A Choriambic Progression (СИ)
— Хорошо, — тихо ответил Гарри. Он собирался этим и ограничиться (чем меньше слов, тем лучше — по крайней мере, сейчас), но потом вспомнил о приглашении, лежащем в кармане. — Завтра в четыре часа меня будут ждать в Хогварце, — сообщил он, с облегчением отметив, что по голосу не заметно, как он нервничает. — На празднике. Мне завтра исполняется шестнадцать лет.
Снейп прищурился.
— Да что вы? Примите мои поздравления — вы превзошли мои самые оптимистические прогнозы насчет вероятной продолжительности вашей жизни. Хотя я не сомневаюсь в вашей способности успеть сотворить еще дюжину глупостей до наступления завтрашнего дня, так что лучше оставить поздравления до назначенного им срока.
Гарри повел плечами.
— Ну, думаю, что до завтра я доживу. Хотя бы для того, чтобы вас позлить.
Снейп нахмурился.
— Ровно в десять, Поттер. — И вышел из комнаты.
Гарри услышал звук удаляющихся шагов и хлопок двери в лабораторию. Он вцепился в край стола и постарался выровнять дыхание. Нужно что-то делать с этой… этой уязвимостью. Ему всегда с трудом удавалось держать свои чувства в тайне. Уже для одного этого стоит изучать Окклуменцию…
И тут ему в голову пришла мысль, от которой колени сразу же задрожали и ослабли — если бы Гарри сейчас стоял, он не смог бы удержаться на ногах. Уроки Окклуменции. Со Снейпом. Снейп без проблем узнает все — что он делал, о чем он думал, что он чувствует…
Гарри закрыл лицо руками, потом запустил пальцы в волосы, сжал их в кулак и дернул так, что стало больно. Если бы прошлой ночью он хотя бы на секунду вспомнил, что рано или поздно ему предстоят эти уроки, он никогда бы себе не позволил ничего подобного. Ни за что. Но что сделано, то сделано, и теперь нужно срочно придумать, как выйти из сложившейся ситуации.
Гарри отпустил свои волосы и поднял голову. Часы на кухонной стене показывали половину одиннадцатого.
У него есть чуть меньше суток на то, чтобы каким-то образом усовершенствоваться в Окклуменции.
* * *
Гарри настолько сосредоточился на необходимости избегать Снейпа, что до него не сразу дошло, что Снейп, похоже, тоже избегает его. Профессор весь день просидел, запершись в лаборатории, и если он и выходил поесть, Гарри его не видел. Это было несколько странно, но мальчик списал все на вчерашнее происшествие — Снейп, наверно, опасается, что его окончательно размажут по стенке. И Гарри вполне его понимал.
Сам он весь день то читал в своей комнате, то рылся в кипе присланных Дамблдором книг — к большой его радости оказалось, что многие были как раз по Окклуменции. Гарри штудировал очередной том, и тонкие страницы пачкались и лохматились от прикосновения его влажных пальцев.
Это казалось проще, чем он ожидал. Главное было — сосредоточиться и проявить силу воли. С волей проблем не было — он так хотел, чтобы Снейп не совался в некоторые закоулки его сознания, что направь он эту волю на Волдеморта, так с Темного Лорда всю шкуру бы живьем содрало.
Так что все дело упиралось в способность вовремя сосредоточиться — а как раз с этим было туго. Концентрация и ясность мыслей", как выразилась книга, — это было отнюдь не про Гарри, когда он оставался с глазу на глаз со Снейпом — и раньше, и тем более теперь.
Полчаса Гарри рылся в книгах, пытаясь переварить всю обрушившуюся на него информацию, и машинально жевал костяшку пальца, пока опять кровь не пошла. Наконец, на горизонте замаячила одна идейка. Он выпрямился в кресле, не обратив внимание на то, что тяжеленный том соскользнул с колен и звучно шлепнулся на пол. Он обдумывал один план за другим, пытаясь рассмотреть каждый вариант с разных сторон… но все равно он слишком многого не знал, и в задачке оставалось слишком много неизвестных.
Однако, впереди замаячила хоть какая-то надежда, на душе стало легче, и Гарри вскочил на ноги и отправился за очередной партией книг.
* * *
Гарри просидел над книгами до позднего вечера. Обычно его давно бы уже разморило и потянуло в сон, но теперь время шло, а он был весь как взведенная пружина. Ну и ладно — это даже помогало быстрее читать.
Наконец по коридору прозвучали размеренные шаги Снейпа — профессор удалился к себе, — и Гарри захлопнул последнюю книгу, неслышно выскользнул из комнаты и на цыпочках прокрался по коридору к импровизированной лаборатории. Когда мальчик протянул руку и толкнул дверь, кровь стучала у него в висках так, что в голове гудело. Дверь легко открылась, и Гарри с облегчением вздохнул — он не был уверен, что Снейп не закрывает лабораторию заклинанием. Он вошел, как можно бесшумнее закрыл за собой дверь и осмотрелся. Здесь было тихо и прохладно, и хотя Снейп провел тут весь день, комната выглядела необитаемой.
Первый шаг был сделан, и Гарри надеялся, что сможет немного расслабиться, но вместо этого каждая жилка в нем дрожала от напряжения как натянутая струна. Хотя было не совсем понятно, чем вызвана эта дрожь — сомнениями в том, что он сможет справиться с задачей, или тем, что он сейчас находился в комнате, совать нос в которую без разрешения Снейпа было, пожалуй, опасно. Внезапно Гарри пришло в голову, что Снейп был не так уж и неправ, когда говорил о неуважении к его личному пространству. Эта мысль заставила мальчика вздрогнуть. Но все равно… у него нет другого выхода.
Ему не удалось найти зелье, способное решить проблему — по крайней мере среди тех, которые он смог бы приготовить сам. Зато он подобрал два довольно простых зелья (Алцедония, помогающее оставаться спокойным, и Инкумбус, чтобы легко сосредоточиться), которые, принятые одновременно, могли дать необходимый эффект. Гарри даже проверил дополнительно, сочетаются ли эти зелья друг с другом, не приводят ли к нежелательным побочным эффектам и не перечеркивают ли действие друг друга. Он вытащил из кармана смятый листок с нацарапанными в спешке записями и еще раз внимательно просмотрел их. Очень хорошо, что он навязался помогать Снейпу обустраивать лабораторию — теперь он по крайней мере имел представление о том, что где искать.
Стараясь двигаться как можно тише и быстрее, Гарри приступил к работе. Он начал с Алцедонии, потому что эту сыворотку нужно было дольше готовить. Один раз он чуть было не перепутал порядок добавления ингредиентов (от чего рецепт настоятельно советовал воздержаться, если, конечно, не было насущной необходимости в мощном слабительном), но в последний момент спохватился и сделал все правильно.
Когда бледно-лиловая жидкость начала закипать, Гарри уменьшил огонь под котлом, перевернул песочные часы нужного размера и начал разыскивать ингредиенты, необходимые для эликсира Инкумбус. Корень вивариума никак не желал попадаться на глаза, что чертовски раздражало Гарри — он же помнил, что видел этот корень, когда распаковывал оборудование — но наконец нашелся и корень (за баночкой белены), и можно было начинать.
Гарри работал очень внимательно и осторожно, жалея, что Снейп никогда не узнает (а лучше бы ему никогда об этом не узнать), что Гарри, если захочет, способен приготовить вполне приличное зелье совершенно самостоятельно. Все-таки мотивация — это сила.
Тут Гарри представил себе, как объясняет Снейпу, какая именно мотивация понадобилась ему, чтобы совершить такой скачок в зельеделии, и не смог удержаться от смущенной улыбки. Лучше уж не надо.
Через некоторое время оба зелья мирно булькали на медленном огне, а Гарри проверил часы, вымыл все, что использовал для работы, и расставил по местам ингредиенты. С этим он управился быстро, так что осталось только ждать (и ни в коем случае не заснуть при этом), поэтому мальчик устроился в кресле, но не облокотился на спинку, а остался сидеть с напряженной спиной, не сводя глаз с часов и машинально постукивая по ноге палочкой. Через некоторое время до него дошло, что он делает, и он заставил себя остановиться.
Он опять ощущал… то самое беспокойство. В течение дня, когда он читал и строил планы, ему случалось несколько раз стряхивать с себя странное оцепенение, когда буквы расплывались перед глазами, мысли разбегались, и ему приходило в голову, что если позволить себе немного… расслабиться, работать потом станет легче. Какая-то часть его сознания так и считала, что казалось забавным и слегка раздражало, но он отбрасывал подобные мысли так поспешно, что не успевал обдумать их всерьез. Он надеялся, что нехорошие мысли исчезнут сами собой, устыдившись собственной неуместности, но почему-то очень сомневался в таком исходе.