Иоанна Хмелевская (Избранное)

— Ну и что? — взволнованно спросила она.
— Ничего. Никого не видно, а кастрюли перевёрнуты. — Наверное, какая-нибудь зверюшка здесь похозяйничала. Пошли назад.
— Зачем?
— Как зачем? Во-первых, яму исследовать, а во-вторых — за угрями.
Шпулька собралась было категорически возразить против возвращения на это ужасное место, но упоминание об угрях её остановило. Немного поколебавшись, она побрела к лесочку, волоча за собой ветку.
  
— Подожди! — остановила её Тереска. — Возьмём лопатку, вдруг надо будет копать.
Яма показалась девчонкам глубже, чем раньше. Как будто из неё вынули что-то, прежде закопанное. Немного поспорив, Тереска поддалась на уговоры подруги заняться сначала угрями. И очень вовремя. На одной удочке ничего не было, зато на двух остальных два угря трудились над леской, старательно перегрызая её, и уже были близки к завершению. Вытащить их удалось буквально в последнюю минуту и с превеликим трудом, так как оба запутались в камышах. Солнце уже взошло, когда Тереска наконец завершила свою операцию, зато на улов приятно было посмотреть.
— Ну, теперь за дело, — энергично сказала она, возвращаясь на мысок. — Давай копать.
— Не нравится мне все это, — заявила Шпулька, заглядывая в яму. — Похоже, что отсюда что-то вынули.
— Он же убежал с пустыми руками.
— А лопата? — продолжала сомневаться подруга. — Лопату он бросил. А где она? Сама ушла?
Только сейчас Тереска заметила отсутствие лопаты злоумышленника.
— Все правильно, — с горечью согласилась она. — Мы с тобой безнадёжные идиотки! Ведь он специально запустил камнем в наши кастрюли, чтобы мы убрались отсюда, а сам вернулся и все забрал. Теперь кончено! Это же надо, упустить такой случай!
Шпулька тоже впала в отчаяние и уселась на камень, но тут же вскочила, замахав руками.
— Погоди, как же он мог бросить? Удирал на лодке в ту сторону, а палатка — в противоположной. Мы же в лагере всего какую-то минуту были! Что же он — там бросил, сюда прибежал, все выкопал и успел смыться? Мы бы обязательно столкнулись с ним по пути!
— А сообщник? Сообщник и бросил камень!
— Какой сообщник? Ведь этот тип вовсе не был аристократом!
— Значит, аристократ бросал, а сообщник копал. Ничего не скажешь, обул нас первоклассно!
Какое-то время обе сидели молча, мрачно уставившись в пространство.
— Во всяком случае, ты сама видела, что это не Робин, — неожиданно заявила Тереска. — А знаешь, мне кажется, я того типа где-то встречала.
Шпулька слегка оживилась:
— Слушай, а ведь я тоже! Все время у меня какое-то смутное чувство, что я его знаю. И никак не вспомню откуда!
— Вот и я голову ломаю. Когда он обернулся на этот твой вой, сразу показался знакомым. А вот откуда, никак не соображу.
— Ну, ладно. При всех наших неприятностях одно утешение — утри. Пошли, надо их прокоптить, а одного сразу съедим…
Ближе к полудню, когда вызванная мрачными предположениями и взаимными обвинениями атмосфера становилась все напряжённее, со стороны дома лесника донёсся какой-то шум. Слышен был рёв моторов, чего раньше не случалось, людские голоса. Расстроенная неудачей и ведомая неясным предчувствием, Тереска настояла на том, чтобы пойти проверить, в чем дело. Девчонки двинулись по лесной тропинке и на полпути встретили лесничего в сопровождении полного мужчины, беспрестанно отиравшего пот огромным клетчатым носовым платком. Обе подружки тут же его узнали: это был тот самый зловредный недотёпа, что удил рыбу в идиотском месте, завистливо смотрел на их успехи и перекусывал леску.
— Вот кстати, — сказал лесничий. — А мы к вам шли. Пан капитан тут поймал одного негодяя, и в связи с этим у него к вам есть небольшое дельце.
Тереска со Шпулькой поначалу обрадовались было, что пойманным негодяем является как раз толстый мужчина, а лесник зачем-то тащит его к ним. Лесник поспешил вывести девочек из заблуждения, назвав толстяка капитаном.
— Как это капитан? — вырвалось у Шпульки. — Ведь он лески перегрызал…
Тереска успела вовремя пнуть подружку ногой, и та прикусила язык.
— Какие такие лески? — удивился лесничий. Мужчина тяжело вздохнул и снова вытащил свой платок.
— Капитан я. Обыкновенный капитан милиции, мои дорогие, и, честное слово, я ничего не перегрызал. Может, это вы в переносном смысле?..
Но Шпулька так легко не сдавалась:
— Так ведь это вы ловили рыбу, и у вас совсем не клевало…
— А, так вы меня узнали? — обрадовался мужчина и обернулся к лесничему, слушавшему с явно недовольным видом. — Эти девушки считают меня полным дураком, ведь я ни одной рыбки не вытащил, а они тянули одну за другой. Но должен сказать в своё оправдание, я ловил совсем иную рыбу. И поймал, поймал…
— Он совсем не похож на милиционера, — недоверчиво шепнула Шпулька…
— Бог с вами, это настоящий капитан. Я его много лет знаю, — заверил лесник. — Он тут ловил одного типа и наконец поймал! Похоже, вы его тоже видели. Может, и правильно я разрешил вам здесь остановиться; хотя кто его знает…
— Как одного? Вы его поймали? Только одного? — воскликнула Тереска.
— Ведь их же двое? — энергично встряла в разговор Шпулька. — У аристократа есть сообщник. Вы которого поймали?
Капитан, казалось, был сбит с толку.
— Что-то здесь, прошу прощения, не сходится. Какой аристократ? Похоже, вы знаете больше меня. Давайте-ка все по порядку, а то мне трудно сориентироваться. Для начала я бы хотел, чтобы вы, мои дорогие, взглянули на моего задержанного и сказали, знаете ли его. Простая формальность, не больше, но может пригодиться. А вообще-то это я так, для очистки совести, ведь попался он, можно сказать, почти на месте преступления. Ну, пошли. А то жара в этом лесу — мочи нет.
На крыльце сторожки лесника капитан остановился.
— Мой улов там в комнате сидит, — сообщил он. — Вы туда не входите, а посмотрите из сеней. В сенях темно, он вас не разглядит. Я, знаете, не люблю этих очных ставок. Такие, как он, бывают мстительными. Отсидят своё, выйдут из тюрьмы, а потом не дают людям покоя. Взгляните из сеней, только не говорите ничего; выйдите из дома — и поболтаем вот тут, в тенёчке под деревом.
Тереска со Шпулькой одна за другой протиснулись в сени, с трудом воздерживаясь от восклицаний, и вылетели наружу, страшно взволнованные.
— Это он! Здесь под камнями рылся, валуны отвалил, что-то вытащил и удрал! Мы его знаем! Он тут по всей округе роется! И сообщник его нам тоже хорошо знаком! А это неизвестно, что он забрал, а вы нашли?
— Спокойно, мои дорогие, спокойно. Давайте по порядку, — сказал капитан, усаживаясь на шаткую лавочку под яблоней и вытирая рот платком. — Ладно, скажу. Я-то нашёл, а вы уж, пожалуйста, говорите по очереди. Конкретно: когда вы видели этого типа?
— Сегодня утром. На рассвете. Ещё окончательно не развиднелось.
— Где это было и при каких обстоятельствах? Спокойнее, пусть кто-нибудь один расскажет.
Может, и не совсем спокойно, но честно пытаясь излагать по очереди, подружки описали события сегодняшнего утра. Капитан кивал головой, время от времени подбрасывая следующий вопрос.
— Значит, говорите, громыхнуло? Вы уверены?
— Мы галлюцинациями не страдаем. Грохнуло, как из пушки!
— А, может, это вам показалось на что-нибудь похоже?
Девчонки дружно замолчали. Шпулька презрительно фыркнула, Тереска посмотрела на капитана как на сумасшедшего.
— Вы нас полными идиотками считаете? — спросила она сердито. — Ежу понятно, что это был пистолет. Мы специально этого слова не употребляем, так как свидетели должны говорить, что видели, а не о чем догадываются.
  
— Ах, извините, пожалуйста. И он этот пистолет держал в руке?
— Держал! — подтвердила обиженная Шпулька.
— Вы в этом совершенно уверены?
— Совершенно. Но очень недолго… Тут вмешалась Тереска.
— Ясно. Кто-то у него пистолет отобрал. И вы хотите выяснить, чей он был. А как насчёт отпечатков пальцев?
— Ну, как вы проницательно заметили, раз кто-то отобрал…