Где я, там смерть (СИ)

— Хорошо-хорошо, я уйду! — он поднял руки, отодвигаясь от нее. — Не сердись на меня. Не обижайся. Я же не виноват, что так получилось. Думаешь, мне самому это нравится? Мало приятного любить женщину, которая тебя отвергает и принадлежит другим мужчинам, — он подавлено опустил голову. — Это чертовски больно, девочка. Ты жалеешь Куртни, а со мной всегда так жестока.
Кэрол расслышала, как он судорожно сглотнул.
— Иногда я даже хочу, чтобы она умерла. Может, тогда ты бы согласилась быть со мной, — он вздрогнул от неожиданности, когда она в ярости ударила его по лицу.
— Не смей так говорить… даже думать, никогда!
— Ладно, — печально согласился он. — Знаю, тебя бы больше устроило, если бы умер я. Ты бы не стала по мне плакать, только радовалась бы, что теперь между тобой и твоей обожаемой Куртни ничего не стоит!
— Рэй, хватит, прошу тебя! Не надо так говорить. Я люблю вас обоих, ты же знаешь.
— Мне нужна другая любовь.
— Другой никогда не будет.
Он наклонился и прижался лбом к ее коленям.
— А если бы… если бы не Куртни? Если бы мы с тобой встретились при других обстоятельствах? Тогда ты бы могла меня полюбить?
— Я не знаю, Рэй. Зачем ты задаешь такие бессмысленные вопросы?
— Не бессмысленные. Просто я хочу понять, ты отталкиваешь меня как мужа Куртни, или как мужчину?
— Какая разница, Рэй?
— Большая, Кэрол. Ответь мне. Пожалуйста.
— Как мужчину, которого любит Куртни.
Он поцеловал через одеяло ее колени и поднял к ней засиявшее улыбкой лицо. Кэрол испугалась, подумав, что сказала не то, что нужно было. Задергав ногами, она скинула с колен его руки и отодвинулась.
— Кэрол, — прошептал он, — если бы ты захотела, я бы мог стать тебе таким мужем, который тебе нужен. Не таким мужем, каким я был Куртни. Нет. Я бы никогда тебя не обидел, не предал, чтобы ты обо мне сейчас там не думала. Я бы так тебя любил… и Патрика. Я бы жил только для вас.
— Рэй, я тебя знаю, ты дал бы фору и Казанове, и Дон Жуану! Ты никогда не сможешь быть хорошим мужем, ни для кого. Так что не глупи и забери заявление, потому что вряд ли найдется женщина, которая будет тебя терпеть, как Куртни!
Уголки губ его обижено опустились, но Кэрол это абсолютно не тронуло. Обмотавшись одеялом, она сползла с кровати по другую сторону и встала. С облегчением она увидела, что он тоже встал. Подойдя к двери, Кэрол открыла ее и замерла, недвусмысленно смотря на него. Он медленно подошел, высокий, стройный, гибкий, с обнаженным мускулистым торсом. Как это случалось с ней довольно часто, Кэрол вновь невольно подумала о том, какой же он все-таки привлекательный. Эти мысли всегда сопровождала какая-то тихая грусть, но сейчас Кэрол почувствовала только злобу. Она ненавидела весь мир. И всех мужчин.
— Я знаю, ты злишься на меня и осуждаешь за мою любовь, — тихо сказал он.
— Осуждаю? — она ухмыльнулась. — Да я тебя ненавижу за это, ты слышишь — ненавижу!
Схватив его за руку, она со всех сил рванула его к двери и, толкнув в спину, выставила из комнаты и захлопнула дверь.
— Сволочь, — простонала она и опустилась на пол, беззвучно расплакавшись от обиды и боли за Куртни. Подумать только, он желает смерти Куртни только ради того, чтобы удовлетворить свою похоть! Лучше сам пусть сдохнет, скотина! И действительно, сразу всем полегчает. По крайней мере, ей и Куртни — точно.
Утром Кэрол поехала в больницу к доктору Тоундсу.
Он приветливо ее встретил, но его взгляд сразу не понравился Кэрол, она не могла понять, чем именно, но тело ее забилось в нервной дрожи. Он посмотрел на нее только один раз, а потом стал прятать глаза.
Кэрол замерла на стуле, чувствуя, как безумное отчаяние и панический страх заползают в ее сердце.
«Нет, нет, нет! Только не это! Господи, умоляю! Хоть раз в жизни, откликнись на мою мольбу!», — кричала она про себя.
Доктор бросил на нее взволнованный взгляд.
— Господи, вы побелели, как снег! — он, едва опустившись на стул, подскочил и бросился к шкафчику, открыл его и стал что-то торопливо искать. — Джек вам уже сказал, как я понимаю? Не нужно отчаиваться, медицина в наше время может творить чудеса! Главное, не нужно сдаваться.
 
Он подскочил к ней и протянул какие-то таблетки.
Кэрол невидящим взглядом уставилась на его раскрытую ладонь.
— Что это?
— Это успокоительное. Выпейте, — он другой рукой протянул ей стакан с водой, но девушка вдруг закатила глаза и рухнула со стула на пол.
— Боже… — простонал доктор и, поставив стакан и отбросив таблетки, поднял молодую женщину с пола и аккуратно положил в большое кожаное кресло в углу кабинета. Веки ее дрогнули и приоткрылись. Доктор взял тонкое запястье и замер на мгновенье, прислушиваясь к пульсу.
Когда у Кэрол окончательно прояснилось в глазах, она увидела, что он склонился над ней со шприцом в руках.
— Что вы делаете? — прошептала она.
— Вам полегчает, — отозвался он и уверенно ввел иглу в вену на ее руке. — У вас неравномерный и слишком редкий пульс. Сердечными заболеваниями не страдаете?
— Как вроде… нет.
— Проверьте сердце, обязательно, — прижав кусочек ваты к месту укола, он как-то нервно и неестественно улыбнулся. — Посидите так чуть-чуть, не вставайте. Вам сейчас станет легче.
Он отошел и выбросил использованные шприц и ампулу в урну.
— Так он вам не сказал, — проговорил доктор. — Мы говорили с ним вчера, и я подумал… впрочем, не важно.
— Что с ним? — прохрипела Кэрол.
— У него плохая кровь.
— Насколько… плохая?
Доктор помолчал.
— Ему нужно будет лечь в больницу. Я не могу сказать, на сколько. Но я постараюсь ему помочь.
Он снова подошел к девушке, захватив с собой стул, и сел напротив нее. Внимательно посмотрев ей в глаза, он твердо проговорил:
— И вы должны ему помочь. Вы должны его поддержать, вы понимаете? Нельзя, чтобы человек отчаивался. Когда пациент теряет надежду, мы, доктора, становимся бессильны. Нужно сопротивляться болезни, бороться с ней, только тогда ее можно победить. А тот, кто сдается, тот и проигрывает.
Доктор задумчиво разглядывал свои руки, опустив взгляд, чтобы не видеть глаз девушки, потому что смотреть в них сейчас было невыносимо.
— Я давно наблюдаю Джека, еще с детства. Я знаю, что, кроме вас, его не кому поддержать. И вы должны мне помочь. Я буду лечить его тело, а вы возьмете на себя его душу, то, что у него вот здесь, — он коснулся ладонью сердца. — А там сейчас такое твориться… сами понимаете. Так что…
— Я поняла вас, мистер Тоундс, — Кэрол встала и выпрямилась. — А теперь… я могу идти?
— Я вызову для вас такси, я боюсь отпускать вас в таком состоянии.
— Мне уже лучше.
— Вы очень бледны. У вас белые губы. Пожалуйста, не возражайте мне, — сев за стол, он снял трубку и заказал такси.
Поблагодарив его, Кэрол покинула кабинет и вышла на улицу. Отвернувшись от прохожих, она прижалась к холодной стене здания, и беззвучно разрыдалась, не в вилах больше бороться с отчаянием и болью.
Чьи-то руки мягко оторвали ее от стены и развернули. Кэрол увидела перед собой доктора Тоундса.
— Я хотел убедиться, что вы благополучно сядете в такси, — он отвел взгляд от ее искаженного горем лица. — Все будет хорошо. Джек сильный человек, очень сильный. Главное, чтобы он не утратил желание бороться, и тогда он победит. Ведь он всегда побеждает, верно?
Девушка слабо кивнула, пряча залитое слезами лицо.
— А теперь успокойтесь. Не надо плакать. Все не так плохо, уверяю вас. Ваш муж подлечится, и вы с ним проживете долгую и счастливую жизнь. Вместе.
Подъехало такси, и доктор заботливо усадил в него девушку.
 
Затем стоял и смотрел вслед, пока машина не исчезла в потоке дорожного движения.
По дороге Кэрол взяла себя в руки и успокоилась. Достав из сумочки зеркало, привела в порядок лицо, поправила волосы. Она попросила водителя высадить ее возле Собора и, расплатившись, пошла в церковь. Впервые в жизни.