Вне пределов (ЛП)

— Я собиралась сказать тебе сегодня вечером.
Мама отмахивается от меня.
— Всё в порядке. Уверена, что так и есть. — Она складывает руки на коленях. — Жить вместе. Должно быть, всё серьезно.
Я натянуто улыбаюсь Шерри. Она никогда не скрывала своей любви ко мне. Я знаю, что она мечтает о том, чтобы Гриффин сделал мне предложение, и я разделяю её желание.
Но моя мама более сдержанна в выражении своих эмоций. И это вполне объяснимо.
  
Я её единственный ребенок. Она должна чувствовать, что защищает меня. Тот факт, что я осознаю это, заставляет меня чертовски гордиться собой.
— Думаю, у нас всё серьёзно. Большую часть времени он проводит у меня, а я у него, так что есть смысл просто жить вместе и экономить на аренде.
— Значит, вы занимаетесь сексом до брака?
Что?
Эти порочные женщины, которые сидят передо мной, с трудом удерживая серьёзное выражение лица, пока я усаживаюсь в кресло под их пристальными взглядами.
— Ты серьёзно? На девятнадцатилетие ты купила мне презервативы и смазку.
Несколько секунд я не моргаю, пока мама не улыбается.
— Серьёзно? — восклицает Хейли, пугая меня.
Я оглядываюсь. Этот разговор не предназначен для юных ушей.
— Ух ты, мам, а ты мне даже татуировку не разрешаешь сделать.
Шерри закатывает глаза глядя на Хейли.
— Разрешение сделать татуировку не помешает тебе забеременеть.
— Итак… — Я встаю. — Какую пиццу будем заказывать?
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЯТАЯ
ЭТО БЫЛИ незабываемые выходные. Всё началось, с оплакивания несостоявшегося отпуска с Гриффином, и превратилось в приятное времяпрепровождение с Морган и вечер смеха в кругу моей семьи. Мне не обязательно выходить замуж за Гриффина, чтобы называть его семью своей. Я люблю их. Я люблю его за то, что он устроил вчерашний вечер, хотя мог бы разозлиться из-за того, что я не поехала с ним.
Он всегда думает обо мне.
Однако веселью и смеху приходит конец, когда открывается задняя дверь.
Мой босс дома.
Отдай ребенка и убирайся.
— Привет…
Нейт ставит свой чемодан на пол и направляется прямиком к раковине, чтобы вымыть руки, положив букет цветов на стойку.
Я держу Морган на руках, и она улыбается своему папе. Это немного успокаивает меня, но совсем чуть-чуть.
Отдай ребенка и убирайся.
— Обмен.
Он протягивает мне цветы.
Я беру их, когда он берет Морган.
— Это для меня?
Не хочу казаться такой запыхавшейся, но он снова лишил комнату кислорода.
— За то, что осталась.
Я качаю головой.
— Мне казалось, пять тысяч были платой за то, что я осталась.
— Деньги — это бизнес. Цветы — это личное. Я знаю, что ты осталась не только из-за денег. Ты осталась, потому что заботишься о Морган.
Я пожимаю плечами, но не смотрю на него. Не могу.
— Я осталась из-за денег.
Я осталась из-за Морган. Кого я обманываю? Я осталась ради Нейта, потому что он нуждался во мне.
Блядь.
Мне не следовало оставаться. Моя мама — моя семья. Гриффин — моя семья. Его родители и сёстры — моя семья. Нейт и Морган — не моя семья. Мне нужно помнить об этом.
— Ну что ж… — он откашливается, — … ты отлично справляешься со своей работой.
Я киваю, не отрывая взгляда от цветов. Мои ноги словно приросли к полу. Нейт держит меня в плену, не прикасаясь ко мне. Сила его прошлого сильнее, чем моя способность уйти. Оно не отпускает.
— Она всё, — шепчет он.
Я поднимаю взгляд. Морган спит у него на плече. Я знала, что она долго не продержится.
— Не уходи пока.
Его взгляд на несколько мгновений задерживается на моём, прежде чем он несёт Морган в её комнату.
Это мой шанс сбежать. Я должна. От нашего союза не будет ничего хорошего. Но мои ноги словно онемели.
Он, словно тень, приближается ко мне. Я не позволю этому чувству развиться во что-то большее, чем просто мысль в моей голове, но мне нравится смотреть на Нейта — того, что в моей голове, того, что на фотографии, и того, что передо мной.
И это разбивает. Мне. Сердце.
Я так люблю Гриффина. Он для меня всё. А что нужно, когда у тебя есть всё?
Ничего.
Это разумный ответ. Это должен быть единственный ответ. Однако законы логики не действуют в моём случае, поскольку я вижу то, чего не должна видеть, знаю то, чего не должна знать, и ответ на вопрос, что нужно, когда у меня есть всё, — это… Нейт Хант.
Он ходит с непринужденной развязностью. Это в его стиле. Он спокойный и уверенный в себе. Когда он останавливается передо мной, снова вторгаясь в моё личное пространство, я медленно делаю вдох. Он молчит. Как будто его близость говорит сама за себя — он думает, что я — это она. Он стоял бы так близко к ней. Она бы позволила ему.
— Я думаю, ты скучаешь по своей жене, — шепчу я, глядя на наши босые ноги, которые находятся в паре сантиметров от соприкосновения.
— Безумно.
Его ответ сковывает моё сердце.
— Я думаю, ты скучаешь по Дейзи.
— Больше, чем можно выразить словами.
Волосы у меня на затылке встают дыбом.
— Нейт… — Я поднимаю голову, пока наши глаза не встречаются. — Я боюсь того, что произойдет, когда ты поймешь, что я — не она.
Он проводит рукой по моему лицу. Я не могу дышать. Если он поцелует меня, я разобьюсь вдребезги.
— Я боюсь того, что произойдет, когда ты поймешь, что ты — это она.
Он сокращает расстояние между нами.
Не целуй меня.
Поцелуй меня.
Нет.
Сде…
Он прижимает мою щёку к своей груди, как делал это в гараже, но на этот раз его губы прижимаются к моей голове. Девушка Гриффина не хочет целовать Нейта, но девушка, которая хочет знать, почему Нейт живет в её голове, — эта девушка задается вопросом, может ли поцелуй оживить прошлое, внести ясность в её мысли.
Я не обнимаю его, но мне хочется это сделать.
Я молчу, потому что для этого нет слов.
Я нахожусь в его объятиях, пока он не отпускает меня. А когда он это делает, я кладу ладони на его грудь, чтобы не упасть. В наших прикосновениях есть что-то особенное, что-то такое, будто я касалась его уже тысячу раз. Вот почему он думает, что я — это она.
Нейт грустно улыбается мне, когда я поднимаю глаза и встречаюсь с ним взглядом.
— Воспоминания, которые у тебя есть… они не мои. Они её — они твои.
Я медленно качаю головой.
— Да. — Он хватает меня за запястья, когда я начинаю отстраняться, и снова прижимает их к своей груди. — Всё, что ты знаешь обо мне, — это то, что знала Морган. Ты знаешь, что она видела. Ты знаешь, чем я с ней поделился. Ты знаешь, что мой отец рассказал ей о хоккейном лагере. Ты повторяешь её слова. Ты назвала родинку у меня на животе сердечком — она единственная, кто так говорил. Я не знаю, как… но у тебя сохранились её воспоминания обо мне. И я не знаю, почему ты не помнишь её — или себя — в той жизни, но…
— Мне нужно идти.
Я отступаю на шаг, не убирая рук с его груди. Это противоречит всякой логике, но я чувствую связь с этим человеком.
Он опускает голову, и мы оба смотрим на мои руки на его груди.
Непреодолимо.
Притягательно.
Жизнеутверждающе.
Медленно и болезненно я сжимаю руки в кулаки и прижимаю их к бокам.
— Во сколько завтра? — шепчу я.
— В шесть.
Я киваю.
— Спокойной ночи, профессор.
∞
МЫ НЕ ГОВОРИЛИ о Дейзи до конца недели. Я храню фотографию в кармане.
Естественно, я не знаю почему. За последние несколько месяцев список моих «не знаю» увеличился в геометрической прогрессии. Для человека, который начинал свою жизнь интеллектуально развитой, я словно провалилась в бездну невежества.
  
Я знаю, что Нейт хранит в себе часть меня, о существовании которой я даже не подозревала. Но спустя неделю я также поняла, что без Гриффина не могу нормально функционировать. Три дня назад он позвонил мне с чужого телефона, чтобы сообщить, что его телефон украли. С тех пор мы с ним не разговаривали.