Кречетов, ты – крестьянин, а не наследник! Том 2 (СИ)

— Последний воин был с кинжалом… — Кублай-хан вздохнул и взглянул на свою сестру. — Он двигался со скоростью стрелы. Ярослав, ваша тень — как зверь из древних мифов. Она, вероятно, впечатлена но, может немного преувеличивает.
Я прищурился, улавливая каждое слово.
— Что еще она сказала? — Было странно говорить при ней, как будто она не присутствовала.
Кублай-хан что-то спросил на своем языке. Я мгновенно обхватил пальцами меч, прикрепленный к поясу. Это движение не осталось незамеченным от бдительной девушки.
— Разве ты не хочешь, чтобы он знал? Он практически член семьи, — сказал Кублай-хан, и теперь я понял его слова.
— Он не член семьи, брат, — ответила Алтынсу, ее опаловые глаза застыли на моем лице. Я приложил усилие, чтобы не показать, что понимаю их разговор. — Он не должен знать.
— Две жены хана мертвы, Алтынсу, — настаивал ее брат. — В течение месяца. Ходят слухи, что за этим стоит ведьма, хотя это кажется естественным!
Мой левый глаз сильно задергался, и я почувствовал, что он может закрыться.
— Он может понимать наш язык, — предупредила Алтынсу шепотом. — Говорит на нем, как на родном.
Ее брат отошел в сторону, повернулся и встревоженно уставился на меня.
— Какая ведьма? — спросил я его, и лицо Кублай-хана побледнело.
— Где вы выучили наш диалект, Ярослав? — спросил торговец.
Я вздохнул. Эта девушка знала.
— Да, могу, — произнес я.
Кублай-хан присвистнул, явно впечатленный. Затем на его губах появилась улыбка, и он взглянул на свою сестру.
— Как, во имя богов… ты права.
— Права в чем? — вмешался я.
— Моя первая мысль была тихо убить вас и стражника, — объяснил он, не проявляя особого смущения. — Я бы продал ваших рабов в ямы и решил все проблемы.
«В этом что-то есть,» — подумал я.
Кроме того, черт побери, что это за «ямы», о которых все постоянно упоминают?
— Она отговорила меня от этого, — признался Кублай-хан. — Я не советую обижать ее из-за характера, Ярослав. Алтынсу всегда была немного неуправляемой, но знает свое место, когда это важно.
Я моргнул от бессердечной логики этого человека. У него была плохая репутация. Отсталое общество цеплялось за древние обычаи и жестокость хваленых Повелителей Лошадей. Это было уже слишком.
— Никогда бы не причинил вреда женщине, — просто сказал я. — Или оставил бы рабыней.Она закатила глаза и, сделав шаг вперёд, положила маленькую ладошку на плечо брата.
Кублай-хан сначала рассмеялся, потом нахмурился и посмотрел на свою сестру. Она закатила глаза и, сделав небольшой шаг вперед, положила маленькую ладошку хорошей формы на плечо своего брата.
— Милый брат, — пропела она своим соблазнительным тоном. — Ярослав шутит. Он знает, что мы заставим тысячи людей работать на моих шахтах.
Кублай-хан в шоке отступил назад. Алтынсу надула губы под тонкой вуалью, опустила глаза и добавила.
— Но я буду для него первой среди всех. Его самое драгоценное владение. Главное из его сокровищ.
Тогда я пожалел, что не позволил им содрать кожу со Олафа живьем и покончить с этим.
Кублай-хан посмотрел на меня, ожидая ответа, но её слова ошеломили меня. Он пожал плечами и достал свиток из богато украшенной шкатулки. Открыл чернильницу, обмакнул перо в чернила и подписал.
 
— Ну что ж, — объявил Кублай-хан, закончив читать в последний раз. — Я полагаю, всё что нужно это ваша подпись и печать, Ярослав.
— Князь Ярослав, — вдруг осознал я, выбираясь из своего затуманенного состояния. Молчание Алтынсу только раздражало.
— Конечно, — ответил Кублай-хан мягким тоном.
Я пристально посмотрел на него. Они меня разыгрывают?
— Я хочу поговорить с вашей сестрой, — заявил я, и он уставился на меня, брови на его лбу сблизились.
Он оглядел ее, а затем снова взглянул на меня.
— О чем тут можно поговорить? — торговец усмехнулся, откладывая перо рядом со свитком.
— Я хочу поговорить с вашей сестрой, — повторил я уже суровее.
Время для игр окончено.
Когда блефуешь, делай это хорошо или промолчи.
Это второе по важности правило, которому я следую.
Или третье, если уж на то пошло. Я всегда был гибок.
Кублай-хан ошеломленно моргнул, его лицо исказилось, пальцы сжались в кулаки.
— Конечно, князь Ярослав.
— Наедине, — прервал я его. Кублай-хан прищурился.
Именно так, я тот, кто берет верх в этом браке!
— Это… не в обычае. Не раньше, чем будет заключена сделка.
Я снова оборвал его на полуслове.
— Я не буду пробовать товар, Кублай-хан. Даю слово чести.
Самые дешевые ставки, на которые я когда-либо ставил.
Кублай-хан скривился от брошенного в его адрес термина. Его лицо исказилось от неуверенности. Он минуту молча смотрел на свои остроносые сапоги из мягкой кожи, после чего сдался.
— Конечно. Я буду стоять снаружи'.
«Просто убирайся,» — уговаривал я его свирепым взглядом.
И забери свою дурацкую подушку с собой.
Алтынсу проследила своим взглядом за недостойным поступком своего брата. Вопросительно приподняв тонкую бровь она взглянула на меня.
— Каждый человек — чей-то раб, — повторил я ее слова, глядя в глаза. Никакой реакции.
«Это словно разговаривать со стеной,» — подумал я.
— Кстати, дорогая, я имел в виду то, что сказал о рабах.
Алтынсу шевельнулась, ее плащ расстегнулся и соскользнул к сандалиям. Обратил внимание на ее ноги. Кольца на пальцах ног? Удивительно!
Платье девушки было коротким и оставляло живот открытым. Розовый драгоценный камень украшал ее пупок. Драгоценные нити, соединяющиеся с платьем, создавали эффектный образ. Декольте не оставляло места для воображения.
Она подошла ко мне, ее тело напряглось. Подняв руку, украшенную драгоценностями, положила пальцы на мою шею. Я улыбнулся, понимая, что ее намерения очевидны, и наклонился к ней.
Ее пухлые, губы, раскрашенные лазурным, приблизились ко мне. Это напомнило мне о Дане в не самый подходящий момент. Я чувствовал, как ее язык дразнил меня, а ее дыхание ласкало мою щеку, когда она прошептала мне на ухо.