Иоанна Хмелевская (Избранное)

Главный инженер слез с подоконника, придвинул к себе стул по другую сторону письменного стола.
– Следовательно, не будь этого типа…
– Ах! – пылко воскликнул зав мастерской. – Исчез бы хоть на месяц!… Хоть с одной конференции!… Я сам берусь – пусть косвенно, через третьи руки – пропихнуть решение через это игольное ушко! Один раз официально показать результаты! Один указ!…
  
– Спокойно, – сказал его сотрудник. – Не можем же мы рассчитывать на случайность, автокатастрофу например. Надо рассчитывать на собственные силы, а не притворяться дальше, что проблемы не существует…
– Нет, с меня хватит! – бурно перебил его начальник. – Хватит изображать преступного идиота! Раз все уже об этом знают, какими глазами на меня должны смотреть подчиненные!… Ведь каждый порядочный человек… Собственными силами, сейчас же, немедленно!…
В мастерской все еще царила тишина. Вытащив из портфеля второй завтрак, Каролек внимательно изучил полученную от жены котлету, вздохнул и стал ее поглощать, глубокомысленно уставившись в окно.
Лесь тщательно и с деталями разрисовывал мясной прилавок торговых павильонов. Мысль о мясопродуктах, которые будут там продавать, неожиданно трансформировала архитектурные образы в его голове. Внутренним взором он увидел огромные стада бизонов в прерии, а среди них одного, падающего от выпущенной из лука стрелы. Из такого бизона вырубается вырезка…
– Зайцы очень быстро размножаются, – вдруг задумчиво сказал Каролек.
Занятый освоением территории вокруг оздоровительного центра Януш, раздраженный обилием мелких неувязок, представил этих зайцев как живых. Они скакали по проекту и объедали молоденькие деревца. Свежепосаженные в соответствии с планом озеленителей деревца засыхали и погибали. Зайцы размножались в устрашающем темпе…
– Кабаны тоже, – проговорил также задумчиво Каролек.
Бизоны Леся перенеслись из прерии в торговые павильоны. Они вбегали туда через служебный вход, натыкались на прилавки и кассу, а на улицу выскакивали через общий вход. В дверях они застревали. Может, двери нужно расширить?…
– Ну и?… – подбодрила Каролека Барбара. Каролек словно очнулся:
– Не уверен, но я, наверное, дозрел. Если они могут…
– Ну и? – повторила Барбара. – До чего ты дозрел?
– До охоты.
– На зайцев? – поинтересовался Януш.
– На бизонов?! – вырвалось у Леся.
– Дураки! – сказала Барбара. – На кабанов?
– На кабанов, – согласился Каролек смущенно, но с суровостью в голосе. – Размножаются они быстро, это не охраняемые животные, к тому же портят поля. А кроме того, они какие-то… необщительные…
– Ты имеешь в виду, что с ними трудно подружиться?
– Ну вот именно.
– А откуда ты их возьмешь? Где ты собираешься на них охотиться?
– Я еще не знаю, собираюсь ли, но внутренне уже готов. Все вместе меня добило. А кабаны в природе есть. Они каждую ночь приходят, я сам видел следы, мне их показывал, помните, тот тип из города, который сено косил. Выходят из лесу и пасутся на лугу, потому что они там обнаружили мышиные норы. Кабаны лопают мышей. Разрывают норы. А эти там охотятся.
– Кто?
– Ну как это кто, эти шакалы высокого ранга!
– Ты шутишь?! Охотятся в национальном заповеднике?! Откуда ты взял?
– Я при этом случайно присутствовал. И слышал собственными ушами. Канонада гремела – аж эхо катилось, но всех им перебить не удалось. Еще много осталось. В лесу я бы не охотился, а на лугу – это дело другое.
Коллектив долго смотрел на Каролека, бросив всякую работу. Процесс дозревания коллектива проходил молниеносно.
– Натуральный животный белок и так далее, – воскликнул озаренный Януш. – Ну и ну… Ты знаешь, это идея!
– Ха! – крикнул Лесь, и тон этого вопля говорил сам за себя.
– Надо продумать все как следует, – повелела Барбара. – Поехали, планируем предварительный проект…
В этот момент открылась дверь и в комнату ворвался зав мастерской.
Усилия главного инженера по усмирению чувств начальника подействовали как наперсток масла на водяной смерч. Однажды преодолев в себе защитный барьер страусиной политики, шеф двинулся вперед, как ураган. Он с грохотом ворвался в комнату, а за ним появился в дверях глубоко встревоженный главный инженер.
Поглощенный новой темой коллектив осекся на полуслове и уставился на начальника полным безграничного изумления взором. Зав мастерской был по натуре человеком уравновешенным, сдержанным в своих чувствах, скупым на слова и жесты. Рвущиеся теперь наружу стихийные страсти были чем-то совершенно необычным, непонятным, просто-таки невозможным и предвещали нечто кошмарное.
Зав мастерской сдавленным голосом обратился прямо к Янушу:
– Где этот?… Где у тебя?… Этот, ну! Где этот?…
Януш смертельно испугался.
– Ей-богу, не знаю! – поспешно поклялся он, не уточняя, где у него что.
Зав сделал над собой усилие, по крайней мере в овладении языком человеческого общения.
– Где этот?… Этот, ну этот…
– Заказ, – подсказал главный инженер вполголоса.
– Заказ! Где у тебя этот заказ?
Януш по-прежнему не обращал внимания на содержание вопроса, поскольку окончательно сдрейфил от тона, каким он был задан.
– Честное слово, я не знаю! У меня ничего нет!
– Должно быть! Отдай мне его немедленно! Мы категорически не будем принимать в этом участие! Даже если меня снимут!… Пойду улицы подметать!
Остальные трое стали понемногу соображать, в чем дело. Однако Януш осознавал лишь неопределенную личную угрозу, поэтому мозг его словно парализовало.
– Хорошо, я тоже пойду подметать, – поспешно согласился он. – Сейчас?
– Немедленно! – разогнавшись, возопил начальник, повелительным жестом протянув руку вперед. Он так и замер в этой позе, не в состоянии больше пошевелиться.
Простертая длань руководителя мастерской окончательно лишила Януша способности думать. Он таращился на нее в паническом страхе. Главный инженер посчитал должным вмешаться.
– У тебя письмо от заказчика касательно крупной панели в оздоровительном центре, – сказал он по-прежнему вполголоса. – Отдай ему это письмо.
В мгновение ока Януш сообразил, в чем дело, и ему стало плохо. Он повернулся, выдвинул ящик и стал в нем копаться, а простертая длань начальника упорно держала в подвешенном состоянии его умственные способности.
– Идиот, – вдруг сказала Барбара с крайним омерзением.
Януш замер над ящиком, а зав мастерской развернулся как по команде «кругом!», опустив наконец руку.
– Абсолютный кретин, – презрительно повторила Барбара. – Мозги у тебя отшибло, что ли? Скажи ты ему наконец правду, не задушит же он тебя.
По правде говоря, шеф выглядел так, словно передушить всех сотрудников – это ему раз плюнуть. Однако простертая длань опустилась долу, и к Янушу вернулась способность мыслить. Он нашел выход.
– Хорошо, – заявил он решительно, задвигая ящик. – Я скажу тебе правду: фигушки.
Зав не понял этой простой и исчерпывающей информации. Он снова повернулся к Янушу и вопрошающе вперил в него дикий взор, не говоря ни слова.
– Ты чего? Я ведь ясно говорю, – рассердился Януш. – Фигушки! Нет этого заказа.
– Как это нет? Ведь он был!
– Был. Но теперь нет.
– А где он?
Януш набрал побольше воздуха.
– Я его выбросил! – сказал он мужественно.
– Что?!…
– Я его выбросил! Со злости! К чертям собачьим крупнопанельное строительство! Я решил, что с крупной панелью работать не стану, и заказ выбросил! Можешь теперь меня вытурить!
На целых две секунды у всех перехватило дыхание. Потом вдруг лицо руководителя мастерской просияло, а сумасшедший блеск пропал из глаз. Воображение у начальника было отнюдь не хуже, чем у любезных его сердцу подчиненных. Он тут же почувствовал родственную душу и немедленно вообразил себя во главе сопротивления, на горячем коне, с мечом в руках. Гусарский доломан заполоскался у него за спиной… Поверженный враг, порубленный в капусту, лежал у его ног…