A Choriambic Progression (СИ)

Эмоции только обострились при первом же взгляде на член Снейпа — розовый, возбужденный, и при этом кажущийся каким-то уязвимым — Гарри почувствовал, как его переполняет нежность и не успев осознать, что делает, наклонился для легкого поцелуя в самый кончик, пропустив мимо ушей судорожный вдох сверху. Смешавшиеся запахи пота, спермы и мускуса ударили в голову так, что Гарри едва удержался от искушения уткнуться носом в пах Снейпу и жадно дышать. Он сделал еще один, последний, глубокий вдох, смакуя запах, а потом закрыл глаза и собрался, внушая себе, что дышать ему временно не понадобится. 
— Гарри? — Голос Снейпа был низким и сдавленным, но Гарри услышал в нем беспокойство. Он не обратил на это внимания, осторожно обхватил член Снейпа сначала рукой, а потом ртом, стараясь вобрать побольше. Затруднение появилось только когда головка коснулась горла, но Гарри чуть отодвинулся, и все встало на свои места — ничто его не душило, и дышать совсем не надо, и первый же легкий толчок послал разряд в его собственный член… 
— Гарри! — Снейп вцепился ему в волосы и потянул так, что на глазах выступили слезы. Гарри поднял голову, снова позволил себе дышать и вздохнул. 
— Я знаю, что делаю, — тихо сказал он. — Вроде бы. 
Снейп нахмурился, и Гарри обнаружил, что довольно трудно посмотреть ему в глаза, когда вокруг столько отвлекающего обнаженного тела. Соски у Снейпа были темными, твердыми, острыми, и очень хотелось узнать, окажутся ли они такими же чувствительными, как… 
— Это… — тихо заметил Снейп, — это нечестно. 
— В таком случае можешь считать, что я мошенничаю, — предложил Гарри, поглаживая бедра Снейпа. — Или практикуюсь. Упражнение для контроля. Отличный повод, грех не попрактиковаться… 
Вид Снейпа не предвещал ничего хорошего. 
— Ты не можешь… 
— Пожалуйста, — тихо попросил Гарри, — пожалуйста, я так этого хочу, я все время думал о… об этом и обо всем остальном. 
Он обхватил рукой член Снейпа и легонько провел по нему. 
Ресницы Снейпа задрожали, и он закрыл глаза. 
— Давай лучше обойдемся без подробностей. 
Это, как Гарри надеялся, означало, что он может продолжать, но не должен разговаривать на эту тему. Ну и ладно. Не дожидаясь, пока Снейп передумает, Гарри спустился пониже и вытянулся, стараясь не особенно прижиматься к матрасу — его внимание потребуется в другом месте. 
Он начал очень медленно, осторожно, стараясь не дать Снейпу повода снова встревожиться. Хотя он полностью контролировал дыхание и горло, напряжение все же было непривычным и сильным, но каким-то образом боль в челюсти только усилила боль в другом месте. Он быстро понял, что руку очень удобно использовать для того, чтобы придерживать член Снейпа и сдвигать крайнюю плоть. Теперь ему оставалось только закрыть глаза и экспериментировать, проверять, что можно сделать губами, языком, горлом, и недоумевать, обнаружив, что эти части тела каким-то образом связаны с его собственным членом, который был сейчас полностью возбужден и пульсировал в такт каждому его движению. 
Он полностью растворился в физических ощущениях, и хотя без воздуха он не мог стонать, все же стонал в душе, желание жгло грудь, сводило с ума, заставляло извиваться на простынях. Мягкое прикосновение к затылку на мгновение отвлекло его, и почувствовав, как пальцы Снейпа зарываются в его волосы, он замедлил движения — выжидая, не желая пропустить нового ощущения. Прикосновения рук Снейпа к волосам были очень приятными, а потом эти руки легонько подтолкнули его вниз, и Гарри снова опьянел от благодарности и желания, и не смог сдержать дрожь. 
Это продолжалось так долго, движения Снейпа были такими медленными, и в них было столько нежности, что даже собственное отчаянное желание не могло заставить Гарри хотеть, чтобы это закончилось. Он слышал дыхание Снейпа, приглушенные вдохи и судорожные выдохи, почти стоны, и стараясь сдерживаться, он поджал пальцы на ногах, зарывая босые ступни в сброшенное на пол одеяло. Когда Снейп наконец и в самом деле застонал, это был гортанный, прерывистый звук, и в ту же секунду он еще крепче вцепился Гарри в волосы, но теперь это было неправильно, потому что он потянул его вверх. Гарри осторожно мотнул головой, сжал свободной рукой бедро Снейпа и не сдвинулся ни на дюйм. 
 
Снейп потянул его еще сильнее, издав какой-то невнятный рык, но Гарри только быстрее заскользил языком, впуская головку поглубже в горло и делая глотательное движение — и чуть не получил больше того, к чему был готов, когда Снейп застонал, словно от боли, и ворвался в него с такой силой, что чуть не опрокинул. Горьковатая горячая жидкость хлынула в горло, и он начал судорожно, с жадностью глотать, а потом понял, что не в силах больше терпеть, поднялся, вдыхая показавшийся ужасно холодным воздух, подтолкнул ноги Снейпа вниз, чтобы оседлать их, и едва лишь успел обхватить дрожащей рукой свой член, как вскрикнул и кончил Снейпу на живот, уже совершенно потеряв самообладание. 
А потом рухнул на кровать. 
* * * 
Он обещал себе не задавать этого вопроса, но сейчас, когда он, закутанный в одеяло, с приятной пустотой в голове, лежал в полудреме в теплых объятиях Снейпа, а за окном продолжал шуметь дождь, никак не получалось вспомнить, почему он принял такое решение. 
— У тебя правда всё хорошо? 
Рука Снейпа, слегка поглаживавшая его по голове, замерла. 
— Что? В каком смысле? 
Гарри прижался к Снейпу еще теснее, окончательно проснувшись, потому что до него дошло, к каким последствиям может привести этот вопрос. 
— Просто я… ну, беспокоюсь. 
Снейп фыркнул. 
— Потрясающее открытие. По твоему поведению и не скажешь. И что же именно тебя беспокоит? 
Гарри закрыл глаза, отчаянно надеясь, что не совершает ошибку. 
— Когда я видел, как ты спал, — осторожно начал он, — там, на Гриммаулд Плейс, у тебя был такой несчастный вид. Как будто тебя что-то мучает. И я подумал, что это может быть… из-за меня. 
С каждым словом он говорил все тише, и последние слова прошептал так, что было едва слышно. 
Повисло довольно продолжительное молчание, которое прервал вздох Снейпа. 
— Во-первых, по причинам, которые тебя совершенно не касаются и которые я категорически отказываюсь сообщать, я никогда не чувствовал себя счастливым в том доме. Во-вторых, если твой вопрос — это завуалированная попытка услышать от меня подробный отчет о моих чувствах, то я рассматриваю его как пустую трату времени и преступление против тонкого искусства получения информации. И наконец, если ты хочешь узнать, в какой степени мне наплевать на моральные принципы, и буду ли я сожалеть о безрассудной сексуальной связи с мальчиком, который не просто на двадцать лет меня младше, но еще и мой ученик, мне остается лишь отметить, что твоя наблюдательность упала окончательно. 
Гарри несколько озадачился такой тирадой, но все же решил, что основной смысл он уловил. Он повернулся к Снейпу, прижимаясь к нему всем телом, и уткнулся носом ему в шею. 
— Ммм. Тогда ладно. 
И в этот момент он понял одну вещь… это произошло так тихо, обыденно, без фанфар и витиеватых речей… почему-то раньше Гарри всегда считал, что такое начинаешь понимать как-то по-другому. Но все оказалось очень просто — он лежал в кровати, рядом со Снейпом, и вдруг понял, что никогда в жизни не был так счастлив. 
  
Часть 4.
 
Всё было иначе на сей раз — он знал, что видит сон, и самого начала был настороже. Какая-то смутная тревога заползала в сердце, когда он пытался и никак не мог вспомнить, что же сказал ему Снейп, но он знал, что слова были сказаны, и они все расставляли по местам. 
Он шел по длинному пустынному коридору, и на черном, отполированном до блеска полу мелькали блики и неясные тени — Гарри видел себя и кого-то еще, кто шел рядом. Гарри быстро обернулся, но рядом было не чудовище, а человек — еще не старый мужчина с седыми висками и хмурым лицом, покрытым морщинами. Гарри вдруг потрясенно заметил, что лоб мужчины рассекает шрам в виде молнии. Его собственный шрам на мгновенье пронзила ужасная боль, и он, зашипев, прижал руку ко лбу.