Чары пленницы

– Мне незачем очаровывать ведьму. Если я решу, что она может быть полезна, я ее уговорю.
– Si, si. – Чиско ухмыльнулся. – Железка и есть. Предупреждаю, amigo, если не будешь применять обаяние, скоро вообще забудешь, как это делается. С женщинами нельзя обращаться грубо. Поэзия, хорошие манеры – вот что их привлекает. И нечего так на меня смотреть. Попробуй скажи только, что ни разу не подумал о том, как бы уложить эту маленькую воительницу в постель, и я скажу, что ты врешь.
  
Коул кивнул:
– В этом что-то есть, дружище. Несколько комплиментов и пара бокалов бренди должны ее убедить. Сегодня же вечерком заманю пташку к себе в постель. После того как я лишу ее невинности, ручаюсь, она даже пожертвует собой ради поимки Дракона, если я этого захочу. Блестящая идея, старина, спасибо, – закончил он ехидно-приторным голосом.
Чиско вытаращил глаза. Коул хорошо знал, что так будет, он и высказал эту немыслимую идею, чтобы поразить старого осла. Пусть немного помолчит. Незачем сварливому испанцу так хорошо разбираться в его душе.
– Ты слишком часто полагаешься на свой ум, Коул. Смотри, как бы не обмануть самого себя. Мы не всегда ищем то, чего хотим, иногда оно само нас находит.
– Ты прямо на глазах превращаешься в свою бабушку. Чиско от души рассмеялся.
– Si! He трогай бабушку, она была мудрая старая ведьма, свои видения обращала на помощь людям и никогда не ошибалась, amigo, – сказал он, подергивая бороду. – Подожди, сам увидишь.
Коул усмехнулся:
– Ну, знаешь ли, ты не унаследовал ее дар. Хотя и начинаешь вести себя как старуха, а видений у тебя нет. Ты бы восстановил свое мужское достоинство, пока команда не потеряла последнее уважение к тебе.
Чиско опять засмеялся, и вскоре Коул услышал и собственный смех. Смеяться было для него непривычно, но, оказывается, это удивительно приятно, подумал он. Следом за Чиско он снова обратил взгляд на Бейли и кучку пылких молодых людей, вертевшихся вокруг нее.
Майлз Симпсон, по пояс голый, встал в двух футах от девушки и направил на нее что-то похожее на тупой обломок дерева. Он рубанул воздух, остановил «оружие» против ее живота, потом сделал несколько быстрых движений по направлению к груди и шее, опустил деревяшку и кивнул ей.
Бейли вскинула руки, и солнце блеснуло на лезвии кинжала в правой руке.
– Какого черта! – в гневе взревел Коул.
Она вращала кистью руки, без успеха пытаясь повторить то, что ей только что показал Майлз, но Коул видел за ее действиями только катастрофические последствия.
– Кажется, твоя воительница не умеет обращаться с острыми предметами, – заметил Чиско.
– Какой придурок дал ей кинжал! За безмозглость я прикажу протащить его под килем!
– Они не хотели ничего плохого. Просто показывают ей то, что сами умеют, в частности Майлз – как защищаться кинжалом. Какой от этого вред? Своего кинжала у нее нет, так что бояться нечего.
– Бояться? Боже, я не боюсь, что она нападет на меня, старый дурак. И превеликая тебе благодарность за то, что считаешь, будто я не в состоянии защититься от нее. Я думаю о том, что будет, если кто-то отнимет у нее этот кинжал, а это проще простого! Любой пьяный дурак сможет вывернуть ей руку. Она держит нож неправильно. Стойка совершенно не защищенная, – закончил он, не беспокоясь, что при этом хмурится как черт. Он посмотрел на молчащего товарища, тот ответил ему растерянным, выжидательным взглядом.
Коул ругнулся, сунул ему в руки свою кружку и решительно зашагал к собравшимся на корме. Подошел незаметно, посмотрел поверх голов. Бейли со сосредоточенным выражением на избитом лице круто повернулась и резанула воздух. Коул обошел собравшихся матросов, развернул Бейли лицом к себе и, схватив за руки, прижал их к бокам. Надавил на правую кисть, Бейли вскрикнула и выпустила кинжал. Коул захватил оба ее запястья одной рукой, и едва нож коснулся пола, как он другой рукой его подобрал.
– Пустите! Пустите! Что вы делаете! Мне больно! – с горящими глазами кричала она.
– О, прошу прощения, мисс! Лично я не хотел причинить вам боль. Это пьяный, необузданный пират, который носился по морям, грабя и убивая, и три месяца не видел женщин. А теперь я сделаю так, как вы сказали, отпущу вас. – Он выпустил ее руки и насмешливо отвесил низкий поклон.
Майлз смотрел на капитана, вытаращив глаза и разинув рот, на мгновение в воздухе повисла тишина.
– Невежа, негодяй! – закричала Бейли, и самые разгоряченные зрители расхохотались.
Коул наклонил голову к Майлзу и пожал плечами. Это доконало юношу. Он согнулся пополам и от души засмеялся, потом взял себя в руки и отошел к перилам.
– Почему вы всегда мне все портите?!
– Я? Что именно я вам испортил? Ах да. Я испортил попытку перерезать мне горло. Разве потом я бросил вас за борт за нападение? Хм… нет. Надо было, а я не бросил. Знаю, таково было ваше желание – плыть к берегу, а я это испортил. – Коул подошел к ней так близко, что они почти соприкоснулись, но, к его удивлению, она не попятилась. Запрокинув голову, она смотрела ему в лицо, уперев кулаки в бока.
– Лучше бы уплыла, можете быть уверены. Вы отказались везти меня домой, сказали, что мы уже далеко в море. А теперь вы не даете мне делать то, что нужно, чтобы попасть домой.
– Что же? Драться? Драться с кем? Со мной?
– Нет… конечно, нет, но я должна научиться защищаться. Скоро мы расстанемся. И назло вам я выживу.
Коул чувствовал на себе ее дыхание, цветочный запах волос, и ему было трудно поддерживать в себе злость. Коул не хотел признаваться даже себе, что девушка мужественная. И решительная. Но и он тоже.
– Я не намеревался держать вас в кандалах.
– Значит, уступаете. – Она сделала шаг назад и улыбнулась, белые зубы сверкнули на фоне зеленоватых синяков.
– Нет, просто отказываюсь спорить на эту тему.
– Хорошо, тогда я продолжу. Извините. – Она собралась повернуться, но он ухватил ее за локоть.
– Вам придется сказать, от кого вы думаете защищаться. На моем корабле вам никто не угрожает.
– Но я не долго пробуду на борту «Барракуды». Ведь мы скоро подойдем к земле, не так ли?
Ее намерения были ясны ему. Девушка либо невероятно наивна, либо сумасшедшая. В любом случае надо убедить ее, что у нее нет шансов выстоять против жителей Нью-Провиденса.
– Так. – Коул велел матросам разойтись, сказал, что, если они не знают, чем себя развлечь, он найдет им массу занятий. Матросы неохотно разбрелись, некоторые бросали назад хмурые взгляды. «У них такой вид, как будто они оставляют ангела наедине с чертом», – подумал Коул.
– Свора жалких щенков бегает по моему кораблю, – пробормотал он себе под нос и повернулся к Бейли: – Ну как, желаешь продолжать или нет? – Он снял жилет и отбросил в сторону.
– Вы? Вы желаете учить меня драться?
– Не драться – защищаться.
– Пожалуйста, не насмехайтесь надо мной. Вы считаете, что я не могу постоять за себя, – сказала Бейли и повернулась к нему спиной.
Коул вздохнул, он успел поймать ее затравленный взгляд, который она надеялась спрятать. Вообще-то это правда, именно это он старается ей доказать. Почему она такая упрямая?
– Ни над кем я не насмехаюсь. Но тебе надо знать, что завтра утром мы подойдем к острову, но ты не сойдешь на берег, так что умение защищаться не понадобится.
Она обернулась. Голубые глаза сияли, как пронизанные солнцем волны.
– Я ничего не говорила о береге. – Она опустила глаза, и Коул с трудом удержался от улыбки, только бросил на нее понимающий взгляд.
– А что, если, пока вас не будет, какой-нибудь пират заберется на «Барракуду»? Я знаю, вы не несете за меня ответственность, но не будете же вы настолько бессердечны, чтобы оставлять меня здесь без защиты.
  
Коул решил, что продолжать в таком духе бесполезно. Придется над ней посмеяться, ведь она такая же, как все женщины. Он ей покажет несколько приемов, чтобы добиться согласия остаться на корабле во время короткой стоянки в Нью-Провиденсе.