A Choriambic Progression (СИ)

— Ничего особенного. Твой разум… ты вполне нормален. 
— Мм… Спасибо. 
Дамблдор опустил палочку ниже, и теплое покалывание переместилось на горло. Экран на миг порозовел, потом снова стал белым и по нему опять поплыли изображения. Одно из них Гарри совершенно не понравилось. 
— Эээ… это что, змея? 
— Да, — отозвался Дамблдор. — Ты же змееуст, разве забыл? 
А. Точно. Гарри успокоился. 
Луч сместился к груди, и Гарри, стараясь не обращать внимания на неприятное покалывание, попытался рассмотреть появившиеся изображения. Впрочем, ему ничего не удалось опознать, зато Дамблдор издал очередное "Хмм", от которого Гарри снова стало не по себе. 
— Что значит "хмм"? — не сдержался он. 
— Все в порядке, — ответил директор. — Я скоро закончу. Только пожалуйста, стой спокойно. 
Гарри замер. 
Гарри показалось, что Дамблдор нескончаемо долго рассматривает неясные плавающие образы, прежде чем снова сместить палочку. Покалывание поползло ниже, ниже, к солнечному сплетению — белый луч стал ярче — и еще ниже. Гарри надеялся, что на его живот Дамблдор насмотрится быстро, потому что это было щекотно… 
Внезапно яркая, раскаленная добела вспышка ослепила Гарри, и одновременно с ней раздался громкий звук, как будто что-то взорвалось. Гарри отскочил в сторону, прикрыв глаза рукой, а когда он снова стал нормально различать предметы, оказалось, что оба луча исчезли, а Дамблдор удивленно разглядывает собственную палочку. Она казалось целой и невредимой, только с самого кончика курился дымок. 
— Ну надо же, — задумчиво произнес Дамблдор. 
Гарри сглотнул. 
— Что случилось? Что это было? Я… со мной что-то не в порядке? 
Дамблдор уже взял себя в руки и улыбнулся. 
— Я думаю, что все хорошо, — ответил он, но добавил: — Хотя мне нужно посмотреть кое-какую литературу. Я бы назвал результат исследований многообещающим. 
У Гарри возникло нехорошее предчувствие. 
— И вы мне больше ничего не скажете? 
Дамблдор так энергично мотнул головой, что его борода качнулась из стороны в сторону. — Нет. По крайней мере до тех пор, пока сам не узнаю больше. — Он убрал палочку в карман. — Но вот что я хочу тебе сказать — у тебя выдающиеся способности, Гарри. И сегодня ты прекрасно проявил себя. Благодарю тебя за храбрость и рассудительность. 
Тут все случившееся за день снова навалилось на Гарри, и под этим весом мальчик опустил плечи и уставился в пол. 
— Я позволил Снейпу меня спровоцировать, — прошептал он. — Если бы я не стал его слушать, мы бы не оказались в том месте, и Беллатрикс не добралась бы до нас. 
Дамблдор поднялся, обошел вокруг стола, присел на самый краешек и посмотрел на Гарри с очень мягким, хотя и серьезным, выражением на лице. 
— Мой отец… много, много лет назад, когда я был ненамного старше чем ты сейчас… поделился со мной несколькими мыслями, которые в будущем оказались мне очень полезны. 
Гарри моргнул. Казалось странным, что у Дамблдора тоже был отец, хотя, конечно, он ведь обязательно должен был быть. 
Директор потер переносицу и продолжил: 
— Во-первых, говорил он: никогда не поворачивайся спиной к рассерженной женщине, если у нее в руках полный кувшин меда. Это, конечно, не про наш случай — подозреваю, что этот совет как-то связан с обстоятельствами первой встречи моих родителей. А вот второй был таков: во время войны самый злейший враг чаще всего обнаруживается в наших собственных рядах, ты прекрасно знаешь его лицо. 
Гарри насторожился. Это звучало так… как будто директор говорит о Снейпе. 
— Вы хотите сказать, что… что профессор Снейп на самом деле… — Наверное, не стоит так открыто демонстрировать свое удивление. 
Но Дамблдор покачал головой. 
— Нет, Гарри, хотя когда я впервые услышал эти слова от отца, я истолковал их приблизительно в таком же духе. Но позже я начал понимать, что он хотел сказать мне, хоть и намеками, что часто наши собственные убеждения, наша твердая уверенность, что мы прекрасно себя знаем, и наше упорное нежелание изменить точку зрения делают нас уязвимыми для умного противника. 
 
Ясно. Точнее, не совсем. 
— Так он хотел вам сказать… ну, то есть вы хотите мне сказать, что… ну… 
Глаза Дамблдора излучали свое фирменное сияние. 
— Если выражаться проще, в борьбе за выживание важнее всего мириться с неизбежным и уметь воспринимать, скажем так, новую правду. А иногда и отбрасывать некоторые убеждения — а ведь люди часто держатся за них до последнего. 
Гарри заерзал на стуле. 
— Говорите, отец дал вам этот совет, когда вы были моим ровесником? — Дамблдор кивнул. Гарри нахмурился. — Но вы упоминали, что смысл его слов поняли только позже… а насколько позже? 
Дамблдор тихо рассмеялся. 
— Да, намного позже. В те дни я так далеко и не заглядывал. Но я никогда не забывал слов отца. 
— Хорошо, — кивнул Гарри, надеясь, что в один прекрасный день вспомнит этот разговор и найдет в нем больше смысла. Он постарался как следует запомнить слова Дамблдора, но, к смущению своему, зевнул так, что чуть не вывихнул челюсть. 
— Тебе нужно отдохнуть, — сказал Дамблдор. — Еще буквально пара слов, и ты сможешь вернуться домой. 
Всю усталость сразу как ветром сдуло, Гарри вздрогнул и напрягся. 
— Домой… но я думал…после всего того, что произошло… и он сейчас там… я думал, что останусь здесь. 
Дамблдор внимательно посмотрел ему в глаза. 
— Гарри, ты только что рассказал мне, что сегодня профессор Снейп был разоблачен как шпион, а сторонники Волдеморта лишились штаб-квартиры. — Какое-то время он молча изучал Гарри, потом продолжил. — Желание отомстить, рассчитаться с предателем будет у них очень велико, и я совсем не хочу, чтобы кто-то из вас хотя бы ненадолго оставался один. А ты единственный — насколько нам пока известно — кто может безбоязненно находиться в обществе Северуса. 
— Это как сказать, — пробормотал Гарри. 
Дамблдор сел на стул рядом с Гарри. 
— Я прошу тебя, еще раз прошу, поверить — вы оба, и ты, и профессор Снейп, чрезвычайно важны для нашего дела. Без вас у нас мало надежды на успех в борьбе с Волдемортом. 
Гарри уставился на директора. Он никогда еще не слышал ничего подобного. Нет, ему постоянно твердили о его роли, но сейчас это прозвучало так, будто он и Снейп были как-то связаны. 
Дамблдор, казалось бы, не заметил смущения Гарри. 
— Твоя роль тебе уже известна. И я уже говорил, что многое из касающегося Северуса должно остаться между ним и мной. Но даже если не учитывать пророчества, могу заверить тебя, что как бы ты не относился к Северусу, ваши судьбы пересекаются. 
Гарри вздрогнул. 
— И их обязательно нужно пересечь прямо… вот так? 
Дамблдор улыбнулся. 
— Кто знает. Но в любом случае, я снова прошу тебя довериться мне, и обещаю, что если ты вернешься на Гриммаулд Плейс, я сделаю все возможное, чтобы как можно быстрей найти выход из сложившейся ситуации. 
— Но… — Это было просто ужасно. Сегодня он уже и так провел со Снейпом больше времени, чем когда-либо раньше, и это был… ладно, пусть не самый худший день в его жизни, но уж точно из числа тех, которые Гарри ни за что не хотел бы повторить. — Но что мы будем делать? — заговорил он наконец, так и не решившись спросить напрямую, как им выжить в обществе друг друга. 
— Есть множество полезных для вас и общего дела занятий, — заявил Дамблдор, и Гарри чуть не фыркнул от несоответствия слов "Снейп" и "полезный". — Для начала вы можете возобновить занятия Окклуменцией. К тому же мне понадобится помощь в исследованиях, касающихся проклятия. Все, что могу, я буду делать здесь, но чрезвычайно трудно искать способ снять незнакомое проклятие, если не имеешь доступа к носителю. Со временем придумаем еще что-нибудь. Но сначала просто научитесь уживаться в одном доме. 
Можно подумать, что уживаться в одном доме со Снейпом — это "просто".