Сама себе хозяйка

Заглянула в кошель и присвистнула: золотые монетки. Он что, сын какого-то князя? Или бастард местного короля? Что-то мне подсказывает, что денег много. Возможно, даже все, что у него было. И записка под кошельком:
«Милана, не злись. Это не милостыня, это тебе на новую жизнь. Ты заслуживаешь большего, чем роль поломойки в придорожном трактире. Возьми деньги и иди учиться, ты справишься. Буду ехать обратно – проверю. Асур»
Боги, он прекрасен. На миг я даже пожалела, что не поехала с ним. Могла бы поймать на слове. Но нет, это не мой путь. Он сам по себе, я сама по себе.
И хорошо, что уехал, потому что я понимала: то, что случилось вчера – явно ненормально. Словно мне ведро на голову надели и по нему половником стукнули. Мозг выключился к чертям. Гормональный, мать его, приступ. Сюрприз от нового, ещё необкатанного тела. Спасибо, что мальчик попался на пути хороший, а не какой-нибудь обмылок, что и ребёнка мог заделать, и чем-то венерическим наградить. Черт, надо быть осторожнее.
Интересно, а с чего Асур вообще решил, что я умею читать?
Спрятала кошелёк в карман платья, подумала – и содрала простыню с постели. Уж ее совершенно точно нужно постирать. Распахнула окно. Собрала свои вещи.
– Ах вот ты где! – в комнату ворвалась Малика. – Тебя с утра найти не можем! Матушка уж думала, что тебя кто-то из студентов придушил и утопил в колодце!
Шутка мне не понравилась. Я холодно поглядела на девицу, раздумывая, не пора ли юродивой начать отстаивать свои права.
А Малика оглядела комнату и все поняла. Откровенно говоря, не понять было сложно.
– Да ты с ним спала! – в ее голосе было не столько возмущение, сколько глубокое изумление. – Он совсем не брезгливый, что ли? Позариться на дуру безмозглую! Целители такие странные…
И тут меня прорвало. Я бы спокойно стерпела оскорбления в свою сторону, но про Асура никому не позволю говорить пакости!
– Рот с мылом вымой, поборница морали, – процедила сквозь зубы. – Если на тебя никто внимания не обратил, нечего завидовать. Асур – достойный юноша, не тебе его имя полоскать.
Малика вытаращила глаза и захлопала губами, чисто рыбка-телескоп, выпрыгнувшая из аквариума.
– Ты… я… он что, тебя вылечил?
Тут уже глаза вытаращила я. Такого вывода я никак не ожидала.
А девица, развернувшись, вприпрыжку умчалась с криками:
– Мама, батюшка! Там целители что-то с нашей Милкой сделали, она в разум пришла!
Я выругалась и побежала следом. Вот так поворот! И кто из нас двоих идиотка, я никак понять не могу!
Догнала в кухне, где раскрасневшаяся Малика доказывала матери:
– Точно говорю, в полном разуме она! Я ей – ты что, спала с целителем? А она мне – рот закрой, нечего завидовать!
– Малика, а может, почудилось тебе? Ведь Милка двух слов связать не может, ладно хоть на имя откликается да речь человечью понимает, когда сама захочет.
– Все нормально, она не врет, – со вздохом подтвердила я. – Куда простыню грязную нести, я что-то подзабыла.
Хозяйка села мимо табурета, с грохотом и сдавленными словами, которые я слышала впервые, но смысл интуитивно поняла.
– Ганна, золотая моя, что здесь происходит? – теперь в кухню влетел и хозяин, тут же бросившийся поднимать жену.
Ну и навела я шороху!
– Целитель вылечил нашу Милку! – тут же наябедничала Малика. – Она была больная на голову, а теперь здоровая! Все соображает!
Я молча поглядела на мужика. Он так же молча поглядел на меня. Уверена, вспомнил нашу стычку в конюшне, но решил никому не рассказывать.
– Это правда? Мила, ты в разум пришла?
– Пришла, пришла. Так куда белье грязное складывать? Стирать не буду, даже не приказывайте.
– А я говорил, что все вот это, – он повертел руками возле лба, – это от детской травмы. Ну, когда мать ее убили и саму Милку пристукнули. Она ведь маленькая была нормальная, болтала, как и все детишки. А потом целители ее оживили, но не до конца!
О, сколько нам открытий чудных…
– Видимо, эти студенты куда талантливее! Кстати, кто из мальчишек отличился?
– Асур, – вздохнула я.
 
– И то ожидаемо! Все же сын князей Синегорских, младший, конечно, но кровушку не обманешь! У северных князей всегда маги сильные рождались! Кто, как не он?
И как он исцелил тебя, девочка?
– Не помню, – ответила я, пряча глаза. – Просто… заговорила и все. Словно туман в голове рассеялся.
Украдкой посмотрела на Малику, пунцовую и смущённую не меньше меня. Сдаст, поди. Не замечала за ней особой ко мне любви. Но девка молчала, а уж я тем более ничего рассказывать не собиралась.
– А Синегорье далеко отсюда?
– Да почитай, самый что ни на есть Север. Приграничные заставы. Не местный этот целитель, в гости к нашим князьям приезжал, они ведь родичи дальние.
– Точно, у старого князя Велемира первая жена из Синегорских была, – кивнула Ганна.
Спасибо, я все равно ничего не поняла, кроме того, что у Асура в родичах какие-то там князья. Оба-два, и что с того? Асур уехал. По большому счёту, он мне совершенно не нужен. Мужчина в моей жизни явно пока лишний. На него можно свалить внезапно вернувшийся разум – и прекрасно. Дальше нужно самой.
– Что же нам делать теперь? – несколько растерянно спросила Ганна.
– Ну так Милка в разуме, пусть сама и решает, – совершенно спокойно сказал хозяин. – Мы ей не родня, указывать не можем больше.
– Так магичка она! И девушка молодая. Как бы не обидел кто…
– В Южных провинциях спокойно и тихо. Захочет Милка – в моем доме всегда место для неё найдётся. А пока нужно кровать ей в чулане хоть поставить. Это она раньше на конюшню спать сбегала, а теперь как человек себя вести будет, да, дочка?
Мне хватило совести робко кивнуть. Стыдно стало за свои мысли. Я-то думала, они дурочку-сироту угнетали, а на деле оказалось, что чужую дочь к себе в дом взяли, заботились даже. А на конюшне она сама жить решила. Да уже тот факт, что Милка была невинна, о многом говорит. А могли бы и тело ее продавать, кто им помешал бы?
– Так, значит, решено! – невесть чему обрадовалась Ганна. – Тамир, ты кровать в чулан поставишь и чистое белье постелишь, а ты, Малика, в баню ее! Да волосы в порядок приведи, чтобы отныне никто не сказал, что Милка-дурочка даже причесаться не может! И платье ей надо пошить справное, раз уж она точно его не порвёт и не запачкает. Хватит в обносках ходить. Ах да, Тамир… не нужно ли письмо отправить в Северный университет? Этого ихнего лекаря похвалить? Пусть знают, какие у них студенты!
– Не нужно! – выпалила я. – Вряд ли он награды желает! Иначе бы уже растрезвонил всем!
Тамир поглядел на меня тяжело и пристально и кивнул:
– Верно. Не будем его раньше времени хвалить. Пока ещё неизвестно, навсегда ли Милка в разум пришла. Да и девку позорить… ведь приедут, поглядеть захотят. А ей еще замуж выходить, нужна ли ей такая слава?
Замуж я не собиралась, конечно, но дядьке Тамиру благодарно кивнула. Вообще-то Асур как бы и ни при чем. И незачем ему в это все лезть.
– Пошли уже мыться, – сурово сказала мне Малика. – Сейчас сестру позову, она поможет.
Я вышла за ней следом, не решаясь сказать, что вроде бы уже вчера… ну ладно, после такой ночи можно заново мыться, тут чистая правда. И голову я, конечно, не мыла – в темноте и в чужой мыльне, да в холодной воде не решилась.
– А зеркало у вас есть? – вспомнила вдруг я.
– А ты точно в разум пришла? Вообще представляешь, сколько оно стоит?
– Нет, – вздохнула я. – Но стекла же в окнах есть. А они тоже недешевы.
– Так стекла батюшка с севера вёз, из самого Буйска. Это другое. А зерцала только у князей имеются, ну, или у купцов каких. В государевом дворце, говорят, и вовсе целая зерцальная комната имеется, а государыня со всех сторон себя разглядеть может. Ты погоди тут, я Даринку кликну. Вон пока, печку нагрей.
Я огляделась. Теперь, при дневном свете, заметила маленькую круглую печь под ванной. Это что же, мне воды набрать и ее, как в котле, согреть? Грамотное решение, куда лучше, чем ведра таскать!