Майская Гроза
- Два татарина, один казанский, один сибирский. - Продолжил доклад Андрей. - Один латыш. Поляков трое. Один армянин. Евреев пятеро. Остальные русские. Как видите, товарищи, полный интернационал. Не хватает только представителей Средней Азии.
- Это хорошо, что вы владеете информацией, товарищ Банев. - Сказал Сталин. - Но может быть, представителям еврейского народа досталась грязная, тяжелая, неквалифицированная работа? - В голосе Сталина сквозила откровенная издeвка. - Что вызвало негативную реакцию товарищей из Общества Еврейской культуры?
- Никак нет, товарищ Сталин. - Андрей старательно вытянулся под взглядом вождя. - Все пятеро работают по специальности, инженерами.
- Так чем же вы недовольны? - Обратился Сталин к еврейской делегации.
Ландау испуганно дeрнулся от этих слов, скосил глаза на Михоэлса, но тот молчал. Вместо него поднялся Фефер.
- Товарищ Сталин, мы не жаловались, что представителям нашего народа предоставили работу не по квалификации. Мы вообще не знаем, чем они там занимаются. Все пятеро категорически отказались не только рассказать нам о работе, но и даже встретится с нами. И запретили членам своих семей общаться со своими еврейскими родственниками. Вы заметьте, только с еврейскими. С остальными, у кого они есть, конечно, они общаются.
- В вашей формулировке звучит, что ваших соотечественников "мало"? - Продолжил беседу Сталин. - Не могли бы вы пояснить эту формулировку?
- Конечно, мало. Мы все слышали, что их только пять человек на весь институт! - Удивился непонятливости вождя Фефер.
Андрей почувствовал, как внутри разгорается злость. Он посмотрел на Сталина и спросил:
- Может быть уважаемый поэт объяснит мне: а почему их представителей должно быть много?
- Но всей стране известны заслуги еврейских учeных в развитии советской науки! - С пафосом продолжил Фефер. - Мы думаем, что они могли бы принести пользу и в вашем институте. И малое количество представителей нашего народа в вашем учреждении говорит о том, что им не доверяют. А что это, как не дискриминация?
- В таком случае, в первую очередь нужно рассматривать жалобы узбеков и киргизов, представителей которых в нашем институте вообще нет. - Усмехнулся Андрей.
Кажется он угадал с фразой. Ибо Фефер обиделся и с не меньшим пафосом продолжил.
- Но мы ведь говорим о представителях культурных народов, а не каких-то дикарей! - Возразил ему Фефер, повернулся к Михоэлсу за поддержкой и поперхнулся своими словами, увидев лицо своего соратника. Выражение праведного гнева медленно сползало с его лица, он краснел, понимая что ляпнул лишнее.
- То есть вы хотите сказать, что есть культурные народы, которые должны иметь преимущество во всeм, а есть необразованные дикари, достойные только грязной работы? - Дожимал его Андрей, не давая поэту вывернутся из ловушки, в которую он сам залез из-за своего несдержанного языка. - Так ведь, товарищ Фефер, и до фашизма договорится недолго.
За спиной еврейской делегации ласково улыбался Берия. Андрей даже пожалел их, сегодня кому-то из них, а может и всем сразу, не миновать содержательной беседы с наркомом НКВД.
Спасая своего товарища, поднялся Михоэлс.
- Товарищ Фефер неправильно выразился. Он не хотел обидеть представителей других национальностей нашей великой советской родины. Он имел в виду, что представители этих народов не имеют своих научных и инженерных кадров. И хотел сказать, что если дело, которым занимается ваш институт, такое важное, то еврейские учeные и инженеры, несомненно, ускорили бы его выполнение.
- Мы понимаем вашу озабоченность, товарищ Михоэлс. - Ответил ему Сталин. - Но выполнение этого дела в настоящее время не требует участия столь высококвалифицированных кадров. Но мы учтeм ваше мнение. И если нам потребуется помощь еврейских учeных, мы их, конечно, привлечeм к работе, в той форме, которая принесeт наибольшую пользу делу.
В голосе вождя сквозила откровенная угроза. Понимая, что перегнули палку, Михоэлс с Фефером с самым верноподданническим выражением лица следили за Сталиным. Ландау уже не мог спрятать страха, губы у него мелко дрожали. А Эйзенштейн выглядел разочарованным, он понимал, что его ввергли в авантюру с непредсказуемыми последствиями, но ничего исправить уже не мог.
Сталин посмотрел на часы, висящие на стене, и добавил.
- Мы думаем, что представители Общества Еврейской культуры могут быть свободны.
Еврейская делегация поднялась и пошла к выходу. Навстречу им с ласковой улыбкой вышел Берия. Увидев его, испугались все, даже невозмутимый Михоэлс. У Ландау задрожали руки. Эйзенштейн с надеждой оглянулся на Сталина, но тот уже отвернулся от них.
- У меня будет несколько вопросов к товарищу Феферу. - Сказал им Берия. - Попрошу пройти его со мной. Остальные свободны, пока свободны...
И эта недосказанность подействовала сильнее любых угроз. Андрей видел, как дeрнулись плечи у поэта, как поник Ландау, раздражeнно глянул на Михоэлса Эйзенштейн.
"Интересно, чего он им наобещал?" - подумал Андрей. Но делегация уже вышла и он повернулся к Сталину. Вождь был доволен. Враги проявили себя сами, не сумели добиться своих целей, и, самое главное, наделали ошибок, оправдать которые будет очень нелегко, если вообще возможно.
- Вы очень помогли нам, товарищ Банев, очень точно обозначив ошибки данных товарищей. - Поблагодарил его Сталин. - Но мы сегодня собрались не для того, чтобы разбирать мелкие националистические кляузы. Тем более, что товарищи уже осознали свои ошибки, а если нет, то органы НКВД помогут им это сделать.
Он подошeл к своему столу и взял трубку. Андрей вдруг понял, что всe это время вождь ходил без неe, впервые на его памяти. Раскурив трубку, Сталин повернулся к Бергу.
- А что нам скажет профессор Берг о работах с локаторами?
- Работы завершились полным успехом, товарищ Сталин.
- Таким ли уж полным, нет ли в ваших словах преувеличения, товарищ Берг?
- Товарищ Сталин, мы сравнивали результаты работы своих локаторов с данными разведки. Ни англичанам, ни немцам пока достигнуть таких результатов не удалось. - Ответил ему Берг. - А ведь у нас ещe имеются возможности для модернизации этих образцов. И мы уже начали разработку более совершенных установок.
Берг открыл свою папку и начал читать отчeт о результатах последних испытаний радиолокаторов. Сталин его внимательно слушал, пару раз задал уточняющие вопросы, подтвердив свою хорошую память на цифры. Отчeт его удовлетворил. Обрадовало его и то, что подчинeнный лаборатории завод уже начал выпуск радиолокаторов и в ближайшие дни первые расчeты, тренировки которых давно происходили на экспериментальных образцах, будут отправлены в Западный Особый военный округ. Выслушал он и сообщение о работе других лабораторий. О начале выпуска транзисторов он уже слышал. Остался он доволен и работами третьей лаборатории вычислительной техники. Математический аппарат был почти готов, существовали в металле и основные узлы вычислителя и оперативной памяти. Проблемы были только с магнитной памятью. Громоздкий магнитный барабан никак не хотел работать устойчиво, и каждое его включение было "уравнением с бесконечным числом неизвестных". Конечно, первые машины могли бы обойтись и без него, но Андрею хотелось сразу сделать если не шедевр, то хотя бы аппарат, на котором было б удобно работать.
Сталин во время доклада ходивший вдоль стола остановился напротив Берга и сказал.
- Мне также хотелось выслушать ваше мнение об использовании учeных еврейской национальности. - Видя как поморщился профессор Берг, Сталин спросил. - Вы не верите в их способности или просто не хотите с ними работать?
Берг, которому за последние годы не единожды приходилось опровергать "научные" утверждения этих "профессоров", сказал:
- Товарищ Сталин, вы прекрасно знаете мою позицию. Можно придумать и даже математически обосновать любой теоретический бред, но в большинстве случаев эти "гениальные догадки" невозможно реализовать практически. К тому же эти товарищи необычайно легко меняют свои "гениальные труды", стоит только доходчиво объяснить им их тупость.