Дикая любовь (СИ)

- Нет, не я. Арэнк.
- Хорошо. Я рад. Ступай. Мы подождем. И благодарю тебя, Мизу, дочка.
- Я быстро, - отвечаю и тут же срываюсь на быструю ходьбу, почти бег.
Уже начинает светать, когда я возвращаюсь в поселение. Конечно, меня провожают презрительными взглядами сначала женщины, дежурившие на постах, потом те, кто успел проснуться и занимается домашними делами. Это вполне ожидаемо и расстраивает меня не сильно. Я была готова к подобному, но к чему я не была готова, так это к тому, как встретит меня моя вроде как подруга Уна.
- Уна? Ты уже не спишь? Мне можно войти? – спрашиваю возле «двери» вигвама.
- Входи, Мизу, - доносится из жилища.
Прохожу ближе к очагу. Уна как раз заканчивает кормить ребенка, бережно укладывает его на ложе рядом с собой и поднимает на меня глаза. Слов не нужно, я и так все вижу. 
- И ты поверила? – спрашиваю.
На секунду на лице подруги отражается смущение, но оно тут же становится спокойным.
- Мне рассказала та, которой я доверяю.
- А мне, значит, не доверяешь. Ладно, переживу…
- Мизу, не надо… - перебивает меня Уна, но я не даю ей договорить.
- Мне некогда сейчас спорить, или доказывать свою невиновность. Мне нужна от тебя услуга взамен той, что я оказала, когда помогала в родах, - удивительное дело, голос у меня спокойный, но внутри все плачет от несправедливости и обиды. – Очень надеюсь, что твое нынешнее отношение ко мне никак не повлияет на твое чувство долга. Мне нужны крепкие женщины. Пять-шесть человек. Можно больше, но не меньше. Веревка. В лесу два трупа мужчина и женщина, их нужно похоронить согласно обряду, а еще в звериной яме сидят мой отец и его жена, их нужно вытащить. Передай это всем, кто согласится, я жду возле своего вигвама через полчаса.
Сказав, встаю, чтобы уйти. Уна пытается схватить меня за руку, удержать.
- Мизу, послушай…
- Не надо, Уна. Ты все сказала, я тебя услышала. Я ночь не спала, у меня совершенно нет сил, а еще столько всего нужно сделать. Просто… не мешай.
И выхожу, едва сдерживая слезы.
Иду по поселению, сопровождаемая откровенно презрительными взглядами. И, конечно же, на моем пути попадается Нэша, старшая сестра Арэнка.
- Как ты смеешь так нагло идти, так высоко держать голову? Ты, бесстыжая сьятта!
- Уйди с моей дороги, Нэша, - говорю спокойно, хотя один бог знает, как тяжело мне это дается.
- Или что? Что ты сделаешь?
И тут неожиданно между нами вклинивается средняя сестра, Кэмэрин. Она хватает Нэша за руку и уводит ее, что-то говорит. Старшая сестра сначала вырывается, а потом все-таки уходит. А я, выдохнув с облегчением, возвращаюсь наконец-то к себе в вигвам. Ем холодную еду, лишь бы утолить голод и поддержать стремительно убывающие силы. Мне просто нужно продержаться еще несколько часов. Предать огню Вэра и Одэкота, устроить отдыхать отца и Муну. А потом я смогу и сама поспать. 
Поддерживаемая этой мыслью, через полчаса выхожу и вижу нужных мне женщин. Шесть крепких индианок. И Кэмэрин.
- А ты зачем здесь? – спрашиваю удивленно.
- Хочу помочь, - отвечает, кивая в сторону угрюмых и явно недовольных женщин.
- Хорошо. Благодарю тебя.
- Не стоит, о Шаити, - отвечает Кэмэрин, уже второй раз назвав меня диковинным именем.
- Кто такая Шаити? – спрашиваю.
Девушка сначала смущается, а потом отвечает:
- Древняя богиня. Она была обычной женщиной, но спасала жизни и за это боги взяли ее в свои чертоги и наделили божественным сиянием.
- Кэмэрин, я не богиня, поверь, - возражаю устало, вот только буйных религиозных фанатиков мне не хватает для полного счастья.
- Ты не богиня, но в тебе ее частичка и мне этого достаточно, - отвечает средняя сестра мужа.
- Ладно, пусть так. Идемте.
Не вижу смысла пытаться что-то объяснять и увещевать. Время покажет, кто чего стоит. Канги и Муну из ямы достаем быстро. Решаю не нести тела Вэра и Одэкота в поселение, это лишнее на мой взгляд. Мы сооружаем погребальный костер на поляне, в лесу. Со мной рядом давится скупыми слезами отец, глядя на пламя. Его утешает жена, а я просто стою, ощущая тупую боль где-то в районе сердца. Предательство - это всегда тяжело. И вдвойне больнее, когда это близкие люди. 
  
Потом мы возвращаемся в поселение. Здесь я сытно кормлю отца и его жену и предлагаю остаться ночевать, но Канги категорически против.
- Дочь, я искренне благодарен тебе за все, но мы не может остаться. Нас давно ждут в нашем племени, и я боюсь, что там уже пошли слухи о нашей с Муной смерти. Как вождь, я в ответе за своих людей и должен думать, прежде всего, о них, а потом уже о собственных нуждах. Я буду признателен, если ты дашь нам лошадей и припасов в дорогу. Мы хотели бы выехать в течение часа.
Я растеряно киваю и прошу выдать им все, что они хотят. Рвутся последние ниточки привязанностей. Теперь есть только одна – что идет от моего сердца к Арэнку. Провожаю отца, чувствуя легкую грусть, но не более. Понимаю, что мы вряд ли еще увидимся. Слишком много всего теперь между нами. Обнимаю напоследок того, кто мне действительно стал родным и в ответ получаю такое же крепкое объятие. Долго смотрю уезжающим вслед. Муна сидит в седле, как амазонка, а вот отец все так же валится набок мешком с картошкой. Усмехаюсь и возвращаюсь в свой вигвам.
Сразу же ложусь спать. Устала, сил нет. Кажется, только успела закрыть глаза, а уже кто-то кричит над моей головой.
- Мизу! Мизу, проснись!
С трудом узнаю голос Уна.
- Что такое? – спрашиваю хриплым голосом, через силу поднимая, кажется навсегда слипшиеся веки.
- Твой отец вернулся. Говорит: нас окружили! Мизу, нужно готовиться к нападению!
  
Глава 20
 
До моего уставшего мозга не сразу доходят сказанные слова. Требуется время, чтобы я осознала и подскочила на ложе, словно меня ужалила змея.
- Как окружили? Кто? Почему?!
Уна выглядит уставшей и, что хуже всего, крайне испуганной.
- Я не знаю. Канги сказал, что будет говорить только с тобой, и я сразу побежала сюда.
- Ладно, хорошо… Сейчас все узнаю, - оглядываюсь вокруг пытаясь найти чистое платье, но мозг так устал за прошедшие сутки и все события, что просто отказывается мне помогать.
Уна подает мне одежду, сообразив, ЧТО я ищу.
- Благодарю, - говорю ей, быстро одеваюсь.
Несколько раз умываюсь холодной водой, чтобы хоть как-то прийти в себя, спешно переплетаю косы. А затем мы бежим туда, где сидят отец и Муна. Вокруг уже собралось множество женщин. Все выглядят обеспокоенными, почти забыв, что совсем недавно относились ко мне с презрением.
- Отец, - я подхожу и обнимаю мужчину, а потом его жену. – Рассказывай.
- Быть может, нам лучше наедине поговорить? – спрашивает Канги, ответом ему служит возмущенный ропот собравшихся.
- Нет. Племя должно знать, что происходит. А мне это сэкономит время, которое я потрачу, пересказывая наш разговор. Слушаю тебя.
- Мы еще не выехали с вашей территории, когда Муна насторожилась. Она хорошо знает местность и увидела следы, говорящие о том, что рядом с вашим поселением был кто-то чужой. Мы слезли с лошадей и, спрятав их в лесу, тихонько, через холмы пробрались вперед. Примерно в пяти милях от вашего последнего поста, под прикрытием леса расположился чужой лагерь.
- Ты уверен, что они пришло со злом?
- Уверен. Там только мужчины, женщин и детей нет, все в боевой раскраске.
- Тогда чего они ждут? Почему не нападают?
- Я так думаю, им должны были дать знак.
- Почему ты говоришь в прошедшем времени? – удивленно спрашиваю Канги.
- Я видел их главного. Это Ахоут.
- Кто? Ты его знаешь?
- Это двоюродный брат Одэкота. Их матери были сестрами, но Манея увез вождь другого племени и много лет мы о ней не слышали. Потом сестры как-то наладили контакт через торговые караваны и даже гостили друг у друга, так что мальчишки иногда виделись.