Чары пленницы

– Может, ты временно прекратишь спорить и чему-нибудь поучишься, или собираешься рассекать предполагаемых обидчиков надвое своим языком? – Он не думал ее дразнить, но ее воинственный дух подстрекал к озорству.
Она закрыла рот и кивнула, напряженные плечи расслабились. Коул заметил тень улыбки на ее губах.
– Хорошо. Главное, что надо помнить, – противник не должен видеть твой страх. Не давай ему повода думать, что ты слаба. Мужчины думают, что имеют естественное преимущество над женщиной, но размер и сила не обязательно означают, что мужчина будет лучше тебя в драке.
  
– Это как Давид и Голиаф, да? Коул не мог не улыбнуться.
– Пример, конечно, интересный, но у меня под рукой нет пращи. К тому же я взялся учить тебя защищаться, а не ослеплять великанов. Да и вообще я не думаю, что в колониях водятся великаны. Они все сбежали, когда начали прибывать англичане.
Она хихикнула, ветер подхватил мелодичный смех, но его быстро заглушило хлопанье парусов. Это дало Коулу возможность прийти в себя, потому что он замер, словно заслышал пение сирены. Она облизнула губы. Интересно было бы узнать, какова она на вкус. Сквозь туман в голове донесся голос:
– Коул? Что я должна делать?
– Начни с того, что усыпи его бдительность. Это эффективный способ получить преимущество на первых порах.
– Усыпить бдительность. Как?
– Делай то, чего он никак не ожидает. Смотри, покажу. – Он подошел, и она подняла к нему лицо, доверчивое, ожидающее, как будто думала, что он сейчас откроет ей некие волшебные секреты, которые отправят ее демонов обратно в ад. Однако он не имел власти и над собственными демонами. – Повернись.
Бейли послушно повернулась и отбросила со лба волну кудрей. Коул мысленно застонал. Положив руки ей на талию, он ощутил тепло и почувствовал удовольствие от того, что прикасается к ней.
Не надо было начинать эту чушь. Но теперь он, кажется, уже не мог остановиться.
– Я тебя схвачу, а ты попытайся вырваться. Делай все, что хочешь, и не бойся причинить мне боль. Поняла?
Он обхватил ее, одну руку положил на живот, другую на грудь, спину прижал к себе, ее руки к бокам. Бейли отчаянно вырывалась, изгибала спину, выкручивалась. Коул почувствовал, что его тело отреагировало самым первобытным образом, послав мощный, глубинный импульс. Надо было выпустить ее.
Но он не мог. Коула охватило более сильное чувство – потребность защитить, когда он подумал о другом мужчине, который пожелает ей зла, который будет держать ее так, как сейчас он, и испытывать мужской голод.
О том, что сделает с ней этот хищник, чтобы насытиться.
Неожиданно все стало очень серьезно. Вдруг возникла неотступная потребность научить ее, как вести себя во враждебном мире, куда она оказалась заброшена. Бейли старалась разжать его руки, безуспешно дрыгала ногами в воздухе. Наконец он ее поставил, и она повернулась к нему задыхаясь.
– Я совсем не могла двигаться! Я не настольно сильна, чтобы бороться с мужчиной. Теперь вы видите, что мне необходимо оружие? Вы должны вернуть мне кинжал!
Коул покачал головой, но не успел объяснить причину, как она выпалила:
– Это подарок Майлза. Вы не можете запретить мне получать подарки. Никто не узнает, что у меня есть кинжал.
– Нет. Ты сама сказала, что недостаточно сильна. Требуются месяцы, чтобы научиться пользоваться кинжалом. Ты должна признать свою слабость и научиться жить с ней. Ты можешь перехитрить нападающего, отвлечь его – и потом убежать.
Бейли раздраженно фыркнула, подбоченилась, вскинула голову, чтобы посмотреть на него, но солнце слепило глаза, и она сощурилась. Да, это была картина: спутанные кудри развеваются на ветру, лицо все в зеленых и багровых синяках, из-под чужих бриджей выглядывают голые ноги.
Ей пришлось столько претерпеть, а глаза горят. В них жизнь, надежда на будущее. Коул не понимал, как она могла цепляться за надежду, такое бесполезное чувство. Для него надежда ничего не значила, но его восхищала сила ее духа. И то, как она смотрела на него: ясные глаза грозили проглотить целиком. Подлое тело напомнило, что у него уже несколько недель не было женщины.
Удовлетворить первобытный голод не составит труда. Хуже физического дискомфорта было сознание, что Бейли возбуждает его мысли, как до того ни одна женщина. Он к этому не привык – и ему это не нравится, черт возьми.
– Вы меня слышите? Коул! Как мне перехитрить врага?
– Хватит, Бейли, это пустая трата времени. У тебя нет причин обороняться. Но поскольку тебе, как вижу, стало лучше, предлагаю поработать, как все на корабле. – Коул наклонился, поднял жилет и с пренебрежительным видом надел его.
Бейли разинула рот, отступила на шаг, в ней смешались смущение и злость. Она собралась заговорить, но он остановил ее, взмахнув рукой:
– Иди на камбуз. Марсель найдет тебе занятие. Отдаленный рокот грома отвлек его внимание от ее глаз, заблестевших влагой. Небо стало багрово-серым, сильный порыв ветра швырнул брызги ей в лицо, Бейли покачнулась. Коул подхватил ее под локоть и, когда корабль поднялся на волну, рывком притянул к себе.
Он чувствовал, как под его рукой она напряглась, но не стала вырываться, только дерзко вскинула голову. Пухлые розовые губки выдавали недовольство. Желание нахлынуло на Коула и подхватило мощным течением.
Он одной рукой обнял тонкую талию, другой поддержал затылок, подтягивая ее к себе. Успешно подавив протест, захватил рот поцелуем победителя. Она застонала, слабо толкнула его в грудь и сдалась, оставив ладони на его груди. Язык Коула проник в сладкую теплоту ее рта. Испуганная вторжением, Бейли отклонилась назад и возобновила борьбу, но при этом ее груди вдавились в него, еще больше разожгли кровь, и он подхватил ее под ягодицы и прижал к своему ноющему естеству.
Она ахнула и еще раз толкнула его в грудь. Отбив наконец осаду его губ, Бейли прикрыла рот дрожащей рукой. Страдание на ее лице вернуло Коула к действительности. А чего еще он ожидал? Ради Бога, она же девственница!
Но она не убежала, не дала пощечину, не отругала. И вообще, неловкость, написанная на ее лице, была не столь отчетлива, как другая эмоция.
Страсть.
Коул всегда мог распознать страсть.
Она опустила руку и смотрела на него из-под отяжелевших век, разбитые губы приоткрылись. Она чуть-чуть приподняла голову.
Как будто хотела, чтобы он ее поцеловал.
Как будто с самого начала таков был ее план.
Кажется, даже девственницы знают, как погубить мужчину.
– Довольна?
Коул повернулся и ушел, решительно настроившись выбросить ее из головы.
 
Глава 9
Когда Бейли появилась на камбузе, Марсель не удивился. Она подозревала, что Коул имеет к этому какое-то отношение, потому что Марсель не упоминал капитана. Бейли была за это благодарна, потому что после поцелуя только о нем и думала. Она не знала, как это получилось, но еще до того, как он нагнул к ней голову, она захотела, чтобы он ее поцеловал. Его объятия были опьяняющими, в тот момент он мог получить от нее все, чего бы ни пожелал, и это ее удивляло.
Старый кок представил ее Карлу, молодому матросу, тот кивнул, продолжая ощипывать курицу.
Марсель похлопал по табурету сморщенной рукой, приглашая Бейли сесть к высокой стойке, где ей досталось резать картошку. Марсель в это время помогал Карлу подготовить кур для варки. В кухне было тесно, но Бейли предпочитала ее жару одинокому сидению без дела в каюте Коула. Она так много потеряла за короткое время, а сейчас все ее будущее было в руках человека, который ее ненавидит.
  
Человека, который пробудил в ней смущающие чувства. Святая Дева Мария, зачем он ее поцеловал?
На этот животрепещущий вопрос она не имела ответа и позже, когда уже закончила чистить и резать картошку.
– Есть еще лук. Вы уже почти закончили, мадемуазель?
– Все сделала, – ответила она. Она сбросила картошку в котел и фартуком вытерла руки. – Сколько луковиц вы хотите?