Отдел примирившихся врагов

– Как себя чувствуешь? – присев на соседнее место, Белладонна погладила Валери по каменному плечу. – Сколько времени он уже в реанимации?
– Два часа, – ответила она, нервно постукивая пяткой о пол. – Почему так долго?
– Если бы целители могли по щелчку пальцев полностью излечивать любые ранения, то на Мальдоре все умирали исключительно от старости, – добродушно усмехнулся Рикард, присаживаясь с другой стороны от Валери. Слабо толкнул её плечом и низко нагнулся, чтобы заглянуть в лицо с порозовевшими белками глаз. – Да ладно тебе, расслабься. Чего нюни развела? Всё будет хорошо. Сама же знаешь, он при любом раскладе не скончается в привычном смысле этого слова. Даже если помрёт, то всё равно воскреснет.
– Да, но Донна сказала, что это процесс не из приятных, и вообще, у них внешность же поменяется на ту, которая была в момент перерождения из человека в вампира, – эмоционально жестикулируя, затарахтела она на ирашском языке. – А, значит, Мацику придётся переделывать все эти его побрякушки. Их только на роже несколько штук!
– Беспокоишься, что он расстроится?
– Конечно! Он же потом мне будет плешь проедать, а не тебе. Начнутся: я тебя спас ценой своих побрякушек, ты мне теперь обязана по гроб жизни! Кто его вообще просил лезть?! Спасатель ерундовый!.. – зло рыкнула Валери и сердито почесала затылок. Прошло несколько минут в тишине, и за это время она успокоилась: плотно сомкнутые губы постепенно расслабились, а сдвинутые к переносице брови приподнялись. – Ну, ты просто не понимаешь… не знаешь его так хорошо, как я. У Мацика серьёзные беды с башкой. Он самую безобидную помощь нормально принять не может! А прикинь, как ему тяжело будет в период после операции?! Период полной беспомощности, когда даже в туалет самостоятельно сходить не можешь!.. Этот звездун слишком гордый – изведёт себя до изжоги.
Белладонна отвернулась, делая вид, что рассматривает другую часть коридора. Её так развеселили эти забавные умозаключения, что появилась угроза оказаться пойманной с поличным проницательным Рикардом. В такие моменты становилось особенно сложно притворяться непонимающей ирашский язык – из-за наивных речей этой по-своему очаровательной девочки она не единожды находилась на волоске от разоблачения.
– Я бы тебе объяснил, почему ему так сложно принимать твою помощь, – он нежно приобнял сестру за плечи и положил подбородок ей на голову. – Но некоторые вещи ты должна осознать сама, без чужих подсказок.
И всё же Рикард – прекрасный старший брат: терпеливый, надёжный, заботливый. Так и не скажешь, что у них разница в возрасте всего в пару минут. Он вёл себя, как зрелый мужчина, на которого хотелось возложить все свои невзгоды и, наконец-то, выдохнуть с облегчением от свалившейся с плеч непомерно тяжёлой ноши.
– Да ты тоже ничего не знаешь, только умный вид делаешь…
– Ну, я хотя бы умею делать вид, – хмыкнул Рикард и сжал её в объятьях, потому как Валери тут же принялась вырываться. У обоих мышцы на руках очертили контур даже через одежду, а на открытых предплечьях из-за задранных рукавов повздувались вены – выглядело красиво.
– Слышь! Да я поумнее тебя буду!
– Ага, в своих фантазиях!
– Пусть мой средний балл в дипломе на двенадцать единиц и меньше твоего, но зато у меня на восемь грамот больше за выдающиеся заслуги в учёбе!
– Сто семьдесят семь минус двести восемьдесят девять, сколько будет?
На миг она замерла с приоткрытым ртом и остекленевшим взглядом. В тишине прошло около минуты, а потом взорвалась бомба:
– Эй! Вот это подлость мирового масштаба! Просто удар ниже пояса!.. Ты же знаешь, что у меня с математикой нелады…
– Ладно. В каком году было основано Кунье Королевство?
– Это тоже цифры!
– Кто написал философский трактат: «Книга пяти колец»?
– Святая корова, ты умеешь взбесить не хуже Мацика!..
– Что и требовалось доказать, – задиристо фыркнул Рикард, а в следующую секунду согнулся пополам из-за пропущенного удара под дых. Кашлянул и сипло прохрипел: – Только драться и умеешь.
  
– А в этом я вообще гений.
Через четыре часа Марселя перевели в обычную палату. И когда он начал отходить от общего наркоза, им разрешили зайти. Сказать, что брат выглядел забавно – ничего не сказать. Белладонна прикрыла губы ладонью, уже даже не пытаясь сокрыть своего веселья.
Марсель лепетал нечто бессвязное на смеси из трёх языков и блаженно улыбался, будто под концентрированным опиоидным зельем. Вокруг него крутилась медсестра, что уговаривала, как капризного ребёнка, пить маленькими глотками через трубочку синтетическую кровь. Параллельно она объясняла им, что конкретно с ним делали в операционной и какая реабилитация ему предстоит.
Когда девушка отошла, Марсель потянулся единственной целой и неперебинтованной конечностью к пульту управления, встроенному в ручку больничной кровати, но сейчас его координация оставляла желать лучшего, поэтому он промахнулся мимо кнопок и, кажется, сам себя этим развеселил.
– Выжарки кошачьи… Мацик, что ли, совсем дурачком стал?.. – Валери испуганно посмотрела на своего брата. – Он теперь таким останется навсегда?!
– Он всего лишь отходит от наркоза. Ты, когда от него отходила, говорила, что хочешь съесть жопу. При этом чью – не уточняла. Возмущалась из-за того, что тебя вырубили чайником. Наезжала на дверь палаты, потому как её габариты были шире, чем твои. А потом вообще разрыдалась из-за аттракциона, с которого у тебя не получалось слезть, – припомнил Рикард с ностальгическим выражением лица. – Эх, я так много, как в тот день, никогда не смеялся. У меня чуть пупок не развязался.
– Какого аттракциона?
– Тебя только это смутило из перечисленного? – удивлённо фыркнул он и мазнул по Белладонне беглым взглядом. – И переходи на саларунский. То, что мы говорим на ирашском, неуважительно по отношению к Донне.
– Извини, – обратилась к ней на саларунском Валери. – Мы не обсуждали тебя. Честное слово.
– О, небесный пёс, как ты вообще умудрилась сдать дипломатический модуль? – запрокинув голову, зашёлся в раскатистом хохоте Рикард. – Да после таких слов любой сто процентов подумает ровно наоборот. Ты это специально, что ли?
– Лисёнок… ты ж моя любимка, – Марсель едва шевелил языком на заднем плане, время от времени отхлёбывая из трубочки и не сводя при этом осоловелого взгляда со своей напарницы. – Вот это буфера… Да они с мою голову, вау!.. Вот бы их…
– Через двадцать минут его начнёт отпускать, – произнесла медсестра, промакивая бумажной салфеткой уголки его пьяненьких глаз. – Возможно, но маловероятно из-за медикаментов, что ему проколол врач: появление тошноты, озноба, болей в местах, над которыми проводились хирургические манипуляции. В течение двух часов ему нельзя засыпать, чтобы не появилось никаких осложнений. Мне надо отойти, поэтому проследите за господином Лафайетом. Если что-то из того, что я ранее перечисляла, начнёт его беспокоить, то на пульте есть кнопка вызова медсестры, – она указала на круглую красную клавишу пальцем. – Нажмёте на неё, и я подойду в течение пяти минут.
Медсестра дождалась их положительной реакции и быстро покинула палату, оставив их наедине с неадекватным Марселем, возле которого на стул в итоге присел Рикард.
– Дружище, как себя чувствуешь?
– Огонь… – всё так же невнятно промямлил он, счастливо улыбаясь. – Я та-а-а-к отдохнул, дружище… огонь… Но почему всё такое большое?.. Просто гигантское!.. И буфера… вау, огонь…
– Да, то, как тебе хорошо, сложно не заметить. Так, подожди-ка, – Рикард достал телефон и включил запись видео, – надо это заснять. Хочу завтра увидеть твоё лицо.
– Моё лицо?.. Я – красавчик… Очень и очень красивый парень, – объявил Марсель без тени смущения и жалобно захныкал: – Почему твоя сестра этого не видит?.. Я же такой красивый… очень и очень красивый…
– Ох, как тебе завтра будет очень и очень стыдно!
– Валери, можно тебя на минутку, – Белладонна подхватила её за локоть и отвела в сторону. – Давай сходим, возьмём попить нашим мальчикам. А по дороге я кое-что тебе полезное расскажу.