Кречетов, ты – крестьянин, а не наследник! Том 2 (СИ)

— Ну что ж… — пробормотал я, вытирая кровь и пот с лица.
Филимон вздохнул:
— Слава богам, нам здорово повезло. Хотя, похоже, это в основном дело рук Велеса.
Да?
Я сердито покачал головой:
— О каком везении ты говоришь?
Старик присвистнул.
— В большинстве случаев оазис — это просто грязь. Из неё нелегко пить.
«Это не то, что я представлял,» — подумал я, волоча ноги к жалкой воде.
Я нёс две большие пустые кожаные фляги и одну маленькую, чтобы заполнить их.
Надеюсь, эта дурацкая штука не высохнет!
Я откупорил первую и взглянул на старика, он стоял рядом с мутным водоёмом — в процессе проверки глубины. Рука погрузилась глубоко в мутную воду.
— Что, во имя Велеса, ты делаешь? — спросил я, от шока часть воды пролилась мне на руку.
— Ищу хорошее местечко, — ответил Филимон в подобранном сарафане, который открывал его безволосые ноги. Чёрные сапоги контрастировали с его бледной кожей.
— Хорошее место для чего?
— Ухм… хмм…
Я закатил глаза, когда старик чуть не упал в колодец головой вперёд. Филимону удалось сохранить равновесие. Его рука ушла в мутную воду по плечо, и рукав стал тёмно-коричневым.
— Вот! Хах! — радостно объявил он, наконец вставая.
— Ну?
— Здесь достаточно глубоко. Видишь? — довольный сказал старик. Я не мог сказать, правда это или нет. — Почти метр в этом месте. Хм.
Я оцепенело уставился на Филимона, продолжая наполнять фляги водой.
— Для меня, — объяснил Филимон, видя, что меня это не убедило. — Если только ты не хочешь попробовать первым, юноша.
— Прыгнуть в грязь? — переспросил я, чтобы уточнить смысл сказанного.
— Ну, в основном это вода.
— Не с того места, где я стою, — невозмутимо ответил я.
— Ха-ха, да, верно, тогда больше останется для меня! — воскликнул Филимон с волнением, которого не было целую неделю.
— Собираешься купаться? — спросил я, закупоривая первую фляжку и потянувшись за второй.
— Корка грязи охладит тело, — поправил меня Филимон. — Лучшая защита от солнца.
— Это правда, полуночница говорила что-то подобное, — ответил я, когда он, проверив длинной палкой источник на наличие змей, развязал шнурки на сапогах.
— Любовники, я так понимаю?
Я моргнул.
— Друзья. Ну их двое. Есть еще один… странный.
Филимон, который, видимо, видел полуночника рядом со мнойв Новгороде, небрежно прокомментировал:
— Вор. Довольно симпатичный для полуночника.
— Хм, я не разбираюсь в этом. Мне больше нравится полуночница, — я покраснел при этих словах.
— Ее прозвище, достойное внимания, — сказал Филимон, выглядя впечатленным.
— Полное прозвище «Хорошенький носик», — парировал я, приходя в себя.
— Держу пари, ей это нравится, — со смешком прокомментировал Филимон. — Ах, с молодыми так весело. Хе-хе.
— Как ты можешь определить её возраст? — С любопытством спросил я, прикончив вторую фляжку и потянувшись за маленькой. Помню, Радион говорил, что ей очень много лет.
 
— Ну они выглядят по другому.
— Это звучит запутанно, — отметил я.
— Не совсем. Их это мало волнует, вот и всё, — ответил Филимон, пожав плечами. Он вздохнул, опустив голову и снял хиджаб. — Моя жизнь в молодости была другой.
— Из-за всей этой истории с гильдией убийц? — спросил я, доливая последнюю фляжку.
Филимон причмокнул губами и уставился на источник.
— Я начинал как раб, Владислав, — наконец сказал он.
— Мы говорили. Меня зовут Ярослав, — прошипел я и остановился, чтобы поставить под пальмой тяжелые фляги с водой.
— Ты не возражаешь? — спросил он, увидев, что я иду к своему месту.
— Что? — переспросил я, прищурившись.
Он скорчил гримасу на своем морщинистом лице, которая ничего не значила для меня.
Филимон вздохнул с некоторой опаской.
— Признаюсь, я стал довольно застенчивым, — признался он, неловко покраснев. — В более зрелом возрасте.
Я откинул со лба взмокшую копну волос и, раздражённо посмотрев на старика, задумался.
— Серьезно? — наконец спросил я.
— Ага.
— Как хочешь, — заметил я, но повернулся спиной, чтобы он разделся.
Я пошел к своим животным, которые отдыхали у двух самых больших деревьев в роще.
Разгрузил с них припасы и броню. Большой мешок со странным яйцом Даны. Другой, нагруженный сушеным и соленым мясом, сухарями и жиром. И два больших мешка с кормом для животных, в основном зерном. Ранее Добрыня упаковал всё это. А Филимон каким-то образом заполучил одного из наших мулов во время суматохи у Восточных ворот.
Я нашёл плоский камень под высокой пальмой, которая давала тень. Рядом с ним росло ещё пять. А остальные либо слишком маленькие, либо просто высохшие и мертвые. В маленьком оазисе росло всего пятнадцать пальм.
Отойдя от нескольких деревьев, я положил мешок с яйцом на камень и седло рядом с ним, чтобы использовать его как сиденье. Тем временем тень переместилась. Пришлось отодвинуть седло назад, выпив всю воду, которую я набрал. Филимон же наслаждался грязевой ванной и насвистывал мелодию, не заботясь ни о чем в мире.
— А как насчет воды дальше? — спросил я, устраиваясь поудобнее. Я вытер лицо куском ткани, а затем проверил кончик носа. Он все еще болел, хорошо прожаренная кожа шелушилась.
— Нам нужно идти еще неделю или около того, чтобы набрать еще… — ответил Филимон, поворачивая голову, чтобы видеть меня полностью. Он был примерно в пяти метрах от меня, по шею погруженный в илистую яму.
— А что, если там не будет воды? — я нащупал и наклонился, чтобы взять сухарь. Услышал движение, прищурился и подозрительно оглядел большой ствол дерева.
— Мы медленно ослабеем и заболеем, — объяснил Филимон и, видя мою тревогу, добавил. — Вероятно, там была змея.
— Я проверил! Не было змей! — взвизгнул я, немного перегруженный адреналином, и вскочил с седла.