А мы с тобой не чужие (СИ)

— Мой офис и мой ребенок не имеют никакого отношения к делу! — злится мой муж.
— Не имеют?! А почему тогда Даня говорит такое про сестру?
Я отступаю на шаг от Сергея и Данила. Смахиваю слезы с щек. Молчу. Мне больно. Очень.
— Дань, ты должен знать, что мы с папой разводимся. Он меня предал, и я не смогу с этим жить, — произношу твердо. — И та девочка, что тебе навязали в Сочи – не наша Ангелина. Это другая девочка. Папа и бабушка тебя обманули.
— Да что с тобой, Даша?! — Сергей делает шаг вперед, расстояние между нами сокращается. — Достало уже это твое упорство! Развод тебе никто не даст, неужели ты это не усвоила? Все, поехали домой!
Хватает меня за руку.
— Прекрати! Отпусти! Пусти меня… — я захлебываюсь от слез. — Все кончено, Сереж. Нас больше нет, смирись!
— Мама! Мамочка, поехали домой! — Даня виснет на мне и тоже начинает плакать.
— Отпусти ее! — вклинивается между нами Новиков. Отталкивает меня и сына себе за спину. Они с Сергеем оказываются лицом к лицу.
— Ты че, щенок? Угрожать мне будешь? — Сережа изумленно смотрит на соперника. — Да у тебя никакого права нет на эту женщину! Она и ребенок мои!
— То, что ребенок твой, не дает тебе права распускать руки, — летит колючий ответ.
— То есть, это нормально? — Сергей поворачивается к моим родителям, которые успели вскочить из-за стола. — При живом муже звать в гости любовника дочери?
 Глава 47 
Мой папа выходит вперед.
— Нормально, если муж оказался подонком. Запомни, Сергей - Даша с тобой никуда не поедет! Не сейчас, ни потом. И дешевые трюки, которые ты проворачиваешь с ребенком, не помогут вернуть мою дочь. А тебя, Даша, если сейчас с ним пойдешь, я не прощу!
Воцаряется молчание.
Я стою между Андреем, папой и Сергеем, и прижимаю к себе Данила. По щекам текут слезы. Мой маленький, избалованный папой и изнеженный мамой мальчик! Мой единственный ребенок. Тебе уже успели навязать сестричку, и ты безоговорочно принял папин грех.
Даня робко поднимает на меня свои зеленые, как у отца, глаза. Смотрит на меня полным непонимания и отчаяния взглядом.
— Мамочка, умоляю, поехали домой… — произносит хрипло. — Я же спать без тебя не могу, мама…
— Данил, мы остаемся на даче у бабушки и дедушки, — качаю головой.
— Да что здесь делать, мам?! — взрывается сын. — Тут же ничего нет, только телевизор, и тот старый!
— Так на рыбалку сходим, пруд же недалеко? — пытается разрядить обстановку мой папа.
Даня хохлится. Выскальзывает из моих объятий.
— Дед, ну давай честно – я ненавижу рыбалку! Я терпеть не могу червей в земле копать, потом вставать на рассвете! Ты старый, ты мне дать уже ничего не можешь. Я хочу к себе домой.
Папе обидно. Я вижу, как дергается его челюсть. Мне тоже обидно за папу. Успел же Сережа вложить в голову ребенку гадости!
— Даня, ты не прав. Извинись перед дедушкой, — твердо произношу сквозь слезы.
— Извиниться? Еще чего! — Сергей зло ухмыляется. — Мой сын никогда не будет извиняться перед кучкой предателей. Пойдем, Даня. Нам тут нечего делать. А мама еще пожалеет, что нас бросила! Я же тебе говорил, что ты ей не нужен, а ты мне не верил.
— Это неправда! — рвусь вперед, к Данилу, но Сережа ловко уводит его на себя, обнимая за плечи.
— Если это неправда, то почему ты перестала звонить сыну, как только мы уехали? — торжество на лице мужа не передать словами.
— Потому что ты меня заблокировал!
— Вранье! Дань, поехали, заберем собаку и домой?
Сын кивает. Берет Сергея за руку.
Они быстро идут по дорожке в сторону выхода.
У калитки Даня оборачивается.
— Не прощу тебя, мама! — выкрикивает громко, и я замечаю, как дрожат его губы.
Хлопают дверцы Сережиного «Лексуса». Я стою на дорожке и чувствую, как по щекам катятся слезы. Внутри все дрожит, как натянутая струна. За моей спиной стоит Новиков. Он кладет руки мне на плечи, а я никак не реагирую на прикосновения. Я не могу поверить, что у меня только что очень ловко отобрали Даню.
  
За моей спиной слышится шум.
— Коля! — от пронзительного вскрика мамы закладывает уши.
Мы с Андреем оборачиваемся. Папа, схватившись за сердце, медленно оседает на землю.
— Сердце… — хрипит сдавленно и весь краснеет.
— Папа!
Бросаюсь к отцу. Андрей помогает усадить его в плетеное кресло, помогает расстегнуть пуговицы рубашки, чтобы он мог дышать, мама набирает неотложку.
— Даша, нитроглицерин и аспирин в аптечке на кухне! — кричит мама.
Я бегу, спотыкаясь, в дом. «Нет, нет, нет!» — бьет в голову набатом.
Только не папа. Папу потерять я не готова…
Дальше все происходит, как в очень плохом сне: мы заставляем папу разжевать аспирин и взять под язык нитроглицерин, обмахиваем его веером, чтобы был доступ воздуха и ждем неотложку.
Андрей выходит за калитку, на самый угол неказистой улицы, встречать машину.
Каким-то чудом карета «Скорой помощи» прибывает быстро. Небольшого осмотра хватает, чтобы врачи вынесли вердикт: надо ехать в больницу.
Наскоро собрав документы, мама садится рядом с ним, а мы с Андреем остаемся ждать такси. За руль никто не сядет, успели пригубить вино.
— Даша, дом запри! — успевает приказать мама, и я на автомате киваю. Даже не возмущаюсь глупому замечанию, понимаю, что все на взводе.
«Скорая» уезжает, а мы с Андреем остаемся в ожидании такси. Я забираю сумочку, документы, запираю дом. Мечусь, все валится из рук.
Андрей выходит за калитку. Высматривает такси, которое может легко заплутать в частном секторе.
Я подхожу к нему, становлюсь рядом.
— Почему все так? — шепчу потеряно.
Он поворачивается ко мне.
— Я не знаю, Даш. Правда, не знаю. Но муж твой, конечно, виртуозно манипулирует ребенком… тут ему равных нет.
— Никак не могу поверить, что он убедил Даню, что его нагулянная дочь – наша с ним малышка, которой на самом деле нет.
— Даша, я не хочу тебя нервировать еще больше, но похоже, без хорошего адвоката тебе не развестись. У меня есть друг. Он адвокат, как раз занимается бракоразводными процессами. Давай, я ему позвоню? Пусть назначит тебе консультацию?
— Позвони, — киваю растерянно.
Внезапно осознаю, что в настоящем у меня остался только Новиков. Сына, и того красиво отняли. Сергею даже не понадобилось идти в суд. Мальчик выбрал привычный комфорт и новую сестричку. А свекровь… все зубы бы ей выбила за такой бред! Это же надо, такое придумать… Семейка придурков!
Новиков прижимает меня к себе. Мы стоим на осколках моей разбитой семейной жизни, и я не знаю, как все исправить. Да и не исправить уже ничего. «Главное, чтобы папа поправился, — размышляю с тревогой. —Остальное перемелется».
 Глава 48 
Мы находимся в холле центральной городской больницы. Как же медленно тянется время, когда волнуешься за жизнь самого близкого человека…
Папу забрали на обследование два часа назад, и его лечащий врач до сих пор не вышел, чтобы с нами поговорить.
Я стою рядом с кулером и бессмысленно таращусь в светлую стену, Андрей разговаривает по телефону в другом конце коридора, мама сидит на кожаном диванчике. Она бледна. Сжимает пластиковый стаканчик с водой из кулера, и я вижу, как сильно дрожат у нее руки. Я начинаю волноваться и за нее тоже. Сажусь рядом с ней на диван и нарываю ее руки своей рукой.
— Мам… папа справится, — произношу тихо.
Мне хочется верить, что все будет хорошо, но страх этому мешает. Не знаю, как держится Андрей после смерти своей мамы. Я думала, что понимаю его чувства, но сейчас осознаю, что до этого момента не понимала ничего.
Вибрирует вызовом мобильник. Смотрю на экран – Сережа. У меня от злости на него темнеет в глазах. Беру трубку почти сразу.
Подскакиваю с дивана, не могу просто усидеть на месте.