Иоанна Хмелевская (Избранное)
Впрочем, не исключено, обмануть пана Джонатана пытается не главарь шайки, а только эта крысиная морда, который и в самом деле должен получить на днях зарплату за труды. Ведь брат с сестрой слышали собственными ушами разговор в лесу Лысого и Попрыгуна о возобновлении работ, прерванных на время по причине усиленной бдительности пограничной nup»m{. Все это на данный момент удалось выяснить, более того, стала известна и махинация с двумя похожими автомашинами. Наверняка такие сведения очень бы пригодились милиции, но дети не имели права ни слова ей сказать ибо шайка знала их тайну...
— Да скажите же хоть что-нибудь! — почти жалобно попросил поручик. — Будьте людьми. Ведь вы же слышали, о чем эти двое говорили, правда?
А у Яночки в голове вертелось одно: шайка приостановила свою преступную деятельность из-за того, что пограничники усилили бдительность. Пограничники же усилили бдительность потому... может, потому, что догадывались — кто-то нарушил государственную границу.
Додумав до этого места, девочка, уже раскрывшая было рот, чтобы чистосердечно рассказать обо всем симпатичному милиционеру, опять его закрыла, Нет, пожалуй, лучше помолчать.
Павлик тоже лихорадочно искал выхода из создавшейся безвыходной, казалось бы, ситуации, хотя, в отличие от Яночки, он сразу понял: чрезвычайная обстановка на границе вызвана ими, именно ими, пограничники разыскивают неведомых нарушителей, то есть его и сестру. Пока на них не вышли и вряд ли выйдут, ведь никто ничего не знает. Вот только Лысый... А Лысый расколется, если они начнут доносить о его шайке.
Поручик нутром чувствовал — дети молчат, потому что знает больше, чем сейчас услышали. И почему-то боятся рассказать ему. Ну да ладно, об этом после, сейчас важно узнать, о чем говорили интересующие его личности. И поручик принялся давить на психику:
— Чувствую, вы чего-то боитесь, так вот: обещаю, никто не узнает, что вы мне передали их разговор. А я не сомневаюсь, вы его хорошо слышали, сейчас вам не удастся убедить меня, будто опять ничего не слышали и не видели. И учтите, я здесь на службе и официально вас спрашиваю. Отвечайте: слышали, о чем говорили эти двое?
Яночка пошевелилась, превозмогая сковавшее ее оцепенение, и произнесла вдруг охрипшим голосом:
— Ну, ясно... Слышали...
Павлик подтвердил слова сестры кивком. Говорить он пока не мог.
— Уффф! — с облегчением выдохнул поручик. — Слава Богу! Так о чем они говорили?
— Не они, — поправила Яночка представителя власти. — Один, считай, ничего не говорил.
— Как это? — не понял милиционер.
— Ну, почти ничего...
И Яночка бросила на Павлика отчаянный взгляд. Павлик пришел на помощь сестре.
— Тихо! — тоже хриплым голосом прошипел он на поручика. И в ответ на его удивленный взгляд пояснил: — «Тихо» — так шипел тот, которого били. И всю дорогу только и повторял: «Ну тише же, не то вся округа услышит» — Вот как! — с интересом произнес поручик. — Так и говорил — «Тихо, не то вся округа услышит» ?
— Так и говорил! — подтвердила Яночка. — И еще все в том же роде. «Глупо поднимать шум», «зачем вы так» и тому подобное.
— Ну хорошо, а второй что говорил?
— А второй знай ругался!
— Как именно ругался?
Поручик добирался до сути. Дети не могли сказать ему, чего добивался пан Джонатан от. Лысого, но не могли сказать и того, что ничего не слышали. И опять безнадежно молчали, лихорадочно думая, как поумней ответить.
— Так как же он ругался? — настаивал на своем поручик.
И Яночку осенило.
— Нехорошими словами! — твердо заявила девочка, глядя на представителя власти большими голубыми, невинными глазами. И повторила: — Он ругался нехорошими, непечатными словами, а папа и мама не позволяют нам пользоваться такими словами. И я не могу их произнести.
Громко испустив облегченный вздох, Павлик с восхищением посмотрел на сестру. Такая тяжесть свалилась с плеч!
— Да, она правду говорит! — подтвердил мальчик. — Правду! И мы так выражаться не можем! Какое счастье, что Яночка вспомнила о непечатных выражениях! Непечатные выражения разрядили обстановку, это был прекрасный выход из трудного положения, радикальный и в то же время вполне дипломатичный. Теперь в трудном положении оказался представитель властей. Поручик вдруг понял — не имеет права требовать от невинных деток, чтобы они повторили ему грязные слова, которыми пользуются преступные элементы. Непедагогично это и вообще нехорошо. Правильно поступают родители, запрещая своим детям пользоваться нецензурной лексикой. Настораживало только одно: явное удовлетворение и даже радость на лицах этих невинных деток и торжество в их голосах. Возможно, нашел поручик оправдание для детей, это объясняется тем, что на сей раз они услышали уж слишком крепкие нецензурные выражения...
Поручик пошел на попятный.
— Итак, вы утверждаете, что второй пользовался так называемыми нецензурными словами? — пожелал убедиться он. — А между этими, нецензурными, неужели ни одного нормального не вставлял?
— Вставлял, как же! — сказала девочка и в поручике вспыхнула угасшая было надежда. — «Ты»! — кричал и опять нехорошее слово...
Надежда погасла. Поручик вдруг понял — вряд ли он узнает что-нибудь конкретное. Вся сцена продолжалась считанные секунды, он наблюдал ее издали и из того, что видел, вполне можно было сделать вывод — подозреваемые не только ссорились, но и чуть ли не подрались. Так что разговор вполне мог идти на повышенных... И расстались они внезапно, кажется, один из них попросту сбежал. Обменялись парой ласковых и разбежались. Поручик сделал последнюю попытку.
— А из этих слов, можете не говорить каких именно, вы не поняли, изза чего эти двое ругались? И поссорились только что или еще раньше?
— Сдается мне, еще раньше, — не очень уверенно сказала Яночка, стараясь понять, чем может им быть опасно правдивое показание по этому пункту, — Они как-то с самого начала не говорили никаких нормальных слов, а сразу принялись выражаться.
Павлик тоже счел возможным приоткрыть правду:
— И мне сдается — они не очень-то любят друг друга. Такое вот создалось впечатление. Поручик задумался. Вспомнилось ему первое впечатление, которое произвели на него этот мальчик и девочка при первой встрече с ними, вспомнилась сцена в порту. И он отчетливо понял: они чтото знают, что-то важное, но скрывают от него. И тогда скрывали, и вот теперь. Есть у них какая-то своя тайна. И каким-то боком эта их тайна тесно соприкасается с тем расследованием, которое он ведет уже давно и без особого успеха.
И, откинув дипломатические приемы, поставил вопрос в лоб:
— Послушайте, а что, собственно, вы здесь делаете? В этой щели между ящиками?
— Да ничего! — с ходу ответил Павлик. — Вот в этой щели мы ну ничегошеньки такого не делали. Просто проходили мимо, а они как раз в этом месте и встретились. Мы не виноваты...
— И решили спрятаться и переждать! — подхватила сообразительная Яночка. — Видим, они в нервах, драться собрались, зачем соваться таким под горячую руку? А они сразу и сцепились, ну мы сразу и спрятались.
Поручик понял: этих детишек голыми руками не возьмешь. Будь на их месте какой-нибудь взрослый, который стал свидетелем очень интересной для него сцены, уж он бы сумел заставить его заговорить, не стал бы церемониться. А тут дети. Ну как к ним подступиться, ведь ясно же — не желают говорить, будут и дальше увиливать. Все, что удалось от них узнать — это факт, что двое интересующих его людей находятся, мягко говоря, в натянутых отношениях. А если точнее, так просто в состоянии войны друг с другом. Что ж, и этот факт для поручика имел немаловажное значение.
— Ну что ж, спасибо и за это — проворчал он задумчиво и сказал: — Прошу вас, и впредь старайтесь подальше держаться от этих людей, которые так нехорошо выражаются. Серьезно вас предупреждаю — постарайтесь их избегать. И нечего вам в темноте шляться в опасных местах, забиваться в yekh и под кусты, да, да, я все видел! Понимаю, не хотите мне всего сказать, ну да это вам решать. Мое же дело предупредить, чтобы держались подальше и от подозрительных людей, и от небезопасных для детей мест. Ведь есть сколько угодно мест, подходящих для таких воспитанных и вежливых деток, как вы. Пляж, спортивные площадки и скверы. А сейчас марш домой! А то еще снова встретится такой... в нервах, так он и обидеть вас может.