Завоеватель сердец

Спокойствие Рауля в глазах Эльфриды лишь прибавляло ему достоинства. Прочие мужчины с важным видом расхаживали по залам, щеголяя мантиями, щедро расшитыми золотом, громко заявляя о собственной умопомрачительной важности и стараясь ослепить бедную девушку-чужестранку блеском своего величия и роскоши; но, по ее мнению, они выглядели бледно рядом с этим стройным рыцарем со спокойным взглядом, который не старался выделиться, почти всегда носил простую солдатскую мантию ярко-красного цвета и практически не повышал голоса.
Она сделала из него настоящего героя, непрестанно упрекая себя за собственную глупость, ведь воображала, будто он стои́т недостижимо выше нее, неизменно сохраняет любезность, однако проявляет к ней, скорее, доброту, нежели дружеское расположение. На самом же деле все это время Рауль был по уши влюблен в Эльфриду и не мог отвести взгляда от ее лица, если ей случалось оказаться в одной комнате с ним.
Между тем молодой человек замечал – она постоянно окружена людьми куда моложе его, будучи очевидно счастливой в их обществе, и наивно полагал, что Эльфрида видит в нем лишь друга своего брата. Он с горечью констатировал: скорее всего, она относится к нему, как к древнему старцу. Начисто лишенный самомнения, Рауль не мог заставить себя важничать наравне с совсем еще неопытными юнцами или добиваться ее внимания в числе прочих воздыхателей.
Дело так и не сдвинулось бы с мертвой точки, если бы не грубость Гийома, владетеля Мулен-ля-Марша, дальнего родственника герцога по женской линии.
Между Раулем и этим сеньором никогда не было особой любви. Милорд Мулен отличался невоздержанностью, чем вызывал у Рауля резкую антипатию, и при этом обладал врожденной жестокостью, обуздать которую даже не пытался. Его пажей частенько видели в укромных уголках, где они заливались слезами навзрыд; ничего необычного не было и в том, что лошадей Мулена нередко уводили на конюшню с окровавленными боками, разодранными его безжалостными шпорами. Он был женат, но супруга не получала удовольствия от пребывания в его обществе, посему то в одном, то другом доме милорда можно было встретить женщин легкого поведения, которых он брал себе в любовницы. Ни одна из них не задерживалась надолго, ведь они быстро ему прискучивали и он находился в вечном поиске очередной обольстительницы.
Мулен прибыл с визитом ко двору, когда Эльфрида провела здесь уже около восьми недель, и ее необычная красота тут же привлекла его внимание. Вряд ли можно предположить, будто он увидел в ней будущую любовницу, но и находиться рядом с такой свежей красотой и очарованием, не попытавшись сорвать их, казалось выше его сил. У него было симпатичное в своей жестокости лицо и манеры, достаточно приятные, когда он того хотел. Мулен начал оказывать Эльфриде знаки внимания; заметив, что она явно боится его, зверь, который, как уверяли недруги милорда, таился в его душе, утробно заурчал и лениво протянул к ней когтистые лапы.
Эльфриду же предостерегли от близкого знакомства с ним. Одна из фрейлин Матильды рассказала девушке несколько жутких историй о злобной мстительности Мулена, посему, сколь бы неприятными ни были ей его ухаживания, она не осмеливалась даже заикнуться об этом Эдгару, дабы не навлечь на него гнев лорда Мулена. Некоторое время Эльфриде удавалось держать его на расстоянии, но однажды ей все-таки выпало несчастье угодить прямо в его объятия во время прогулки по длинной галерее во дворце.
Он сидел на скамье как раз в тот момент, когда она вышла из-за поворота лестницы, спускаясь от покоев баронессы Гундред на галерею. Больше рядом никого не было, и Эльфрида, заподозрив, что он специально расположился здесь, дабы подкараулить ее, заметив мужчину, испуганно отпрянула.
Но Мулен тоже заприметил ее и немедленно вскочил на ноги.
– Прекрасная Эльфрида! – вскричал он, направившись к ней.
– Вы слишком добры, милорд, – еле слышно пролепетала она. Он остановился перед ней, загораживая дорогу, и она сказала: – Я не могу задерживаться: меня ждут.
 
– Еще бы, моя фея, – улыбнулся Мулен, – это я жду вас. Вы же не оставите меня безутешным? – Он попытался взять ее за руку. – Ого, какая у вас холодная ладошка! Как вам нравится эта безделушка? – И Мулен протянул ей на ладони гранатовое ожерелье.
Девушка с достоинством ответила:
– Благодарю вас, но я не могу принять столь ценный подарок.
– Э-э, дорогая, какие пустяки, – заявил Мулен, – берите, не стесняйтесь. – На мгновение с циничной улыбкой он попытался припомнить, какой из своих любовниц впервые купил его. – Я готов сделать вам куда более ценный подарок, нежели эта безделица.
– Вы очень добры, милорд, но вам следует знать, что я не питаю пристрастия к подобным игрушкам, – твердо сказала Эльфрида. – Позвольте мне пройти. Меня действительно ждут.
Он все-таки завладел ее ладонью и увлек с собой на скамейку, правой рукой вкрадчиво обняв девушку за талию.
– Нет, вы не можете быть столь жестокой, – сказал Мулен. – Неужели мне так и не удастся побыть с вами наедине? Вокруг вас или вечно увивается стайка глупых ребятишек, или же вас окружают фрейлины. А я схожу с ума от желания. – Теперь он уже крепко обнимал ее за талию; свободной рукой погладил ее по щеке, затем игриво ущипнул. Эльфрида зарделась, а Мулен рассмеялся, наслаждаясь смущением девушки, и провел рукой вниз по ее шее.
Она сделала попытку вырваться из его цепких объятий.
– Отпустите меня, милорд! – сказала Эльфрида, отчаянно стараясь, чтобы голос ее не дрожал. – Подобное поведение не делает чести ни вам, ни мне. Прошу вас, отпустите меня немедленно! Меня ждет герцогиня!
– Нет, вы – моя пленница, – Мулен откровенно дразнил ее. – Какой выкуп готовы предложить? За столь прелестную невольницу он должен быть очень большим.
– Милорд, ваши шутки кажутся мне неподобающими. Или я должна позвать на помощь?
Мулен, обхватив горло Эльфриды, наклонился над ней; она еще никогда не видела такого жадного рта, поэтому испуганно ойкнула.
– Я остановлю ваши крики поцелуями, моя красавица. Нет-нет, не отталкивайте меня, я не причиню вам вреда, а всего лишь постараюсь разбудить в вас спящую страсть. – Отпустив шейку девушки, он обхватил ее уже обеими руками и прижал к себе. – Как, неужели я первым отведаю вашей сладости, маленькая недотрога?
Именно в этот, крайне своевременный момент на галерею в дальнем ее конце поднялся Рауль и зашагал к одной из дверей в светелку. Окинув галерею небрежным взглядом, он замер, положив руку на дверной засов и глядя на Эльфриду. Брови его вопросительно взлетели ко лбу.
Заслышав шаги на лестнице, Мулен отпустил девушку, но по-прежнему загораживал ей дорогу. Она же испугалась по-настоящему; голубые глаза Эльфриды наполнились слезами, и она обратила умоляющий взор на Рауля.
Убрав руку с задвижки, мужчина неторопливо, но целенаправленно зашагал по галерее.
– Да, мессир Хранитель? – резко бросил Мулен. В голосе его прозвучали нотки враждебности. – Что вам здесь понадобилось? Если что-нибудь нужно от меня, выкладывайте, и поскорее покончим с этим!
– Премного благодарен, – невозмутимо отозвался Рауль. – Я всего лишь хочу занять ваше место, Мулен, и чем скорее, тем лучше.
Дурной нрав Мулена тут же дал о себе знать.
– Клянусь распятием, как ты смеешь так со мной разговаривать, выскочка? Ты слишком много о себе возомнил! Проваливай отсюда, иначе тебе придется несладко!
– Приберегите этот тон для своих слуг, Мулен-ля-Марш, – безмятежно ответил Рауль. – Миледи, позвольте сопроводить вас в будуар герцогини.
Девушка благодарно шагнула к нему, но Мулен оттолкнул ее назад.
– Оставайтесь-ка на месте, моя красавица: я сам провожу вас. – Злобно оскалившись, он развернулся к Раулю, а рука его поползла к поясу, нащупывая рукоять ножа. – Итак, шевалье! Мой кузен герцог непременно услышит о вашей дерзости.
Эльфрида заметила, как в серых глазах Рауля вспыхнула насмешка.
– Вы найдете его в своих покоях, – произнес он. – Ступайте к нему и скажите, что обижены на меня. Желаю успеха в столь почетной миссии. – В голосе Хранителя явственно прозвучала издевка, но при этом он внимательно следил за рукой Мулена, а его собственная ладонь скользнула к поясу.