Иоанна Хмелевская (Избранное)
— Зачем?
— Пока не знаю. Так, на всякий случай. Я бы сбегал, пока его нет.
— Так сбегай.
Оглядевшись — пан Джонатан исчез за деревьями леса, — Павлик выскочил из засады и бегом пустился к машине. Яночка оставалась на стреме, бдительно наблюдая за той частью леса, куда углубился их хозяин. Павлик скоро вернулся.
— Ну что? — не выдержала Яночка, потому что брат был явно чем-то потрясен, однако ни слова не произносил.
— Знаешь, номер тот самый, — признался сконфуженный Павлик.
— Какой «тот самый»? — не поняла сестра.
— Номер тот самый, — как автомат, повторил Павлик.
— Что ты заладил? — рассердилась девочка. — Объясни толком.
— Лучше сама сходи и посмотри. Может, у меня какие галлюцинации или еще что...
Ни слова не говоря, Яночка пустилась к синему «фиату». Вернулась жутко взволнованная.
— Тот самый! — подтвердила она. — Слушай, теперь я уже вовсе ничего не понимаю. Ведь Лысый же уехал!
— Вот именно, уехал. На его машине были иностранные номера. А тут, на этом «фиате», тот самый номер, наш, отечественный, который был на одной табличке Лысого с иностранными номерами, но по другую сторону. Ничего не понимаю!
Ошеломленно глядя друг на друга, Яночка с Павликом молчали. До того ошарашило их открытие, что даже спрятаться забыли.
— Не перепутал? — на всякий случай спросила Яночка.
Павлик покачал головой.
— Нет, я записал правильно. Если бы еще иностранный, мог бы перепутать, но наш сразу запомнил, пока записывал. И теперь уверен — он! Да нет, не мог я перепутать, это исключено.
— В таком случае машин должно быть две штуки, — сказала девочка после продолжительного раздумья. — Интересно, двойные номера на них обеих? Такие, что на одной стороне — иностранный номер, а на другой — наш? Или только на одной машине двойные номера? Тогда неплохо знать, на какой именно. Подозрительно все это...
— Еще как! — : подхватил Павлик. — Честные люди не занимались бы такими махинациями. Надо уточнить еще и такой момент: машины похожи одна на другую, как две капли воды, или чем-нибудь отличаются? Для начала хорошенько запомним эту. Подожди, я еще раз сбегаю, как следует рассмотрю.
Солнце зашло, стало смеркаться. Яночка подозвала к себе собаку, теперь ей трудно было бы заметить человеческую фигуру среди деревьев леса, а Хабр делал это с легкостью. Павлик все не возвращался. Сто лет прошло, пока он вернулся.
— Ничего особенного в машине я не заметил, — недовольно доложил он. — Машина как машина, не покорябанная, не поцарапанная, покрышки те же самые. Никаких особых примет! На счетчике двадцать четыре тысячи сто сорок два километра.
— Запиши цифру, может, и пригодится, — посоветовала сестра. — И спрячься, как мы с Хабром. В любой момент может кто-нибудь появиться. Или пан Джонатан, или кто из владельцев машины.
— Хорошо бы поторопились, скоро совсем стемнеет, — ворчал Павлик, залезая под куст, где уже спрятались Яночка и Хабр.
Ожидаемые лица появились внезапно и при весьма драматических обстоятельствах. Сначала дети заметили черную фигуру человека, спускавшуюся по склону горы. Вернее, о черной фигуре сообщил Хабр, увидели же ее лишь тогда, когда она приблизилась к ним. Это оказался тот самый тип с глазками и крысиной мордой. Вот он приблизился к автобусной остановке, промелькнув между деревьями у магазина, вот показался из-за утла магазина. И тут вдруг появился пан Джонатан. Он несся по склону горы, по нижней оконечности леса. Как он там появился — непонятно, ведь видели же, он шел вверх по склону, в лес. Тип с глазками заметил пана Джонатана, когда тот был уже недалеко от него, и сделал попытку сбежать. Из попытки ничего не получилось, пан Джонатан с разбегу налетел на него, ухватил обеими руками за отвороты куртки и, прижав в углу между кирпичной стеной торгового павильона и горой ящиков, в ярости заорал:
— Подлец! Негодяй! Дрянь такая! Будешь водить меня за нос?!
— Тихо, тише! — умоляла крысиная морда, не делая попытки вырваться из крепких рук рыбака. — Зачем на всю округу орать?
Опомнившись, пан Джонатан принялся ругаться шепотом, зато стал подбирать более крепкие словечки, а для придания словам весу время от времени стукал спиной негодяя о кирпичную стену. Как ни странно, его жертва по-прежнему не пыталась вырваться.
Подобравшись поближе к месту действия — благо, совсем, стемнело, Павлик и Яночка могли слышать почти все, сказанное обоими участниками драматического действа.
— Больше я ждать не намерен! — бешеным шепотом информировал пан Джонатан. — Куда запрятал, ты... такой-сякой, отдавай немедленно! Давно ведь нашел... такой-сякой, а ну признавайся, что с этим сделал! Небось продал, продажная тварь? Ну что крутишься, как вошь на сковороде, рыбий потрох, подонок... Спустил и денежки прикарманил, а я потом кровью... Ну, ты у меня дождешься... Крысиная морда явно пытался покончить дело lhpnl.
— Ну, чего разоряешься! — пытался он образумить разбушевавшегося рыбака. — Ведь я все... Да я... да все образуется, погоди.
— Что образуется, что образуется!!! — выходил из себя пан Джонатан. — Шакал паршивый, гиена заср..., да разве я не вижу, как ты от меня прячешься? Да я тебя сейчас по стенке размажу, кости пересчитаю...
— Ну что вы так на меня! — шепотом возмущался негодяй, всячески пытаясь смягчить гнев нападающего. — Да я разве отказываюсь платить? Все отдам, сколько вы потребуете...
— Не только деньги отдашь, но и то вернешь или пеняй на себя! Пожалеешь, что мама на свет божий родила! Уж я за тобой прослежу, шагу ступить не дам! Деньги отдавай сейчас же, немедленно, или я из тебя все кишки вытрясу.
Негодяй заскулил:
— Да вы что! Откуда у меня деньги? Вот заплатят мне, я сразу и вам отдам, Христом-Богом клянусь. Помереть мне на этом месте, отдам! А мне обещали на днях вернуть. А вы еще показать не хотели...
— И правильно делал, что не хотел показать! Я еще и донесу на тебя, дождешься ты, дрянь паршивая, ты...
Тут негодяй дернулся в сторону и с тревогой зашептал:
— Тихо! Менты...
Пан Джонатан непроизвольно оглянулся и, похоже, ослабил хватку, чем немедленно воспользовалась крысиная морда. Вырвавшись из рук рыбака, он, пригнувшись, юркнул куда-то в щель между ящиками, выскочил с другой стороны, галопом помчался к стоявшим на обочине дороги машинам и моментально оказался за рулем темно-синего «фиата».
Пан Джонатан в первый момент вроде бы хотел гнаться за ним, но воздержался, что-то пробормотал себе под нос и быстрым шагом направился к спрятанному мотоциклу. Когда он извлек транспортное средство, сел на него и пнул стартер, синий «фиат» был уже далеко. По всей видимости, пан Джонатан не собирался гнаться за ним, потому что без особой спешки поехал, на своей машине в другую сторону, к лесу, а тот мчался к порту.
Свидетели всего происшедшего, Павлик и Яночка, находясь под впечатлением увиденного и услышанного, все еще стояли неподвижно за горой ящиков. И неизвестно, сколько бы еще стояли, если бы не Хабр. Он вдруг чуть слышно тявкнул, заставив своих хозяев вернуться к действительности. Те обернулись и опять замерли.
Рядом с ними, буквально в каком-то мере, стоял знакомый милицейский поручик. Видя, что дети не в состоянии ни слова произнести, поручик заговорил первым.
— Предупреждаю — если вы и теперь заявите, что не слышали ни словечка, я вам не поверю. Я заметил вас издалека. И, признаюсь, очень позавидовал. Будь я на вашем месте, уж я постарался бы ни словечка не пропустить из того, что здесь говорилось! К сожалению, говорилось, шепотом, мне с моего места ничего не было слышно. Мне надо знать, о чем эти двое говорили!
Искренняя, горячая речь поручика сделала совсем невыносимым и без того нелегкое положение брата и сестры. Уже при первой встрече оба испытали к нему симпатию. Очень бы хотелось действовать совместно с ним, помогать друг другу, но это было невозможно. Да, было абсолютно невозможно. Шайка наверняка имела на них зуб, а Лысый точно знал, кто они такие, об этом недвусмысленно свидетельствовало его поведение после того, как он убедился, что они за ним следят. Опять же совершенно однозначной была ссора пана Джонатана с крысиной мордой, или Ушастым. Шайка втянула пана Джонатана в свое грязное дело, а теперь пытается от него избавиться, чтобы не платить ему за раскопки. Из ссоры понятно — не оплатили работу, к тому же он подозревает их в том, что они спрятали от него то, что нашли во время раскопок.