Иоанна Хмелевская (Избранное)

— Правильно! Ну вот, «фальшивить, то есть лицемерить». Не то. «Фальшивка, значит подделка». Подходит? Слушай, тут ещё много всякого. «Фальшиво, фальшивость, фальшивый», ну это мы с тобой уже испробовали. А потом идёт «фальшь» и все!
— А что было перед «фальшивить»? — поинтересовалась девочка.
— Да много всего. «Фальсификат, фальсификация, фальсифицировать», — зачитывал словарь Павлик.
  
— Ладно, хватит. Какие у нас там ещё сокращения? Ага, кат. Вот, например, кат. Гиб., — начала Яночка, но Павлик уже отыскал нужную страницу в словаре и привычно забубнил:
— «Кат, катаклизм, катакомбы, каталепсия, каталог, катафалк…» Спятить можно, полстраницы катов!
— А ну-ка, прочти ещё раз, да с чувством и не торопясь! — потребовала сестра.
Павлик начал снова зачитывать слова, начинающиеся с «кат». Их действительно было много. «Катамаран.., катапульта.., катаракта.., католик». Вот Павлик доехал до «каторжника» и вопросительно посмотрел на сестру. Та сделала знак остановиться.
— И какое из этих слов подходит к рыбам? — ломала голову Яночка. — Ничего не подходит.
— А с «гибом» ещё хуже, — угрюмо бормотал Павлик и опять взялся за спасительный словарь. — И словарь не помогает, одни «гибкий» да «гибкость». Вот ещё «гиблый». Гибкий Фелек? Идиотизм.
Яночку вдруг озарило.
— А ты обратил внимание, что наш «Гиб.» всегда пишется с большой буквы? Выходит, это имя собственное. Какие имена начинаются на «Гиб»? Или фамилии?
В старом французском словаре — толковый не годился — были имена, да все не те. Какие-то Гертруды, Густавы, Гвендолины. Ни одного «Гиба» не оказалось.
— И что у нас получается? — уныло рассуждала Яночка. — Кат с рыбой и гибкий Фелек.
— А ничего нормального там нет? — поинтересовался уставший Павлик.
С помощью словаря детям удалось расшифровать большинство нормальных сокращений. Неразгаданные составляли ясное меньшинство.
— Нас интересуют, собственно, лишь вещи, связанные с марками, — сказала Яночка. — Давай спросим дедушку. Если он тоже этих сокращений не расшифрует, значит, они не имеют отношения к маркам и нам нечего ломать над ними голову.
— Правильно! — обрадовался Павлик. — Но сначала позвоним пани Амелии и поспрошаем её насчёт фамилий.
* * *
Пани Амелия оказалась дома. Её все мучили угрызения совести за то, что она столь беззастенчиво использует труд бедных детей и ещё приняла драгоценный аметист — и все за какие-то марки, которые все равно собиралась выбросить. Поэтому она была преисполнена желанием чем-то ещё отблагодарить своих благодетелей и, услышав, что у них снова небольшая просьба, без колебаний ответила на все вопросы, даже не интересуясь, зачем им это надо.
— Казик — крестник моего дядюшки, — с ходу ответила пани Амелия. — Сейчас это уже взрослый человек, несколько лет назад уехал на постоянное жительство в Швецию и женился там. И знаете, теперь вспомнила, он собирал марки! Начал ещё мальчиком, но и взрослым очень ими интересовался. Ведь вам нужно знать об этом, правильно я понимаю? Главное для вас — марки.
— Правильно, спасибо, — поблагодарила Яночка и задала следующий bnopnq:
— А Фелек кто такой?
Теперь пани Амелии понадобилось время для того, чтобы вспомнить.
— А, это один из хороших знакомых дядюшки. Фамилии его я не знала, и где он сейчас — тоже не знаю. Кажется, тоже коллекционировал марки. Да, да, смутно припоминаю, вроде бы дядя их и познакомил друг с другом, Фелека с Казиком, ведь они оба были филателисты. Но как давно это было!
Остальных неизвестных лиц пани Амелия не знала, но ей казалось, что Густав когда-то работал вместе с дядюшкой, хотя не уверена. На вопрос о том, почему в чемодане не нашлось ни одного письма от Казика, пани Амелия объяснила, что Казик присылал дядюшке только почтовые открытки из Швеции, по большим праздникам поздравлял. А все открытки она выбросила с самого начала, за что очень просит её извинить.
Не очень-то помогла пани Амелия, от дедушки оказалось гораздо больше пользы.
— Разумеется, я знаю, кто такой Иеремия Плошинский, — сразу же заявил он. — Вернее, был. Не только филателист, но тоже эксперт, весьма известный у нас. Уже несколько лет как умер.
— А поточнее не помнишь? — добивался Павлик.
— Поточнее сейчас не скажу, но если вам это очень нужно, завтра в Обществе филателистов уточню. Кто там ещё у вас? Вицковский? Не знаю такого. М.Наховская, Мария, эта женщина раньше работала в магазине «Филателия», время от времени появляется у нас в клубе. Сама она марок не коллекционировала, но очень хорошо разбиралась в них, многие через неё и продавали, и покупали. Человек очень порядочный, честный. Правда, что-то в последнее время её не видать, странно… Так, давайте дальше. Пшеворского не знаю. Махняк и Филипек — первый раз слышу. Судзиковский… — тоже не знаю. Но учтите, мои милые, я могу и не знать всех польских филателистов, ведь их тысячи!
— Ничего, дедуля, и за этих спасибо, — радовались внуки. — А теперь у нас кое-какие сокращения, мы уже головы сломали. Например, что, потвоему, может означать «фальш. п»?
— Конечно, «фальшивые польские», — не задумываясь ответил дедушка.
— А что это значит?
— Значит — поддельные марки. Слышали ведь о фальсификации марок? Целые книги об этом написаны. Конечно, может означать и подделку, например, подписей или ещё чего, но вы просили меня называть первое, что приходит в голову в связи с марками? Так вот, первая ассоциация — фальшивые марки, польские.
— Лопнуть мне на этом месте! — с горечью воскликнул Павлик. — Так просто! Чем я думал, где была моя дурацкая голова?
— Оба мы неизвестно чем думали, — согласилась сестра, — и давно надо признать, что на нас нашло какое-то умственное помрачение. Дедуля, а заграничные марки тоже подделывают?
— Ещё как! — ответил эксперт-филателист. — По этому поводу написана целая литература. Вон полка, видите?
Повернувшись, дедушка указал на одну из полок своего стеллажа. Она была тесно заставлена множеством книг, толстых и тонких, на разных языках.
— Во всех странах существует специальная литература на эту тему, — пояснил дедушка.
Брат с сестрой издали одновременно тяжёлый вздох. Нет, этой литературой им ни за что не овладеть!
— Ладно, дедушка, литературу оставим в покое. Давай отгадывай дальше. «Кат рыбы».
Тут дедушка призадумался, потом не очень уверенно произнёс:
— Может быть, так прозвали какого-нибудь выдающегося удильщика? Люди чего только не придумают. Но тогда логичнее было бы его прозвать «катом рыб». Палач одной рыбы? Сомнительно…
— Да нет же, — вмешалась Яночка, — там после слова кат стоит точка, значит, сокращение. Кат, точка, рыб.
— Каталог? — предположил дедушка. — Каталог рыб?
— А разве такие бывают? — удивился Павлик.
Очень не хотелось дедушке выглядеть в глазах внуков этаким незнайкой, но честная натура победила.
— Не знаю, — признался старый джентльмен. — О каталогах не слыхал, а энциклопедия рыб существует. А может, после «рыбы» ещё что написано? Или все-таки там у вас «рыб» и точка, тоже сокращённо? Тогда можно предположить, что речь идёт, например, о «Каталоге рыбака», знаете, описание всякого там рыбацкого снаряжения и повадок рыб, правил ужения и прочее. У нас я такого не видел, а за границей встречал.
— Ладно, пока оставим рыбу. Пошли дальше. Гиб. С большой буквы.
— Гиббоне, что же ещё? — удивился дедушка.
— Чтоб мне…
— Точно! — перебила брата девочка. — Каталог Гиббонса! Тогда «Цум.» обозначает каталог Цумштайна. Есть же у нас оба эти каталога, пани Амелия подарила.
  
— И умственное затмение тоже есть. — с горечью заметил Павлик. — Чтобы такого не расшифровать, какими же надо быть идиотами! Полный маразм! Дедуля, вот ещё — «сант.» — Как ты сказал? — удивился дедушка.
— «Сант.» Тоже сокращение.
— Тут у меня никаких ассоциаций с марками что-то не появляется, — сокрушался дедушка. — Должно быть, ваше умственное затмение заразное и на меня распространилось. В голову одни сантехники лезут.