Ловец ласточек (СИ)

— Меня бы такая сказка в первый же день с ума свела, — ужаснулся Петер.
— Не преувеличивай. С детьми же так легко! И они все меня очень любят, — широко улыбнулась Франтишка. — Марта, а у тебя что за способность?
— Да-а, насчёт этого… Понимаете…
И я рассказала им о своей амнезии, оставив за скобками забытые имя и личность. Не то чтобы я не хотела этим делиться, наоборот, болезненно в этом нуждалась, но тогда мне бы не хватило ни смелости, ни душевных сил. Да и спешить было ни к чему.
— М-м-м, в самом деле, очень странно, — сказала Франтишка и сняла сковороду с плиты. — Могу, кстати, сводить тебя в церковь. Всё равно со мной больше никто не ходит.
— Удивительно, что и ты это дело не забросила, — заметил Кир.
— О чём ты? Между прочим, все мы должны быть благодарны Владыке за то, что он привёл нас в этот замечательный мир. Регулярные молитвы — меньшее, что мы можем.
— Сомневаюсь, что Владыка действительно слушает эти молитвы, — сказал Петер, расставляя на столе тарелки.
— Да как у тебя язык повернулся! Для Владыки мы всё равно что родные дети. Разве может он вот так нас бросить?
Петер пожал плечами:
— Мои молитвы он перестал слышать уже очень давно.
Франтишка виновато отвела взгляд и закусила губу.
— Ну эту вашу религию, — бросил Кир. — Давайте лучше ужинать.
Мы принялись за еду. Марию звать не стали. Напряжение спало, но ещё несколько минут никто не говорил ни слова. Решившись, я похвалила готовку Франтишки, и разговор вернулся в спокойное, повседневное русло. Однако за чаем снова наступила тишина, будто бы все выдохлись.
— Знаете, я подумала, может, если вы расскажете о том, что происходило до вашего перехода и как вы готовились, это поможет мне вспомнить?
Я надеялась завязать непринуждённую беседу, но сделала только хуже. Все вдруг помрачнели и опустили глаза.
Первой приободрилась Франтишка.
— Маричка ведь знает о твоей амнезии? Как непредусмотрительно с её стороны было не объяснить тебе такое важное правило. — Она прочистила горло. — Среди странников запрещено обсуждать прошлое. Всё, что было с нами до перехода — табу. Мы оставили это в прошлом и забыли. Ну, или хотя бы стараемся забыть. Так что тебе, Марта, очень повезло потерять память.
— Фани, ты перегибаешь, — одёрнул Кир. — Потеря памяти — это серьёзно. Можешь себе представить, как Марте тяжело ориентироваться в мире, о котором она, в отличие от нас, ничего не знает?
Франтишка не ответила, лишь скрестила руки на груди.
— Если тебе интересна подготовка, то в ней не было ничего особенного, — обратился Кир уже ко мне. — Мы слышали голос, который постепенно рассказывал, как устроен этот мир и что нас в нём ждёт. Что-то вроде лекций, только у тебя в голове.
— А этот голос просто… появлялся однажды?
— Ну, как бы, — он почесал в затылке, — сначала нужно было пожелать попасть сюда…
— Достаточно, Кир, — оборвал Петер. — Хватит уже об этом. Табу нарушать нехорошо. Остановимся здесь, ладно? Марта, тебе же этого достаточно? Извини, но мы правда не можем рассказать больше. Такие уж правила.
Он улыбался, но, как и раньше, ритмично раскручивал чашку в беспокойных руках.
— Да, простите…
— Что ж, пора браться за уборку! — весело воскликнула Франтишка и вскочила на ноги.
— Я в этом не участвую, — сразу же отмахнулся Кир.
— А от тебя мне помощи и не надо. Как и от Петера. Давайте собирайтесь и езжайте домой, нечего тут маячить.
— Понял, принял.
Кир отдал честь, и всего через пару минут они с Петером ушли.
— Видала, какие послушные? — усмехнулась Франтишка, стягивая волосы в узел. — Жаль, что не всегда. Поможешь мне?
Оставив на меня посуду, она вымыла кухонный пол. Потом мы прибрались в гостиной и, наконец, в прихожей. Франтишка работала с завидной лёгкостью — моё же тело, судя по ощущениям, давно отвыкло от подобных нагрузок. Смешных, если подумать, и оттого собственная слабость разочаровывала вдвойне.
— Фух! — Франтишка вытерла лоб и довольно оглядела прихожую. — Вот и закончили.
— Часто ты так убираешься?
 
— Раз в неделю. А в конце месяца у нас генеральная уборка.
— Не проще ли нанять кого-нибудь?
— Зачем? — она посмотрела на меня с недоумением. — Я отлично справляюсь! Да и мне это только в радость. Снимает стресс, знаешь? Кстати, ты ведь домой? Могу тебя подбросить.
— Не нужно, меня заберут.
— Так это ж тебе сколько ждать, пока за тобой приедут! Давай подброшу, мне несложно. К тому же, — Франтишка радостно заулыбалась, — я хочу ещё поболтать.
Она отчиталась перед Марией, которая так больше и не спустилась со второго этажа; я тем временем позвонила Юлиану. Дождь кончился. Мы вышли на улицу. Влажный воздух сладко пах скошенной накануне травой. Я не могла надышаться им, не могла во всех деталях запечатлеть этот момент в памяти, чтобы потом снова и снова к нему возвращаться. Время утекало, утягивая то единственное мгновение за собой, но горький осадок ничуть не портил прекрасного чувства. Нет, он лишь добавлял ему ценность.
— Марта! Чего ты там зависла? Садись скорее!
Автомобиль Франтишки был ярко-жёлтым, компактным и со скруглёнными углами. Идеальное продолжение её самой.
— Ах, вот и закончился ещё один продуктивный день, — сказала она, выезжая на проспект.
— По меркам Тьярны, вечер только начинается, разве нет?
— У кого как. Я встаю рано, дома сразу спать завалюсь. А ты быстро подсуетилась, купила себе квартиру. Я несколько месяцев жила в общаге, прежде чем переехать.
— Нет-нет, я ничего не покупала. Я живу у друга.
— Друга? — Франтишка подозрительно прищурилась.
— Просто друга.
— Конечно-конечно, я ни на что и не намекаю, не подумай.
— Он мне помогает. С амнезией приходится тяжело.
— Понимаю. И как тебе Тьярна? Нравится? Я от неё просто в восторге.
— Да, тут хорошо. — Я бросила взгляд на вымытые дождём улицы. В окнах домов зажигался свет, и мне становилось тепло на душе. — Слушай, а в Тьярне много странников?
Франтишка задумалась.
— Человек пятьдесят где-то, точно не скажу.
— И они совсем не собираются вместе? Мне казалось, это было бы естественно. Мы ведь все пришли из одного мира, все мы… близки в каком-то смысле.
— Так или иначе странники сбиваются в группы. Собираться прям всем-всем вместе было бы чересчур. Хотя это, конечно, смотря что ты подразумеваешь под «собираться». Да, нет такого места, куда странники бы стекались. Хотя раньше было, знаешь? Континентальный Совет сколько-то там лет назад озаботился и учредил организацию, через которую странники предоставляли людям свои услуги. В городах пооткрывали офисы и обязали странников там работать. В те времена вся вот эта магическая инфраструктура только развивалась, а наши способности ценили куда больше, потому что технологии были не ахти. В общем, мы действительно были нужны, вот короли эту организацию и придумали. А потом — технологический прогресс, передовые научные открытия — и всё, люди прекрасно справляются с опасной магией без нас, и способности наши, ну, большая часть, уже не впечатляют на фоне всяких телефонов и телевизоров. Организацию и прикрыли за ненадобностью, офисы отдали на другие нужды, а странники стали болтаться без дела. Спасибо хоть деньгами нас продолжают обеспечивать. Так вот тусовка и загнулась. Кто знает, может быть, тогда отношения между странниками были совсем не такие, как сейчас. И это ещё надо иметь в виду, что странников с каждым годом прибывает всё больше. А так и не скажешь, правда? Впечатление такое, будто нас раз-два и обчёлся. Я сама, кроме ребят из агентства, почти никого не знаю. Ах да, насчёт агентства! Его Маричка открыла, естественно, уже сильно после того, как госпрограмму свернули. И о нём все в Тьярне знают, только оно всё равно никому не сдалось.
— Это не потому, что в агентстве сотрудников мало? С таким скромным набором способностей неудивительно, что клиентов нет. Предложить нечего.