A Choriambic Progression (СИ)

Через несколько часов Гарри поносил уже самого себя, причем "идиот" было самым мягким из выражений. Разругавшись со Снейпом, он лишил себя всякой надежды на то, чтобы провести день… гораздо приятнее, чем вышло на деле. Ведь, наверное, очень приятно, когда ты лежишь, довольный жизнью, в теплой постели, а снаружи бушует гроза. 
Конечно, холодно ему и сейчас не было, но никак нельзя было сказать, что он доволен жизнью. До вечера он читал около камина, а Снейп что-то писал за столом, и за все это время они не обменялись ни единым словом. От этого в воздухе висела неловкость, напряженность и горькое сожаление (по крайней мере у Гарри) о бездарно проведенном замечательном дождливом дне. 
Через какое-то время на страницу упала тень, Гарри поднял голову и увидел Снейпа — ужасно бледного и натянутого. Парень постарался ни единым вздохом не выдать внезапно вспыхнувших в нем надежды и желания. 
— Что такое? 
У Снейпа дернулась поврежденная щека. 
— После моей недавней лекции о трусости, — тихо произнес он, — я просто должен был попасться в собственную ловушку. 
Гарри медленно закрыл книгу. Он еще не понял, к чему клонит Снейп, но что-то в тоне его голоса подсказывало, что речь идет не о сексе, хотя именно это было первой мыслью, пришедшей Гарри в голову. 
Снейп вздохнул и сердито взглянул на Гарри — похоже, он прекрасно понял, каков был ход мыслей молодого человека, и что не удивительно, оказался не в восторге от него. 
— Ты… можешь попробовать снять проклятие. 
Ох. 
— Хорошо, — спокойно ответил Гарри, поднимаясь из кресла и откладывая книгу в сторону. — Посмотрим, что я смогу сделать. 
* * * 
Как выяснилось, сделать он не смог ничего. Он старался, как мог, но Снейп только покачал головой в ответ на его вопросительный взгляд и отвернулся. 
Снейп вернулся к своим записям, а Гарри снова уселся перед огнем и раскрыл книгу, заставляя себя время от времени переворачивать страницы — на случай, если Снейп наблюдает за ним. 
Он прикрыл глаза, прислушиваясь к стуку дождя по крыше, потом встал и пошел к столу. Перо Снейпа замерло посреди строки, но это было единственным признаком того, что маневр Гарри не остался незамеченным. Гарри медленно, нерешительно протянул руку и сжал плечо Снейпа. 
— Прости, — тихо сказал он. — Я и правда считал… я надеялся, что у меня получится. Мне очень этого хотелось. 
В профиль лицо профессора казалось напряженным и настороженным. 
— Я знаю. 
Гарри только сейчас заметил несколько серебряных волосков в черных волосах Снейпа. Рука сама по себе поднялась с плеча и осторожно провела по голове. 
— Я… — он замолчал, сам не зная, что хотел сказать. 
Снейп повернулся к нему, и Гарри, прежде чем успел пробормотать еще что-нибудь, почувствовал теплое прикосновение к шее, легчайшее касание, подтолкнувшее его на шаг вперед — и было совсем новое, незнакомое ощущение — он был выше Снейпа, он наклонился для поцелуя, и их губы неторопливо слились, и в этом было нечто невыразимо, потрясающе эротичное, пронзившее Гарри до кончиков ногтей. Голова у него пошла кругом, колени ослабли, и не успев сам понять, что делает, Гарри взял в ладони лицо Снейпа и провел большим пальцем по грубому, неровному шраму, спускающемуся по щеке. 
— Я хочу… я хочу, чтобы мы… — выдохнул он, прижавшись лбом ко лбу Снейпа. — Я хочу взять у тебя в рот… — тут у него перехватило дыхание от сочетания отчаянной надежды, желания и удивления, что он вообще решился произнести эти слова вслух. 
Он был готов сразу же опуститься на колени, и когда пальцы Снейпа скользнули по его шее к волосам, он уже чуть было так и сделал, уже не думая, готов к этому или нет, но Снейп снова завладел его губами и поднялся со стула. Гарри все сильнее запрокидывал голову, и она казалась одновременно удивительно легкой и ужасно тяжелой, так что оставалось лишь радоваться поддержке теплой руки Снейпа. Язык Снейпа проник в его рот, и Гарри покачнулся, но потом они начали медленно продвигаться к кровати, и стало трудно вдруг расслышать шум дождя за окном за стуком собственного сердца. 
 
Гарри закрыл глаза, разрываясь между возбуждением и прочно поселившейся в сердце тоской, которая и подтолкнула его сегодня к Снейпу. Ему казалось, что он переполнен противоречивыми осколками этих чувств, оба из которых было невозможно выразить словами, но вскоре их подмяло под себя, всосало, затопило желание, потому что они оказались в кровати, и был Снейп, и сброшенная одежда, и вытянувшиеся тела — обнаженные тела, прижавшиеся друг к другу. Не было ни колебаний, ни мгновения отстраненности, ни хотя бы мимолетного желания отшатнуться от обнаженного тела Снейпа под ним, от грубоватой откровенности рук Снейпа, сжимающих его бедра, от голодных поцелуев, от того, что теперь их члены соприкасались, и эта новая для Гарри взаимность оглушала, проникала в душу. 
Казалось, они были друг возле друга целую вечность — Гарри стал мокрым от пота, каждый мускул его тела был напряжен и трепетал. Он скользил по испарине — своей, Снейпа. их обоих — и казалось, что руки Снейпа как надежный якорь удерживают его, помогают ему, и не будь их, его бы уже давно переполнили жар, возбуждение и горячий, соленый вкус целующих его губ. 
Гарри не мог остановиться и не хотел останавливаться, и когда он почувствовал, что больше не сможет выдержать этих поцелуев, он со стоном уткнулся мокрым от пота лицом в шею Снейпа. Возбуждение прожигало его насквозь, вырывая у него крики, которые со стороны можно было принять за страдальческие. Руки, удерживающие его бедра, спустились к ягодицам, прижали еще сильнее, вдавили его в тело Снейпа, и он задыхался, как бешеный зверь, и чуть не сломал себе спину, пытаясь как-то сбалансировать весь свой вес на точке, в которой их члены соприкасались друг с другом. А потом у него не осталось больше сил на то, чтобы бороться, и он рухнул в изнеможении, всхлипывая от облегчения, потому что знал, что Снейп позаботится о нем, поможет ему, ни за что не бросит его в таком состоянии. 
Cнейп сделал то, чего от него ожидал Гарри, только сейчас все было медленно и мечтательно, туманно и влажно, и Снейп глотал все его стоны и целовал его медленно, глубоко, а в это время его рука, некоторое время безжизненно лежавшая на покрывале, вернулась и начала медленно поглаживать Гарри по спине, спускаясь все ниже, туда, где он чувствовал себя таким беззащитным, прямо к той влажной, горячей щели между ягодицами. Скользкое, кружащее прикосновение послало разряд по всему телу Гарри, а потом палец скользнул внутрь — Гарри даже не успел податься навстречу — ворвался в него, открыл его, и Гарри вытянул ноги, замычал в рот Снейпу и сразу же кончил ему на живот, вцепившись дрожащими пальцами ему в плечи, и стонал, пока не перехватило дыхание. 
Потом Гарри скользнул чуть ниже и положил голову Снейпу на грудь, повернув ее на бок, чтобы дышать было легче. Теперь сердце Снейпа глухо билось прямо ему на ухо, а эрекция обжигала живот. Какое-то время он лениво терся об нее, пока не почувствовал, как по телу Снейпа пробежала дрожь, а руки, поглаживающие его влажную от пота спину, стали замирать. Гарри закрыл глаза и картины, тут же возникшие в воображении, заставили его член снова вздрогнуть, а рот — наполниться слюной. Он сглотнул. 
— Я… — голос был хриплым и едва слышным. Он кашлянул и попробовал еще раз. — Я хочу… ты знаешь, чего я хочу. 
И почувствовал под собой слабую дрожь. 
— Да. 
Член Гарри снова дернулся. 
— Можно? 
Глубокий вдох, медленный и осторожный. 
— Я… да. 
— Ммм. — Гарри собрался с духом и скользнул вниз, отбросил смятое одеяло на край кровати, и только тогда обнаружил, что его тоже слегка трясет. Он чувствовал не просто физическую потребность, это было нечто большее, и теплота, разлившаяся в груди, была неразрывно связана с вновь пробудившимся желанием. Это было… это было единственным, что он мог предложить Снейпу, и что Снейп согласился принять — мысль, заставившая его пожалеть о том, что он нарушил данное самому себе слово не приставать к Снейпу, но в то же время придавшая ему решимости. Если это все, что ему позволено дать, остается только вложить в свои действия все, что у него есть.