица… или бельгийские печеньки. В кабинете прохладно и Наоми накинула сверху свою курточку, но наши ноги уже в тепле. Мы сидим втроем вокруг котацу и пьем чай. Первый ритуал Клуба Экзорцизма прошел успешно, теперь время задушевных бесед в стиле воскресной детской передачи в десять утра. В стиле «Дети, сегодня мы многое узнали!» — с обязательной простенькой моралью и выводом. Не играйте со спичками, не разговаривайте с незнакомцами, не мешайте водку с пивом и не кладите палец на спусковой крючок, если не хотите никого убить. И не повторяйте этого дома без присмотра специалистов. Все трюки были исполнены тренированными каскадёрами с соблюдением техники безопасности и с участием экипажа двух пожарных машин.
— Но тогда в чем разница? Если Наоми и так хорошо учится и так — тоже хорошо учится? — наконец выдает Томоко, закончив с печенькой.
— В отношении — отвечаю я: — только в отношении.
— То есть…
— То есть — вот хочет Наоми по-прежнему быть отличницей боевой и политической подготовки — так пусть будет. Но это будет уже ее выбор. Перфекционизм для себя, желание довести дело до конца, желание стать лучшим в своем деле или выиграть соревнование — это классно. Что бы ты ни делала — делай без страха. Я вообще в конечном счете тут мессия, вот.
— Мессия? Типа Иисуса? — подпрыгивает на месте Томоко на своей упругой попе: — или Будды?
— Не в этом смысле. У меня миссия! — я важно поднимаю палец вверх. Томоко следит за пальцем и смотрит в потолок, желая увидеть миссию. Ожидаемо — ничего не видит и возвращает взгляд на меня.
— У каждого экзорциста должен быть враг. Не, не, не. Я неправильно начал, сейчас, погоди… — я принимаю крайне серьёзный вид, наклоняюсь вперед и начинаю играть желваками: — у каждого экзорциста должен быть АРХИВРАГ!
— Чиво? — тянет Томоко, глядя на меня округлыми глазами: — что это еще такое?
— Ну, это как Джокер для Бэтмена или как Дарт Вейдер для Люка Скайуокера. — поясняю я.
— Дарт Вейдер — отец Люка — отмораживается Наоми: — это скорее конфликт отцов и детей.
— Неожиданно — говорю я, глядя на старосту. Действительно, от кого, от кого, а от нее знание франшизы «Звездных войн» — неожиданный поворот.
— Ну… тогда Император Палпатин. Неважно. В любом случае у любого героя есть антигерой, АРХИВРАГ! А для рядового, изгоняющего демонов таким Архиврагом безусловно станет сам Сатана со своей армией генералов! Надо бы с Хироши проконсультироваться, но я практически уверен, что там есть Везельвул, Люцифер, Левиафан, Абадонна и прочие. Но вишенка на торте, ультимативная цель — сам Владыка Ада! — я воздел вверх руки и захохотал. Адским хохотом, да. Жалко, что не лето и не идет дождь, звуки раскатов грома были бы очень кстати.
— Император Палпатин был скорее фигурой за кулисами — объясняет Наоми, не обращая внимания на мой хохот: — архиврагом Люка действительно был Дарт Вейдер, но как я уже говорила это скорее конфликт поколений.
— Эти Зведные Войны такие интересные? — задается вопросом Томоко.
— Ладно — говорю я: — тяжелая публика. Могли бы и посмеяться.
— А… так это была шутка… — сочувствующе качает головой Томоко: — Кента-кун у тебя так много хороших сторон. Просто очень много. К сожалению, чувство юмора к ним не относится.
— Если ты станешь стэнд-ап комиком, то ты умрешь от голода. Или переломов. — добавляет Наоми.
— А почему от переломов-то? — спрашиваю я и понимаю, что попался в ловушку.
— Которые тебе нанесут благодарные зрители. — заканчивает Наоми: — за такое прекрасное шоу.
— Да ладно вам — отвечаю я: — я вообще такой отвратительный анекдот знаю… хотите — расскажу? Про пирата и чайку?
— Спасибо не надо — отвечает Наоми: — мне и так мыться надо как домой приду… а тут еще анекдоты от тебя… это мне нужно будет шампунь в уши заливать потом.
— Ну, как знаете. Вы только что лишились уникальной возможности почувствовать одновременно веселье и отвращение… впрочем ладно, как-нибудь потом. Так вот, я говорил о Враге Рода Человеческого, который мой Архивраг и следовательно — Архивраг нашего Клуба Экзорцистов. Здесь должен греметь гром и все такое… — я огляделся вокруг в поисках жестяного листа или барабана. Ни того ни другого в нашем клубе не было.
— Тудум! — произнесла Томоко: — Тарарара!
— Ладно — кивнул я: — сойдет. Так вот, наш Архивраг…
— Тудум! Тарарара!
— Да погоди ты! Не сейчас! Вот я скажу имя — тогда и гром!
— А… ясно…
— Архивраг нашего клуба — это демон, который веками терзает и мучает все человечество, руку которого на своем сердце хоть раз чувствовал каждый человек, это он делает друзей врагами, это он стоит за жестокостью и подлостью, это он заставляет людей совершать поступки, которых они потом стыдятся!
— ТУДУМ!
— Сейчас — вовремя, спасибо. Так, о чем я … ах да. Этот демон — ослабляет руку воина, лишает сна матерей, заставляет красавиц ревновать, это он поднимает нации на войну, это он вкладывает нож в руку бандита, чтобы ударить в спину… это он стоит за огромным количеством загубленных жизней и судеб! И имя этому демону… — тут я делаю драматическую паузу. Оглядываю свою паству. Наоми наконец пришла в себя и смогла сфокусировать свои глаза на мне. Томоко подалась вперед у нее на губах замер очередной «тудум!».
— И имя этому демону — страх. — говорю я уже спокойным голосом.
— Что? — переспрашивает меня Томоко.
— Я говорю — имя этому демону страх. Ну… типа Фобос.
— Ой! Тудум! Тарара!
— Вот! Вот. Ладно, кроме шуточек, девушки. Не зря эти штуки фобиями называют. В основе ваших проблем — страх. Как только вы научитесь с ним справляться — вам станет намного легче. И не только со страхом, но и с тревожностью, со всеми этими вашими социальными фобиями. — говорю я и допиваю свою чашку чая.
— Как-то это неожиданно — говорит Томоко: — страх. Не, не так. СТРАХ! Во. Обычно говорят, что это парни должны быть смелыми, а не девочки.
— В этой стране целая традиция что женщины чаще смелее чем мужчины. — хмыкаю я: — столько историй про это.