Где я, там смерть (СИ)

— Что с тобой, милая? Что тебя так напугало? — ласково спросила она и погладила Кэрол по щеке. Девушка устремила на нее наполненные ужасом и отчаянием глаза, а потом уткнулась ей в грудь и тихо застонала.
— Что-то случится… я чувствую. Это смерть, Куртни, я вижу ее… я чувствую ее… Боже, если Джек… Я больше этого не переживу!
— Успокойся, Кэрол. Все будет хорошо. Тебе просто кажется. Это стресс сказывается.
— Нет, мне не кажется! Не кажется! — Кэрол скривилась и вдавила дрожащие стиснутые руки в грудь. — Мне больно… здесь внутри. Очень больно. И я слишком хорошо знаю эту боль.
Она вдруг разразилась безудержными рыданиями.
— Я не хочу! Не хочу! Куртни, помоги мне! Помоги мне, умоляю! Ведь можно же что-то сделать, как-то этому помешать, остановить! Я не хочу больше никого хоронить, не хочу! Легче умереть самой! Почему умирают все вокруг меня, а не я? Пусть возьмет меня, пусть возьмет, и перестанет мучить!
— Кэрол, успокойся! — Куртни встряхнула ее и строго посмотрела в лицо. — Ты несешь чушь, прислушайся сама! Я понимаю, что ты расстроена, но нельзя же так… Хочешь опять угодить в госпиталь?
— Никто мне не верит. И Мэтт мне не поверил, — голос Кэрол неожиданно прозвучал очень устало и безнадежно, она отстранилась и легла на бок, перестав плакать. — Иди, Куртни, отдыхай. Со мной все в порядке. Это всего лишь сон.
— Я посижу с тобой, пока ты не уснешь…
— Не надо. Уходи.
— Хорошо, только… прости меня, если я была резка. Ты должна беречь себя, ради сына, понимаешь? Нельзя зацикливаться на всякой ерунде, ведь у тебя слабая психика… нельзя ее изводить. Тебе реальных бед хватает, не надо придумывать другие, не существующие, и усугублять свои страдания.
— Хорошо, Куртни, — покорным безжизненным голосом отозвалась Кэрол.
Наклонившись, Куртни поцеловала ее в висок.
— Постарайся уснуть. Кстати, у тебя красивый голос. Мы с Рэем заслушались, как ты пела.
— Правда? — Кэрол подняла на нее засветившиеся тихой радостью глаза.
— Да. Надеюсь, теперь ты не будешь прятать от нас свой голос, и мы сможем слушать тебя, хоть иногда?
— Да… я… мне всегда нравилось петь.
— Вот и пой, моя девочка. Пой.
Погладив ее по плечу, Куртни встала и вышла из комнаты, прикрыв за собой дверь. Наткнувшись на Рэя, она преградила ему дорогу.
— Где тебя носит? Хоть за смертью тебя посылай!
— Так, пока Дороти валерьянки накапала, пока я ходил, надевал штаны… — оправдывался он, держа в руках стакан с резко пахнущей настойкой. — А что, она уже уснула?
— Уснула!
— А это как же? — он растерянно посмотрел на стакан.
— Неси обратно. Или сам выпей, крепче спать будешь.
— Не-е, не хочу. Может, ей все-таки лучше выпить?
— Давай сюда, я отнесу, — Куртни хотела забрать у него стакан, но он отдернул руку.
— Нет, я сам!
Проигнорировав ее заблестевший негодованием взгляд, Рэй решительно обошел ее и скрылся за дверью в спальне Кэрол. Мгновенье Куртни стояла на месте, тяжело дыша, потом медленно пошла к себе, даже не обернувшись на закрытую дверь комнаты Кэрол.
Увидев, как входит Рэй, Кэрол натянула на голые плечи одеяло, но не поднялась. Присев у постели, он с нежной улыбкой протянул ей стакан.
— Выпей, солнышко.
— Не надо.
— Пей. Что же я, зря бегал?
Высунув руку из-под одеяла, Кэрол слегка приподнялась и взяла стакан. Выпив настойку, вернула его Рэю.
— Спасибо.
— Тебе уже полегче?
— Да, не волнуйся. Можешь идти спать.
Опустив голову, он повертел в руках стакан и вдруг тихо сказал:
— Я не спал с Даяной.
— Что?
— Никогда. Я хочу, чтобы ты это знала. А Куртни… да я плохо поступал с ней, но только потому, что мне всегда было тяжело с ней. Я не пытаюсь оправдаться и пожаловаться на то, какой я вот такой весь разнесчастный, потому что я сам сделал этот выбор. Я просто ее не любил… как женщину, как жену. Привык со временем, и все.
— Не понимаю, зачем ты мне это говоришь? — резко сказала Кэрол, приподнявшись на локте и неприветливо смотря на него.
— Я хочу, что бы ты поняла, что если бы я жил с любимой женщиной, я вел бы себя иначе, — он устремил на нее свои красивые лукавые глаза и слегка улыбнулся. — Я от всего устал. От той жизни, которой живу, от Куртни и всех остальных женщин. Мне ничего больше не нужно из того, чем я жил раньше. Моя жизнь стала мне отвратительна и невыносима, я хочу ее изменить.
 
— Изменить? И как? — насторожилась Кэрол. — Бросить Куртни?
Он осторожно взял ее за руку, поставив локти на мягкую постель.
— Я сделал ошибку, потому и не знаю покоя. Я хочу все исправить, пока еще не поздно.
— Не поздно? Ты прожил с Куртни столько лет, а теперь решил бросить и строить себе новую жизнь? А о ней ты подумал?
— Подумал. Только у нас все равно с ней нет жизни вдвоем. Только оба мучаемся, вот и вся жизнь. Она несчастлива со мной, всегда была несчастлива. А ведь она еще может стать счастливой. Она нравится Джорджу Рэндэлу, я уверен, если бы она стала свободной женщиной, он бы сделал ей предложение. Он восхищается ею, преклоняется, он будет любить ее так, как я не смог любить… и не смогу. Мы должны попытаться найти свое счастье, и я, и она. Прожить жизнь без любви, без взаимности… зачем?
— Она любит тебя.
— Но я ее не люблю! И я не могу больше быть с ней! Я пытался! Но теперь я хочу другого… Хочу жить с любимой женщиной, хочу нормальную семью, хочу детей! Разве многого я хочу? Разве не имею я право жить так, как многие мужчины, быть мужем, быть отцом? Раньше я думал, что это не имеет для меня значения, что мне все это не нужно… но теперь… теперь я понял, что нужно. Теперь нужно.
Отняв у него свою руку, Кэрол молчала, пытаясь проглотить застрявший в горле горький ком. Подлец. Сломал женщине жизнь, а теперь хочет сбежать. Не хочет больше жить с не молодой бездетной женщиной, с которой жил столько лет! Любви ему, видите ли, захотелось! После стольких лет брака! Спохватился!
— Я… я подал сегодня на развод. Она еще не знает…я… я не решаюсь ей сказать.
Кэрол резко выпрямилась, смотря на него широко раскрытыми глазами, которые заблестели при свете торшера от слез.
— Я нашел работу. Хорошую работу, ведь у меня, как-никак, университетское образование… Конечно, на зарплату я не смогу жить так, как привык, но это не важно. Главное, я теперь не буду от нее зависеть.
— Ты все продумал… подготовил… тайком! Рэй, как ты можешь делать это с ней?
— Я не хочу причинять ей боль, но я не могу больше так жить. И не буду. Я женился на ней совсем мальчишкой, мне еще едва восемнадцать стукнуло, я был растерян и напуган, я не знал, как строить свою жизнь, а мне хотелось не просто жить, а красиво жить… Куртни этим воспользовалась. Она всегда обращалась со мной, как с любимой собачонкой. Захотела — отпихнула, унизила, обругала, захотела — погладила! А я мужчина! И я это докажу, и ей, и тебе — всем! Я не такой беспомощный и никчемный, как вы думаете!
— Рэй, никто и никогда так не думал.
— Думали… Даже я сам так думал. И я докажу всем… и себе, что это не так. Я очень хочу, чтобы ты меня поняла, чтобы не осуждала. Ведь ты меня понимаешь? — он умоляюще взглянул на нее.
— Нет, не понимаю, — жестко отрезала Кэрол. — Уходи, я хочу спать. Ты и так здесь засиделся, Куртни не дай Бог чего подумает!
— Мне плевать, что подумает Куртни! — взъярился Рэй. — Чтобы она там не подумала, она будет права! Я не хочу идти к ней, в ее постель, я хочу быть здесь, с тобой. Она знает, что я тебя люблю. И ты знаешь. Все знают.
— Тебе кажется, что ты любишь меня, потому что я похожа на маму. Но я не она, Рэй, опомнись! Я не Элен!
 
— Элен? При чем тут Элен? Я знаю, что ты не Элен, что я, больной, что ли? Ты не такая, как она. Вы с ней только внешне похожи. Но ты совсем другая. Элен всегда была властной, жесткой, требовательной, агрессивной, а ты… ты другая, — он привстал и сел на постель.
— Я ничего больше не хочу слушать. Уйди, Рэй. Выйди из моей комнаты, немедленно! Или я позову Куртни! И никогда сюда больше не приду.