Майская Гроза

В парке боевой техники шли приготовления к переброске танков и бронемашин на предстоящие в середине мая учения округа. Учения были объявлены ещe месяц назад как большие манeвры Киевского и Западного военных округов. О том, что это одно из мероприятий того же плана маскировки знало так мало народа, что подготовка к ним шла самым серьeзным образом. Впрочем, план действительно предусматривал переброску в район проведения учений по одному танковому батальону от каждой бригады. То что эти батальоны сверхштатные, четвeртые, также было известно только на самом верху, да и вооружены они были самой старой техникой, какую только удалось найти в округе. Сейчас эти танки, в основном Т-26, старательно приводили в порядок. Сверкала сварка, по всей территории парка двигались бронированные машины, проверяя двигатели после ремонта. Часть из них уже сохла после покраски.
В парке Виктор нашeл командира четвертого батальона майора Титкова. Тот в этот момент, вместе с зампотехом, осматривал отремонтированные бронемашины и танки, эмоционально обсуждая судьбу "этого ржавого хлама". Машины действительно были на пределе изношенности, потому их и убирали от мест предстоящих боeв как можно дальше. Виктор прекрасно понимал Титкова, тому просто было обидно, что его поставили на батальон "старья", в то время как остальные комбаты осваивают Т-34. Он бы согласился даже на третий батальон БТ, а вынужден реанимировать это хлам. Заметив пришедшего в парк начальника Особого отдела, майор прикусил язык, но Виктору, откровенно говоря, было наплевать на высказывания Титкова. Его интересовало внеплановое перемещение техники за последние месяцы. Проблема была в том, что он не знал - что именно искать? То что таинственный главный центр где-то здесь, не оставляло никаких сомнений, но вот, где именно его искать, было главным неопределeнным вопросом.
Виктор с умным видом обошeл весь ряд отремонтированных танков, старательно сохраняя заинтересованное выражение лица. Он ждал реакции командиров, но те делали вид, что посещение особиста - самое обычное явление. Может так и было, к сожалению, Виктор не успел ознакомиться с результатами работы своего предшественника. Он прошeл до самого конца ряда отремонтированных Т-26, бывших не так давно гордостью советских танковых частей. Откровенно говоря, танк не был таким уж плохим, но если начальство посчитало его совсем устаревшим, значит оно имело для этого причины. Осмотрев более тщательно последнюю в ряду машину, он даже забрался на корпус и заглянул в люк башни, Виктор сделал вид, что удовлетворeн осмотром и подошeл к командиру батальона. Заочно ознакомившись со всеми офицерами бригады, он впервые видел некоторых из них вблизи. Майор Титков, судя по всему, был предельной для танковых войск комплекции, не верилось, что он со своими габаритами мог поместиться внутри танка. Даже, если майор со своим немалым ростом помещался в танке, ширина плеч вызывала вопрос, а проходит ли он в люк башни.
Виктор, как "младший по званию", что у знающих людей вызвало бы откровенную усмешку, представился по всей форме. Сам он и комбата-4 и его командиров рот видел впервые. Командиры, судя по их реакции, тоже видели начальника особого отдела в парке боевой техники в первый раз. Они лениво откозыряли, представились, доложили о степени готовности танков. В их взглядах так откровенно читалось, что им некогда заниматься всякой ерундой, что Виктор понял - здесь искать нечего. Ещe раз пройдя вдоль танков, он постарался убедить командиров танковых рот, что зашeл сюда не просто так, а по государственной необходимости, развернулся и пошeл в штаб.
Ещe один след отпал. Оставалось ещe пара возможностей найти то, что он искал, но время, отпущенное на это, катастрофически уменьшалось.
Оставалось совсем мало времени до визита начальника Особого отдела корпуса. И капитан Зайцев поспешил в штаб, нужно было просмотреть документацию, оставленную ему предшественником по должности. Старательное изучение бумажных залежей сейфа Особого отдела привело Виктора к выводу, что его предшественника капитана Иваночкина нужно немедленно разжаловать за трусость и двурушничество, как минимум в сержанты, и отправить на такую должность, где он не мог принимать никаких решений - вообще никаких. Капитан был отменным трусом, он немедленно заводил уголовное дело по любому, самому незначительному, поводу, но ни одного из них не пустил в дальнейшее расследование. Судя по всему, подстраховывался на случай, если бы кто-нибудь из вышестоящего начальства заинтересовался его деятельностью. Большую часть этого хлама нужно было немедленно отправлять в ближайшую урну. Капитана Зайцева среди всей этой бредятины заинтересовал только один документ - о внеплановом расходе 200 (!) машин бетона при строительстве линии укреплений новой границы. Исходя из документов Виктор пришeл к выводу, что капитан Иваночкин был очень хорошим следователем, но настолько нерешительным, что даже явное преступление не решился довести до конца. А может быть знал что-то такое, что побоялся трогать людишек, творящих это. Виктор отложил несколько листков с материалами расследования отдельно, а все остальное отправил на нижнюю полку сейфа. Выкидывать не решился, сделав вывод, что капитан неглупый мужик, только запуганный до невозможности. Следовало найти его и привлечь к работе, жалко терять явный талант.
 
За изучением бумаг прошло больше часа. Виктор взглянул на часы и выругался. Было уже пятнадцать минут двенадцатого, он схватил фуражку и побежал вниз. Сержант Иванов при виде выбегающего из кабинета начальника Особого отдела облегчeнно вздохнул. Он не решался зайти к нему в кабинет с напоминанием, так как до него дошли слухи о том, что новый начальник "крепко закладывает". Но, к его облегчению, тот был абсолютно трезв, серьeзен и зол. Сержант не первый день числился при штабе и понимал, что злость начальника о беспамятстве подчиненного пройдeт, а вот если тот, некстати, застанет начальство за неподобающим занятием...
Виктор поспешил на улицу, там уже стояла новая "эмка", явно не их бригады. Значит начальство уже заявилось. Он спросил шофeра, куда пошeл подполковник Фельдман, и, к своему удивлению, получил направление в сторону бригадного узла связи. Виктор поспешил туда, не понимая, что начальнику Особого отдела корпуса могло понадобиться от связистов бригады. Он почти бежал, когда ворвался в коридор узла связи, но остановился чтобы отдышаться в коридоре. Но его немой вопрос два бойца НКВД, признавшие в нeм своего, показали на вторую по коридору дверь. Виктор, старательно выровняв шаг, вошeл в комнату и остановился, пытаясь понять, что же в ней происходит.
Представившаяся ему картина вызывала массу вопросов. Во-первых, здесь были командир и начальник штаба бригады. Во-вторых, подполковник Фельдман в данный момент заинтересован был явно не ими, а молоденькой и очень красивой радисткой, стоящей перед ним. Та испуганными глазами смотрела на начальство, переводя взгляд с Фельдмана на комбрига и начштаба и обратно.
- Что же ты, Любонька, покинула нас? - Вещал Фельдман таким слащавым голосом, что Виктор даже засомневался тот ли это Мордка, которого он знал.
- Не предупредила, не сказала, не передала? Не подумала, что я буду волноваться? - Продолжал Фельдман, протягивая руки и хватая радистку за локти.
Та в ужасе отпрянула от него, с надеждой глядя на командира бригады.
- Что вы себе позволяете, подполковник? - попытался вразумить Фельдмана подполковник Петров и решительно схватил того за плечо.
- Да пошeл ты на х..! - Мордка сбросил его руку с плеча, он со злостью повернулся к командиру бригады. - На Чукотку захотел, мудак, так я тебе быстро перевод устрою!
Это было слишком, комбриг кинул руку к кобуре, вытащил свой ТТ и направил его в затылок отвернувшегося Фельдмана. Виктор немедленно кинулся вперeд, оттолкнув начштаба со своего пути, и резко дeрнул руку командира бригады вниз. Тот повернул к нему взбешенное лицо, попытался поднять пистолет, но, к счастью, на помощь Виктору пришeл начальник штаба. Виктор кинулся вперeд, жeстким рывком повернул Фельдмана к себе и, старательно сдерживая гнев, сказал: