Иоанна Хмелевская (Избранное)

Лихорадочно желая спасти новорожденную веру в безупречность своего коллектива, зав начал с самокритики. Может быть, Януш уже все устроил и представил ему на утверждение, а он сам по рассеянности упустил из виду? На всякий пожарный он обыскал ящики стола и полки шкафа, не нашел ничего завалявшегося, тяжело вздохнул и снял трубку внутреннего телефона.
На другом конце трубку взяла Барбара:
  
– Януша нет, – доложила она. – Но вообще-то он тут, пошел к дорожникам. Что передать?
– Пусть, когда вернется, зайдет ко мне, – попросил зав мастерской. – И пусть возьмет все, что касается этого письма из профсоюзной организации. Надо наконец этот вопрос решить.
Барбара немедленно сообразила, о чем идет речь. Несметное количество раз они муссировали содержание пропавшего письма.
– А что? – осторожно спросила она. – Они что-нибудь прислали?
– Прислали напоминание. Они правы, срок давным давно прошел. Я никаких упреков не предъявляю, упаси Бог, но вопрос надо решать рано или поздно. Передай Янушу.
– Хорошо. Как вернется, передам.
– Кажется, он до конца дня не вернется, – предположил Каролек, когда Барбара озабоченно рассказала ему о возникшей проблеме, – потому что пока ничего не выдумал.
– И без того повезло, что его как раз не было. Ведь я не задумываясь передала бы ему трубку.
– А может, сказать правду? – неуверенно предложил Лесь.
– Кому? Ипочке? Ты с ума сошел? Чтоб у него инфаркт случился?
– Ипочку надо поставить перед свершившимся фактом, – поддержал Каролек Барбару. – Инфаркт, гладишь, и не случится, но он примет такие меры, что жизнь нам адом покажется. Вздумает решать вопрос официальным путем или как-нибудь еще…
– Да уж. Тогда я не знаю, что делать.
– Никто не знает…
Януш, ввалившийся с большим рулоном ватмана, был встречен нерадостными вестями. Он швырнул рулон на стол, сел в кресло и стал смотреть в окно, нахмурив брови.
– Значит, так, меня пока еще нет, – сказал он в виде вступительного слова. – Надо обмозговать. Номер того письма у меня есть, дату и прочие входящие-исходящие я взял от Матильды, но вот о его содержании понятия не имею. Помню только, что речь шла о крупнопанельном строительстве. И все. Минутку…
Он помолчал, напряженно размышляя, после чего вскочил с кресла:
– Решено. Возьму у Ипочки это напоминание. Может, я из него смогу что-нибудь выудить методом дедукции.
Несколько рассеянно выполняя свои служебные обязанности, коллектив с интересом ждал дальнейшего развития событий. Януш вернулся от начальства злой и раздраженный, сердито потрясая листком бумаги:
– Холера ясная! Вот! Пожалуйста! С уважением уведомляем, что… наше письмо от такого-то числа, номер по журналу исходящей корреспонденции… это я и сам знаю, входящий номер вашей организации такой-то и так далее… Мы не получили ответа. Разрази меня гром, я это и так знал. Даже лучше, чем они. А насчет содержания – ни полслова! Даже не намекнули, чего это письмо касалось.
– Наверное, они считали, что ты и про это должен знать, раз получил то письмо, – сочувственно и доброжелательно высказался Каролек.
– А ты им не можешь ответить попросту, что на ваше письмо от такого-то числа и так далее отвечаем категорическим отказом в связи с вредоносностью применения крупной панели в строительстве? – спросил Лесь.
– Так ведь я должен был им отказать со скандалом!
– А ты считаешь, что от такого ответа скандала не будет?
– Это что за оздоровительный центр? – вдруг спросила Барбара.
– А тот, в Вышкове. Возле кооперативного дома.
– И тебе этого мало?!
– Господи, да ведь ты права! Возле кооперативного жилого дома! Строить из крупной панели! Ну, будет просто канонада. Палкой в муравейник!
– Я только хочу вам напомнить – ответное письмо должно быть подписано главным архитектором, – предостерег Каролек. – Не знаю, как вам удастся его убедить, чтобы подписал не читая. Короткие ответы он всегда читает.
Коллектив снова опечалился. Начальник, несомненно, захочет перечитать пропавшее письмо. Ответа на документ, содержания которого он не знал, он не подписал бы ни за что на свете. А главное, он такой педант, что пропажу чего бы то ни было сочтет вещью немыслимой. Из ценного работника Януш в мгновение ока перевоплотится в недостойного доверия монстра, внушающего омерзение. После чего шеф может заставить Януша держать все свои бумаги в его, шефа, кабинете и ежедневно отчитываться за выполненные дела. Или выдумает еще что-нибудь похуже, обрушив кару на весь коллектив целиком…
– Делать нечего, придется ехать в Вышков, – мрачно изрек Януш. – Чем черт не шутит, вдруг удастся потихоньку раздобыть у них копию. Но поеду я завтра, сегодня сил нет бороться…
Прошло полчаса после ухода Януша из кабинета, а зав мастерской все еще чувствовал раздражение. Он бесцельно сидел в кабинете и пытался переварить слова, вырвавшиеся у раздосадованного Януша. Проанализировать их или забыть? Нельзя же выкинуть их из головы просто так… Он с облегчением приветствовал главного инженера, когда тот вошел в кабинет.
– О, Збышек, хорошо, что пришел, – начал говорить он, прежде чем главный инженер успел закрыть дверь. – Я услышал тут нечто такое, что опасаюсь… Не знаю, может, я преувеличиваю. Наверное, нужно принять меры…
Главный немедленно отложил разбирательство рабочего вопроса, с которым вошел в кабинет, и внимательно посмотрел на начальника.
– А ты повтори все точно, – предложил он. – Что ты услышал и от кого?
– От Януша. Я тебе не смогу точно повторить. Что-то насчет убийственной радиоактивности…
Они обменялись долгим взглядом, и руководителю мастерской стало чрезвычайно неприятно, ибо подчиненный осведомленно покивал головой, тяжело вздохнул и уселся на подоконник.
– Крупнопанельное строительство, да?
Зав мастерской вздрогнул так сильно, что кресло на колесиках с ним вместе отъехало к самой стене.
– Значит, все-таки!… Ну да. Крупная панель. Ты думаешь, заказчик про это знает?
– А все знают. Пытаются не верить и упростить вопрос, но эта страусиная политика к добру не приведет. Конечно, надо что-то делать.
– Надо, только вот что? До сих пор это было конфиденциально, а теперь вижу, что все сведения расходятся. Проводят исследования… Пресса…
– Пресса прессой, исследования исследованиями, а строительное ведомство – само по себе. По-моему, они правы.
– Кто прав?
– Твой коллектив. Нужно отказаться от проектирования из крупной панели, пока вопрос безопасности не будет решен со всей определенностью. Это единственный способ.
Начальник схватился руками за край стола и подъехал к нему вместе с креслом.
– На крупнопанельном домостроении стоит все жилищное строительство!… Но… Да. Собственно говоря, да, я сам того же мнения… Только вот это не от нас зависит – не от тебя и не от меня. И даже не от министра строительства.
– А что? – поинтересовался главный инженер. – Была какая-нибудь конференция?
– Была. Это, разумеется, сведения, не подлежащие разглашению. Четвертая конференция на эту тему. И четвертый раз все одно и то же: все разбивается о тех же самых людей. Точнее говоря, об одного такого типа. Остальные уже согласились, дали себя убедить, только один упирается… Далай-лама… Великий могол…
– Понятно. Надутый бонза.
– Именно. Кимвал бряцающий! Сквозь него не пробиться, ничего до него не доходит, он пресекает на корню все разговоры на эту тему!
– Он с этого что-нибудь имеет?
– Что он с этого может иметь?! Взятки? Куда там, держи карман шире! Ни о чем таком и речи нет!…
– Но он о чем-то думает?
– Нет, абсолютно, – решительно и твердо сказал зав мастерской. – Вот это я могу тебе гарантировать – ни о чем не думает. Он не способен думать.
  
Главный инженер посмотрел на шефа, потом в окно, сосредоточенно обдумывая вопрос. Зав мастерской уже не мог остановиться и с разбега сыпал секретными сведениями:
– Теоретически вопросы решаются большинством голосов… На практике же – никто не станет голосовать против этого самодура. Он препятствует оглашению результатов исследований, приказывает их подделывать… А я не могу даже рассказать про это, иначе выдам того, кто мне это рассказал. Получается – и я принимаю участие в свинстве! Что мне делать?