A Choriambic Progression (СИ)
Снейп моргнул.
— Да.
Гарри сжал руки в кулаки внутри перчаток, которые до сих пор не снял.
— Директор рассказал мне о нем, и я уже довольно давно все знаю, но я никогда… там ведь говорилось обо мне и Волдеморте, и о том, что в конце концов один из нас должен будет убить другого. Один из нас должен умереть.
Снейп, казалось, задумался.
— Я помню.
Гарри глубоко вдохнул.
— Значит, если я не хочу умереть, я должен буду убить его.
Снейп нахмурился.
— Логичное умозаключение.
Гарри покачал головой.
— Нет, вы не понимаете… до меня только сейчас дошло, буквально минуту назад, что я вряд ли смогу это сделать.
Снейп вдруг сузил глаза.
— Что?
Гарри слегка трясло, словно от озноба.
— Дело не в том, кто сильнее, или проворнее, или могущественнее… Понимаете, мне ведь придется отнять у него жизнь. Сознательно. Именно на это меня все настраивают. — Он помолчал пару секунд. — Я всегда думал о победе, о разгроме Волдеморта… но не о самом убийстве.
Снейп скрестил руки на груди и ничего не ответил.
У Гарри так сжало горло, что он с трудом выдавил несколько слов.
— Я не… я не хочу никого… убивать. Даже его.
Весь вид Снейпа выражал отвращение.
— Мистер Поттер, это просто смешно, -обрезал он. — После возвращения Волдеморта и выхода из подполья Упивающихся смертью ситуация стала чрезвычайно опасной для всех нас. По сути, это война. На войне люди умирают.
Гарри мотнул головой.
— Но не по моей вине. Я не могу, я не хочу убивать.
Выражение лица у Снейпа не предвещало ничего хорошего.
— Вы, что собрались поставить новый рекорд глупости? То, что вы тут плетете, просто…
— Мне нужно уйти, — перебил его Гарри, стаскивая перчатки. Он чувствовал себя так, будто промерз до костей и никогда больше не сможет согреться. — Я должен… я не считаю, что… в общем, мне нужно идти.
— Идите, — холодно ответил Снейп. -И если найдете свободную минутку, подумайте о том, чем чревата для всех нас ваша точка зрения.
Гарри готов был возненавидеть его за эти слова.
* * *
В конце концов Гарри решил не рассказывать Дамблдору ни о том, что задумал Снейп, ни о том, как он теперь относится к пророчеству, и уж тем более ни о том, почему ему гораздо неприятнее чем раньше думать о Снейпе как о хладнокровном убийце. Он еще не был готов к подобному разговору. Ему нужно было время, чтобы сначала самому привыкнуть к новым ощущениям. К тому же, если Дамблдор узнает, он… ну, Гарри был уверен, что директор так просто этого не оставит.
Разумеется, решение кое о чем умолчать не помешало Гарри разузнать что-то для себя. Разговаривая вечером с Дамблдором через камин, он между делом заметил, что Снейп что-то там упоминал о новой штаб-квартире Упивающихся Смертью…
— А, ты, наверное, имеешь в виду слух о том, что они обосновались в Воющей Хижине? Я знаю, о чем ты думаешь, Гарри. Это слишком близко к замку, и ты беспокоишься за друзей. Но уверяю тебя, я делаю все, чтобы получить дополнительные сведения, и если они подтвердятся, Упивающиеся носа не смогут высунуть из своего логова. Не волнуйся.
Больше в их разговоре не было ничего интересного. Одни банальности — да, он хорошо себя чувствует, да, у Снейпа тоже все в порядке, да, он делает кое-какие успехи в Окклуменции (Гарри ухитрился сказать это, и глазом не моргнув), да, он в последнее время узнал много нового (хоть это-то было правдой!). Дамблдор в ответ сообщил, как обычно, что в Хогварце все хорошо, что особой активности Темных сил не замечено, и что ему очень жаль, но пока заметных продвижений в поиске контрзаклятия нет, но он уверен, что скоро будут.
Пожелав спокойной ночи и вынув голову из камина, Гарри приготовил себе чай и уселся на подоконник, пытаясь понять, правильно ли он поступил — особенно он сомневался, не стоило ли все же рассказать Дамблдору о решении Снейпа. С одной стороны — не его дело рассказывать о чужих планах. С другой — Гарри понимал, что дело, задуманное Снейпом, очень рискованное, и все может пойти совсем не так, как планировалось, а тогда профессор или погибнет, или окажется в Азкабане. Если, конечно, сейчас станут наказывать за убийство Упивающегося смертью. В общем, Гарри не знал, что делать.
Потом он решил, что должен еще раз поговорить со Снейпом. Тот, конечно, будет в ярости, узнав, что Гарри хочет рассказать обо всем Дамблдору, но... может тогда он передумает. Не то чтобы Гарри слишком на это надеялся.
Перед тем как связаться с Дамблдором, Гарри слышал, что Снейп поднимается в свою комнату, поэтому, допив чай, отправился на третий этаж. Дверь оказалась запертой, чего и следовало ожидать. Гарри постучал.
— Профессор? Мне нужно с вами поговорить.
Никакого отклика. Гарри не услышал даже привычного требования убираться. Он постучал еще раз.
— Я знаю, вы сердитесь из-за того, что я сказал утром, но мне нужно… мне очень нужно кое-что с вами обсудить.
Снова нет ответа. Гарри напрягся.
— Профессор Снейп?
Гарри заставил себя досчитать до десяти и только тогда подергал ручку (безуспешно), потом достал палочку и попытался справиться с замком при помощи заклинания Alohomora. К его удивлению, дверь открылась.
Зато пустая комната удивления уже не вызвала. Все светильники были погашены, но падающего из окна лунного света оказалось достаточно, чтобы убедиться — Снейпа там нет. Да, Гарри не удивился, но какая-то свинцовая тяжесть легла на сердце, и оно забилось быстро и неровно.
Гарри развернулся, вышел из комнаты, быстро спустился по лестнице и пошел в лабораторию. Дверь оказалась не заперта, но Снейпа не было и там. Он ушел.
Гарри целую минуту неподвижно стоял в дверях. Его сердце отчаянно билось, а в голове крутились лихорадочные мысли — он должен что-то придумать, он должен был сразу высказать Снейпу все, что думает, он должен был его остановить, но считал, что у него еще есть время, а сейчас уже слишком поздно. Ему нужна помощь, а Дамблдор не сможет помочь, потому что не может находиться рядом со Снейпом; это Гарри сам во всем виноват…
Минуту спустя он уже принял решение. Он взлетел по ступеням в свою комнату, перетряхнул сундук в поисках плаща-невидимки, не нашел его, заставил себя искать медленнее и тщательней, и начал вынимать вещь за вещью, пока наконец не добрался до самого дна. Плаща не было. А это могло означать лишь одно…
Снейп. Гарри не знал — разозлиться или вздохнуть от облегчения. Но сейчас у него не было времени ни на то, ни на другое. Он уже собирался выйти из комнаты, но тут в нем заговорила совесть. Мальчик слишком спешил, чтобы ввязываться с ней в спор, поэтому предпочел нацарапать короткую, заляпанную кляксами записку Дамблдору и дрожащими руками привязать ее к ноге Хедвиги.
Сова с необычной нежностью потерлась головой об его руку, тихо ухнула и исчезла в темноте.
Гарри надеялся, что птица вела себя так не потому, что знает что-то, о чем сам он пока понятия не имеет.
* * *
Гарри открыл глаза, и не сразу понял, целы ли они — вокруг царил непроглядный мрак. Страшно болела голова, мышцы ныли словно от перенапряжения, а сам он лежал на боку на чем-то очень твердом, уткнувшись носом в ткань, мешавшую дышать.
Он заморгал, пытаясь вспомнить, как здесь оказался. Он обнаружил исчезновение Снейпа, принял решение идти за ним, потом искал плащ, письмо, Хедвига… а потом ничего. Ну совсем ничего. А потом сразу вот эта кромешная тьма, и головная боль, и ломота во всем теле, и непонятно что прижатое к лицу. Он попытался отодвинуться, но то, что мешало дышать, двигалось вместе с ним. К тому же он понял, что почти не может пошевелиться — его обездвижили заклинанием? Гарри попытался пошевелить рукой и почувствовал, как в кожу впивается веревка. Значит, он связан.
Ужас начал медленно расползаться по жилам, и чтобы хоть как-то заглушить его, Гарри начал выкручивать запястья, пытаясь освободить руки. Он дышал все чаще и чаще, он уже начал задыхаться, со лба поползли капельки пота, а он все дергал и дергал…