A Choriambic Progression (СИ)
— Ну, если вы уверены, что именно так я должен поступить…
Дамблдор покачал головой.
— Я не собираюсь указывать тебе, Гарри, что ты должен делать. Я Дамблдор покачал головой.
— Я не собираюсь указывать тебе, Гарри, что ты должен делать. Я прошу тебя об этом в свете того, что узнал о тебя сегодня и ради моих надежд на будущее.
Гарри показалось, что разницы тут очень мало, но он решил промолчать.
— Ладно, я попробую.
Он поднялся со стула и, не пытаясь скрыть своего недовольства, пошел к камину, надеясь, что это путешествие будет последним за сегодняшний бесконечный день.
— Гарри?
Он повернулся.
— Что?
— Удачи тебе.
Он кивнул — на большее энергии уже не хватало.
— Спасибо. Она мне пригодится.
Да, это уж точно. Приспешники Волдеморта, которые будут стараться добраться до них обоих, неизвестное древнее проклятие и злющий Снейп, вынужденный безвылазно находится на Гриммаулд Плейс. Да, Гарри понадобится все его везение.
* * *
За время его отсутствия на Гриммаулд Плейс ничего не изменилось — по крайней мере, на первый взгляд — и когда Гарри заставил себя подняться на третий этаж и постучать в ту самую дверь, Снейп точно так же заорал в ответ "Убирайся!". Гарри охотно послушался и пошел в ванную.
Он долго отмокал в горячей воде, и потом, чистый, довольный, в пижаме и халате, сонно поплелся на кухню. Несмотря на усталость и на то, что он уже основательно перекусил в кабинете Дамблдора, в желудке опять урчало, причем довольно громко, и заснуть ему это явно не даст.
Гарри пришло в голову, что Снейп, наверное, тоже проголодался. Но не хватало ему еще уговаривать профессора поужинать — как же, черта с два. Однако на всякий случай он неохотно достал продуктов побольше — если Снейп все-таки решит спуститься. Гарри надеялся, что не решит. Если Снейп так все время и просидел взаперти наверху, то этого ему и на один зуб не хватит, но Гарри все же оставил кое-что на столе.
Он уже почти прикончил яичницу из трех яиц и огромный бутерброд с ветчиной, когда услышал осторожные шаги на лестнице. В комнате появился Снейп — к счастью, одетый, хотя мантия с чужого плеча была ему заметно коротка.
Он не сказал Гарри ни слова и даже не взглянул на еду, а направился прямо к шкафам и начал просматривать полки, бормоча что-то себе под нос так тихо, что Гарри ничего не мог разобрать.
Парень некоторое время наблюдал, потом проглотил кусок сэндвича, и кашлянул.
— Эээ… вы не хотите спросить, почему я здесь?
Снейп повернулся к нему — вид у профессора был бледный, сердитый и разочарованный. — Нет, — бросил он ледяным тоном. — Я знаю, где вы были и с кем беседовали. Я вижу, что сейчас вы здесь и не собираетесь паковать чемоданы. В отличие от вас, мой мозг способен анализировать данные и получать соответствующие выводы.
Гарри моргнул и открыл рот, но Снейп замолчал только чтобы набрать воздуха.
— Вопреки здравому смыслу и по причинам, которые далеки от моего понимания, вы единственный из всех способны находится в моем присутствии и не бросаться при этом мне на шею. К тому же ваши идиотские действия сегодняшним утром, которые вы, подозреваю, считаете подвигом, привели к пагубным для меня последствиям. Теперь каждый Упивающийся Смертью знает о моей двуличности, что положило конец усилиям, которые я прилагал, чтобы получать надежную информацию о планах Волдеморта. И наконец, хотя я и пострадал от ужасного проклятия, предназначавшегося для вас, от моего внимания не ускользнуло, что вы не оставили нам надежды тайно исследовать последнее логово друзей Лорда, по небрежности своей дав им понять, что мы прекрасно знаем, где оно располагается.
Он снова набрал воздуха, и Гарри удивился, что Снейпу хватает его на такую длинную тираду.
— Кажется очевидным, что Темный Лорд и его приспешники приложат все усилия к тому, чтобы обнаружить и уничтожить нас. Также очевидно, что я оказался заперт в этой полузаброшенной жалкой дыре, лишь по недоразумению именуемой домом, и в течение некоторого времени другого общества, кроме вашего, у меня не будет. Так что нет, я не намерен спрашивать, почему вы здесь. Ответ очевиден — вы здесь потому, что судьба, Альбус Дамблдор и дух великого Мерлина ко мне не благосклонны.
Снейп отвернулся и продолжил рыскать в шкафах, резко хлопая дверцами.
Гарри снова моргнул, чувствуя себя совершенно разбитым. Снейп с каждым хлопком все больше выходил из себя. Гарри решил, что скоро у него пар из ушей пойдет и все же вмешался:
— Вы что-то ищете? Может, я помогу?
Снейп повернул к нему багровое от ярости лицо.
— Спиртное! — рявкнул он.
Гарри был не совсем готов к такому повороту.
— Что?
— Виски, ты, болтливый идиот! — прорычал Снейп. — Где все это? Огневски, пиво, вино, абсент — да хотя бы треклятое Перечное Зелье, если на этих омерзительных грязных полках нет ничего лучше. Выпивку. Я прекрасно знаю, что твой крестный не был трезвенником — так где он, черт побери, держал своё пойло?
— В кладовой. Дверь рядом с рядом с кухней, справа, — пролепетал Гарри, и лишь когда Снейп пролетел мимо него и выскочил из кухни, понял, что прижимает свой сэндвич к груди, перепачкав пижаму маслом.
— Мерзкий подонок, — пробормотал он, выбрасывая остатки в мусорную корзину, и попытался, как мог, оттереть пятно салфеткой. Конечно, "мерзкий подонок" — это очень слабо сказано, но на большее у Гарри сейчас не было сил.
Усталость снова накатила на него, маня в кровать, на гладкие простыни, большую мягкую подушку, под теплое одеяло… Да, он ложится, он идет в кровать, прямо сейчас, незамедлительно, не останавливаясь…
Но все же он подождал. Подождал, пока не услышал хлопок закрывающейся двери кладовой, шаги по лестнице и слабый, отдаленный звук хлопнувшей двери на третьем этаже. Не то, чтобы он боялся…
Вернувшись в свою комнату, Гарри удрученно думал о том, не лучше ли было провести лето у дяди с тетей.
* * *
Она все ближе и ближе, она уже дышит в спину — он спиной ее чувствует за каждым поворотом, в который он бросается в отчаянии, но она вот-вот загонит его в угол, потому что он заблудился в лабиринте этого опустевшего полуразрушенного города. Он бежал и бежал, и не было конца этой бесконечной погоне, и сердце обрывалось, когда битый кирпич разъезжался под ногами — если он упадет, она нависнет над ним, разъяренная, с тусклыми глазами василиска, и со страшной, голодной чернотой внутри, высасывающей душу и выворачивающей кости. Он бежал, но у него уже кололо в боку, и от ужаса отнимались ноги, и она настигала его, настигала, настигала...
А потом он попался в ловушку — уперся в неровную каменную стену в тупике. Бежать было некуда. Негде укрыться, негде спрятаться, некуда свернуть. Он сунул руку в карман и достал палочку… но в руке его была всего лишь деревяшка, бесполезная палка, вдруг проросшая, зазеленевшая, зашелестевшая листвой — она же услышит — он отбросил проклятую ветку в сторону. У него ничего не было и он был один. Один, слабый, беспомощный, еле стоящий на ногах, затерявшийся в самом сердце мертвого города, а в ушах у него гремели шаги приближающейся смертельной ярости, все ближе и ближе. Он закрыл глаза и в отчаянии вцепился в выступающие углы холодного камня, чтобы чувствовать хоть что-то кроме ее зубов.
Он услышал шаги — осторожные, но быстрые и целеустремленные. Кровь застыла у него в жилах, глаза сами распахнулись — и он увидел, что над ним возвышается Снейп, с белым как мел лицом в обрамлении черных прядей волос, извивающихся подобно змеям или магическим рунам, и со зловеще мерцающими глазами. Гарри съежился и попытался вывернуться, но его впечатали в стену так, что он не мог даже вздохнуть, и это чудовищное, ужасное, как сама смерть, лицо вплотную приблизилось к его собственному.
— Странно, — шелковым голосом произнес Снейп, и слова сами собой, против воли Гарри, проникали в уши и обволакивали мозг. — Я не знал, что тебя так легко запугать.