Иоанна Хмелевская (Избранное)

— В качестве ловушки очень даже подходящая. Если кто с разбегу свалится сюда, руки-ноги переломает, факт! Но лично я не стал бы рассчитывать на то, что кто-то примется здесь бегать, к тому же в полной темноте.
— Ясное дело, не станет. Нет, тот тип наверняка что-то ищет.
— И я догадываюсь, что именно.
— Что же?
Павлик не сразу ответил. Сдвинув брови, он сосредоточенно над чемто думал. И наконец решительно произнес:
  
— Этот тип — кладбищенская гиена. Я читал есть такие подонки, что разрывают могилы в поисках драгоценностей, ведь покойников часто хоронят с золотыми кольцами на пальцах и прочими драгоценностями. Вот они раскапывают и забирают себе все эти золотые перстни, крестики и прочее...
Поглядывая то на брата, то на разрытую могилу, Яночка не согласилась с версией Павлика, — Нет, — сказала она, — думаю, здесь не то.
— Почему ты так думаешь?
— Потому что в драгоценностях хоронили всяких богатых и знатных покойников, а в этих могилах лежат люди бедные.
— А ты откуда знаешь?
— Из географии. Здесь не было никаких богачей, испокон веку одни рыбацкие деревушки. Местное население занималось рыбной ловлей, сбором ягод и янтаря, но сами они от этого не богатели. Богател крупный город Гданьск, торговый и промышленный центр, но он далеко отсюда, вон там, на западе...
Спохватившись, Яночка заставила себя остановиться, хотя ей очень хотелось побольше рассказать о природных богатствах этого края и его экономике. Сейчас не время для лекций, да и пятерки по географии никто не поставит. Сейчас они должны разгадать неожиданно возникшую загадку. . Павлик почесал в затылке.
— Ну, если рыбаки и прочая беднота... В их могилах вряд ли можно обнаружить золотые перстни и прочие сокровища. А тогда чего же он в них ищет?
— Вот я и не знаю.
— А я знаю! — порывисто воскликнул Павлик, осененный новой идеей. — Что-то, оставшееся с войны.
— Что могло остаться с войны?
— Так ведь я же тебе говорил — здесь немцы держали оборону, в окопы зарылись. Вот тут они сидели, и деться им было некуда: и с той стороны вода и с той, а вон оттуда напирали советские войска. А у немцев обязательно был штаб, так не бывает, чтобы штаба не было. В штабах обычно полно всяких документов. А эти документы, скажу я тебе — жутко важная вещь. Ни в коем случае не должны попасть в руки противника! Вот они и спрятали их, причем прятали так, чтобы потом можно было отыскать, а вдруг предоставится такая возможность? А этот тип теперь разыскивает немецкие документы, думает, а может, в какой могиле спрятали...
— А почему он решил, что обязательно в могиле?
— Откуда мне знать, почему он так решил, но ведь что-то же думать он должен? Подумал и решил — стану искать в могилах.
— А почему не в окопах?
— Ну что пристала? Откуда мне знать?
— А штаб тоже сидел в окопах?
— Наверное, не на дереве же!
— Им сподручнее было и закопать в .окопах...
— Знаешь, сколько здесь окопов? Целые сотни километров! Всех не перекопаешь. А тот, что ищет, тоже, должно быть, подумал как следует. Наткнулся на кладбище и решил... Я, например, стал бы искать на кладбище, факт!
— Уж могил-то во всяком случае меньше, чем окопов, — согласилась рассудительная Яночка. — Не исключено — он решил начать с могил, а когда все их обыщет, за окопы примется. Погоди, Хабр что-то говорит. Над этой проблемой мы дома подумаем, а сейчас давай Хабра послушаем.
Хабр меж тем пришел к выводу, что место, к которому он привел по следам злоумышленника своих маленьких хозяев, уже ими осмотрено, так что можно двигаться дальше. Хабр показал еще не все, что собирался. Собака встала, обежала вокруг свежераскопанной могилы и, опустив нос к земле, направилась по какому-то следу. Обернулась, увидела — дети стоят где стояли. Пришлось вернуться, покрутиться вокруг них, отбежать, опять оглянуться и нетерпеливо переминаться на месте, пока они наконец, не соизволили двинуться вслед за своим четвероногим проводником.
— Эх, жизнь собачья! — ворчал Павлик, поспешая вслед за Хабром. — Темно, хоть глаз выколи, мокро, холодно и наверняка поздно, дома влетит...
— А что делать? — вторила ему сестра. — Не оставлять же до утра, дождь все следы размоет.
Когда наконец вслед за Хабром дети вышли прямехонько к знакомой базе отдыха, они уже ног под собой не чуяли. Хабр не знал жалости. Он вел их напрямик, уверенно идя по следу. И собаке не было необходимости все время принюхиваться к следам, она наверняка сокращала путь, безошибочно выводя потом опять на след прошедшего здесь человека. Натренированный на поиски дичи, необыкновенно способный пес за время пребывания с Яночкой и Павликом не только не утратил приобретенные ранее охотничьи навыки, но и еще чрезвычайно их развил под умелым руководством детей, интуитивно, понимавших своего друга. К тому же у него не было недостатка в постоянных тренировках, дети то и дело просили пса выследить интересующие их объекты, так что врожденные охотничьи таланты пса обогатились благоприобретенным опытом.
Насквозь промокший, взопревший, измученный и грязный Павлик, увидев перед собой знакомый кемпинг, погасил фонарик. В поселке горел уличный фонарь, к тому же окна некоторых домиков были освещены, так что света было достаточно. После лесной темноты — даже более, чем достаточно.
Ни секунды не сомневаясь, Хабр устремился в проход между домиками, привел к одному из них, на всякий случай основательно обнюхал землю у входа и сделал стойку на дичь. Оглянувшись на детей и убедившись, что они ее видели, сел, сияя от гордости. И даже языка не высунул, совсем не устал!
Остановившись в тени соседнего домика, дети шепотом совещались.
— Из этого следует — их было двое, — тяжело дыша говорил мальчик. — Один с лопатой к машине пошел, а второй сюда притащился и теперь сидит вот в этом доме. Если я правильно понял Хабра...
— Ты правильно понял, — похвалила брата Яночка, пытаясь вытряхнуть из волос набившиеся в них листья, хвойные иголки и прочий лесной мусор. — Наверняка злодеев было двое, один бы не успел и туда, и сюда смотаться. А водитель машины с места не двинулся.
— Смотри, в доме горит свет, — перебил сестру Павлик. — Заглянем?
И осторожно подкравшись к окну, Павлик, приподнявшись на цыпочки, заглянул внутрь. Поскольку занавеска на окне была задернута неплотно, он смог заглянуть в освещенную комнату и, очень взволнованный, вернулся к нетерпеливо поджидавшей его Яночке.
— А ну-ка угадай, кого я там увидел? — спросил он каким-то зловещим тоном.
Думать Яночка умела. Взглянула на довольного собой пса, на взволнованного брата, на домик, опять на собаку... И холодно произнесла:
— Рыжего Попрыгуна.
Павлик все-таки удержался и не присвистнул. Решительно, его сестра очень неглупая девчонка, только вот не надо хвалить, а то возомнит о себе.
— Точно, Попрыгун! — как можно равнодушнее подтвердил мальчик. — Как штык! Сидит за столом и читает, мерзавец.
— Что читает? — поинтересовалась сестра.
— Откуда мне знать? Я не интересовался.
— Да ты что! А ну-ка возвращайся и посмотри хорошенько! Вдруг это те самые могильные документы?
Сестра еще и договорить не успела, а Павлик опять приник к окну. Вернувшись, доложил:
— Исключено. Обычная книжка. И даже совсем не старая. Сам видел, новехонькая! Такая в могиле не могла сохраниться. А как ты догадалась, что там Попрыгун?
— По поведению Хабра. Он его еще на пляже обнюхал и теперь сразу сказал — он. Наверняка его следы обнаружил на кладбище еще тогда, когда мы туда первый раз вышли, а потом на пляже на него показывал, помнишь? Иначе с чего бы заинтересовался этим подозрительным Попрыгуном? Дети позволили себе немного отдохнуть после форсированного марша в темноте. Яночка радовалась — немного приоткрылась завеса над тайной, кое-что удалось узнать. Благодаря Хабру разоблачили Попрыгуна. Притворялся беззаботным отдыхающим, приехал позагорать и покупаться, увлекался малиновыми толстушками, ха-ха! А на самом деле приехал для того, чтобы раскапывать старые могилы в компании с подозрительным сообщником. С двумя подозрительными сообщниками! Один водитель машины с двойными номерами чего стоит! Наверняка здесь действует шайка преступников.