"Фантастика 2025-3". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)
Оль насупился.
– Ну я-то предубеждений против тебя не имею. А вот Билка взовьется так, что до Неплужа будет слышно, у нее с вашим братом паршивая история была, до жути паршивая. И ежели в городе прознают, что ты некромант – тут такое начнется! Люди-то злющие стали, я нынче только и делаю, что гадаю, когда ж их с цепи сорвет и чего они крушить бросятся.
– Почему это они злющие? – возмутился Гасталла. – Вам тут живется вполне пристойно! Очень даже пристойно вам живется, ежели сравнить с той жутью, что на западе творится!
– Вот оттуда-то к нам народ и побежал! – Оль откинулся на спинку стула. – А чего ему еще оставалось, когда земля родить перестала? Мы попервости людей-то принимали, привечали, одеялка им носили, кормили-лечили. И знаешь, чего?
– Чего?
– А того, что давно уже не хватает на всех одеялков, еды и лечения! Да еще и работы в городе не стало, потому как плетения теперь никто не покупает, а с плетений половина домов кормилась! Так теперя местные думают, что переезжие с собой притащили чего-то навроде проклятия и что нам из-за него тоже паршивеет. И на переезжих глядят не по-доброму. А те тоже нерадостные, и их я тоже понимаю. Всех понимаю, только сделать всем хорошо не могу! Да еще эта нечисть свихнутая, поле распахать не дает – где сеять позимые, в палисадниках? А не посеем – так тут и взаправдашний голод настанет. Еще с птичником этим не пойми чего делается, тьфу ты, думать тошно! Горожане выступают: дескать, нужно вырезать птицу, потому как кормить ее зимою шибко дорого станет. А Террий, наместник наш, и его жена – они костьми лягут, а не дадут всю птицу резать, они там над каждым цыпленком с весны выплясывали, еще летом решили, кого на зимовье оставят. А теперь выходит, что людям-то еды едва хватает, где там на кур зерно переводить. Эллорцы могли б подсобить, да это снова же тьфу, прям-таки трижды тьфу на этих эльфов!
– А эльфы-то что?
– А то! У них же там маг на маге сидит и реликвиями погоняет, весь край волшбой обверченный. И погода завсегда какая надо, и земля родючая, и чужаков не шастает, да и сушь-то их не возьмет, небось! Они б захотели – могли б весь тутошний край кормить от пуза, хоть два урожая за год снимать, хоть три!
– И что же? – заинтересовался Дорал.
– Да не хотят. Боязно им. Мол, как увидят люди, сколько еды в Эллоре, так и попрутся туда всем Ортаем. А ушастые ж и так трясутся, вдруг кто-то прознает про гранич… – Оль запнулся и неловко закончил: – …прознает какие-нибудь эльфяческие тайны и порушит весь их тихонький уклад. Ушастым того не надо. Да нам, по правде, и взамен-то за зерно предложить почти нечего. Вот горожане и ярятся, зыркают на птичник. Нэйла, ну жена Террия, она того гляди кровать поставит на входе, чтоб и ночью стеречь своих кур, только боюсь я, народ одичает и сожрет ее вместе с курами. Некоторые уже на Мавку косо зыркают – мол, тут люди досыта не жрут, а я на собаку еду трачу.
Оль махнул рукой, поднялся и отошел к окну. Повозился со створкой, приоткрыл. В комнате сразу стало свежо и душисто – прямо под окном была большая клумба с астрами и златочником.
– А ты говоришь, я кислый, – полуобернувшись, продолжал Оль. – Конечно, кислый – кислее клюквы! Я не знаю, как людей спасти, как уберечь от этих напастей и от них самих. Понимаешь? Ты вот торочишь про драконов и про спасение всего мира. И я вижу, что у тебя глаза светятся, аж полыхают. А вот я не ведаю, как можно спасти весь мир, ежели не спасать каждого человека поодиночке, одного за одним, одного за одним. Даже если завтра эта поганая жизнь перестанет становиться хуже – как сделать, чтоб выжил каждый человек вразброску? Как их спасти от того, что уже случилось? От того, чем они делаются? Я не знаю.
Оль снова отвернулся к окну. Он видел недостроенную лавочку дальше по улице, кое-где выбитые и не замененные доски мостовой. И двери другой лавочки, запертые с лета. И пекарню, из трубы которой уже перестал идти дымок, хотя раньше валил целый день, до заката. И вялых людей, которые не перекрикивались друг с другом через пол-улицы, как прежде.
– Ты думаешь, я должен был вскипятиться, когда услышал, что все мы помрем, да? Так я давно это понял. Еще летом. С тех пор, как дар у меня отказал.
– Какой дар отказал? – Кальен подался вперед. – Магический?
– Прорицательский. Перестал я чуять будущее. Вначале не понял, отчего, а после скумекал: просто все мы вскорости помрем. У покойников будущего нет.
Довольно долго в комнате было тихо, слышалось только веселое ворчание Мавки, которая хватала за пальцы приунывшего Гасталлу, да похрапывание Дефары.
– Но мы еще можем все остановить, – заговорил наконец Дорал. – Конечно, никто не скажет, выживет твой город или нет, но гибнет-то весь мир! Ты можешь спасти Мошук сегодня, но лишь для того, чтобы люди умерли завтра. Разве не стоит заняться делами более значимыми, чем город, птичник или поле, а? Как считаешь?
– Да без разницы, как я считаю, мухомор ты вареный. – Оль сложил руки на груди. – Билку ты все равно увезешь, если она захочет в это ввязаться.
– А она захочет? – спросил Кальен.
Он уже спрашивал об этом Дорала в пути, но магистр не мог ответить с уверенностью. Правда, обещал увезти магичку в Недру в мешке, если она не пожелает спасать мир по собственной воле, но все понимали, что говорится это в сердцах: от подневольного искателя нет никакого толка.
– Я так мыслю, что да, – помолчав, решил Оль. – Но руку на отрубание не дам, в чужую башку не влезешь, а от Билки всякого можно ждать. К примеру, что она проедет по улице на шее пляшущего тролля.
Трое магов обалдело уставились гласнику в спину.
– Такого я никогда бы не придумал, – с тихой завистью сказал Кальен.
– Я тоже, – Оль обернулся, – но сей вздох я это увидел своими глазами.
Глава 4. Предвестие
– И помни: ты должен работать над воспитанием упорства в себе. Только упорные люди продолжают идти прямо, что бы ни случилось.
– Я предпочел бы идти туда, куда мне нужно, магистр.
Оль сидел на полу перед камином, разложив перед собою книжки. Если друзья твердо решили спятить – это еще не значит, что гласный маг должен забросить свои обязанности. Спасители мира, тоже еще. Лучше б помогли разобраться, кто бузит на поле!
Днем Дефара непрерывно пыталась уснуть, поэтому толку от нее было мало, а от ночных бдений шалели все остальные.
– На грифонах доберетесь до севера Гижука, до этого поселка у каменоломни. – Было слышно, как ночница стучит ногтем по столешнице, исчерканной угольком. – Там найдете кузнеца…
Шадек устроился рядом с Олем, наигрывал бодрые мелодии и мурлыкал себе под нос. Он не верил в успех этой затеи и не верил в демонов. Появление ночницы не поколебало его: мало ли диковинных тварей в дриадских лесах! Шадек считал, что изменения в Идорисе имеют необъяснимую природу и лучшее, что можно сделать с этим, – просто уехать подальше. Однако Бивилка аж взвилась, услыхав про драконов, и Шадек решил, что отправится в Недру вместе с ней, потому как не может «оставить эту поганку без присмотра, когда она вырвется в беззащитный мир».
– …отыскать Стража и разбудить драконов. Они должны заново наполнить мир своей сущностью и вытеснить сущность демонов.
Гасталла слушал внимательно, хотя тоже сидел поодаль: некроманту больше нравилось общество Мавки, чем общество людей. Особенно с тех пор, как в город вернулась Бивилка: гласница не только видом, но и словом дала понять, что думает обо всей некромантской братии скопом и об этом гнусном типе в особенности. Гасталла-то в тот раз и внимания на девушку не обратил, а Бивилка его узнала и запомнила: это они с Уммой были теми «глазастыми» негодницами, которые четыре года назад известили гласников Арканата о том, что в город прибыл некромант. Узнав, что теперь Гасталла вернулся исправить свое упущение, Бивилка немного смягчилась, и о судьбе астронома ей рассказывать не стали.