Обещания, которые мы собирались сдержать (ЛП)

— Я знаю, какая ты, Сил. Ты меня беспокоишь.
— Я в порядке. — Я прочистила горло. — Правда в порядке.
Может быть, если я буду говорить это достаточно часто, я начну в это верить.
— В порядке?
— Да. — Я встаю выше, внезапно отчаянно желая выпить еще шампанского. — А теперь отведи меня в постель.
Он хватает меня за руку и притягивает еще ближе к себе, его губы кривятся в развратной улыбке, когда он шепчет: — Кто сказал, что я хочу трахнуть тебя в постели?
Я поднимаю на него глаза, пытаясь игнорировать внезапную пульсацию между ног. — Я молодая, девственная девушка. Ты хочешь… что? Прижать меня к стене? Может быть, трахнуть меня прямо здесь, на кухне? — Я вырываюсь из его объятий и затаскиваю себя на кухонный стол, холодный мрамор сразу же даёт о себе знать. — Иди сюда. — Я тянусь к нему, но он недостаточно близко. — Давай проверим высоту.
Я медленно раздвигаю ноги, когда он подходит, позволяя ему сделать шаг между ними. Он кладет руки на внутреннюю сторону моих бедер, слегка поглаживая их, и от его прикосновения на моей коже загораются маленькие искорки. — Молодая, девственная девушка, — пробормотал он, его глубокий голос заставил мурашки подняться по коже. — В тебе нет ничего девственного, Сильви.
— Кроме моей неповрежденной девственной плевы. — Я не могу сосредоточиться, когда он прикасается ко мне вот так, бегая пальцами взад — вперед, все ближе и ближе к моей киске, только для того, чтобы отскочить. Он знает, где я хочу его, и не дает мне этого. — Мой врач только что доказал моей матери, что я девственна во всех отношениях.
Он поднимает веки, его темно — карие глаза смотрят в мои. — У тебя самый хреновый врач и самая хреновая мать на планете.
Боже, правда причиняет боль.
— Это не его вина. Он делает только то, что просит моя мать, — тихо говорю я, впиваясь зубами в нижнюю губу, когда его пальцы слегка касаются моей влажной кожи. Проверяет меня. Дразнит меня. — Она продает меня тому, кто больше заплатит.
Его пальцы делают паузу в своих исследованиях. — Что ты имеешь в виду?
Я тянусь к передней части его рубашки и медленно начинаю расстегивать пуговицы, удерживая взгляд на задаче, а не глядя ему в глаза, когда говорю: — Я должна быть помолвлена, Спенсер. Я уверена, что скоро будет сделано объявление.
— С кем?
— Ты его не знаешь. Он инвестиционный банкир. Намного, намного старше, и такой мирской. Он научит меня многому, я уверена. Мама продала меня ему, так что я больше не ее проблема, раз уж убить меня ложными болезнями не получилось. — Слова льются из меня одно за другим, как будто я их не контролирую.
Усмешка покидает его, и он возобновляет свои поиски, его большой палец прижимается к моему клитору, заставляя меня шипеть. — Ты забавная, Сил.
Я не ожидала, что он мне поверит. Я и раньше говорила подобное, но это никогда не сбывалось. Я не умерла. Меня не отправили в Австралию, не поместили в психиатрическую лечебницу, я не превратилась в лесбиянку, не поступила в Гарвард.
Все то, в чем я клялась Спенсеру, но этого не произошло.
Я непревзойденная лгунья. Эксцентричная богатая девушка, которая делает то, что хочет. Говорит то, что хочет. Покупает все, что пожелает.
Так это выглядит для внешнего мира, но здесь, прямо сейчас? С этим мальчиком, который уже стал мужчиной?
Я настолько реальна, насколько это возможно. И все равно он мне не верит. Я бы хотела, чтобы он мог видеть сквозь мой фасад. Чаще всего он может, но в последнее время я уже не уверена, какая я на самом деле.
Отбросив меланхолию, я сосредоточилась на происходящем. Как он прикасается ко мне. Мне нужно преследовать то чувство, которое я испытываю только со Спенсером. Это моя цель сегодня вечером.
Единственная цель.
Откинувшись назад, я упираюсь руками в стойку, все мое тело дрожит, когда он проводит пальцами по моей чувствительной коже. — Я серьезно, Спенс. Следующая глава моей жизни начинается со слов: — Однажды на свадьбе… — Разве это не романтично?
Он игнорирует мои слова, его взгляд сосредоточен на том, как он гладит меня. — Ты говорила мне, что никогда не выйдешь замуж.
 
— Похоже, я солгала. Ты действительно так удивлен? — Когда его взгляд встречается с моим, я поднимаю брови. — Я так и думала.
— Ты что — нибудь принимала перед тем, как прийти сюда? — Его пальцы делают паузу в своих исследованиях, и из глубины моего горла раздается разочарованное хныканье.
— Конечно, нет, — лгу я, раздвигая ноги шире. Так широко, как только могу. — Заставь меня кончить, Спенсер. Мне это нужно.
Я начинаю двигаться вместе с его поглаживающими пальцами, двигая бедрами. Прикусываю нижнюю губу, когда эти уверенные пальцы проникают в меня. Он медленно вводит их, изгибая пальцы и нащупывая ту таинственную точку, которая заставляет меня видеть звезды.
— Посмотри на себя, — пробормотал он, не отрывая взгляда от своей руки, которой он гладит меня. — Мокрая и обнаженная на моем кухонном столе. Ты как сбывшаяся мечта.
Мечта, которая не продлится долго, — вот что я хочу сказать, но не делаю этого.
Вместо этого я выдыхаю, выгибаю бедра вверх.
Он не отпускает. Нет, он делает только хуже, когда наклоняется надо мной, его язык проводит по одному твердому соску, затем по другому, оставляя их влажными и ноющими. Я не могу отвести взгляд, мои губы раздвинуты, когда он трахает меня пальцами и засасывает мои соски. Мой обычно застегнутый на все пуговицы Спенс греховно сексуален, когда его рубашка частично расстегнута, демонстрируя рельефный пресс, который он всегда скрывает.
Разве это плохо, что я ищу его только тогда, когда мне страшно? Когда я знаю, что все вот — вот рухнет? Привычки так трудно сломать, и с тех пор, как я ушла из школы Ланкастер, мы каждый раз играли именно так. Выводим друг друга из себя. Говорим глупости, которые перерастают в яростный спор, в результате которого я выбегаю, захлопывая за собой дверь. Клянусь никогда больше его не видеть.
Это всегда ложь.
Проблема в том, что в последнее время мое глупое дерьмо стало реальностью.
А он думает, что это все еще игра.
Вот что происходит, когда ты молод и богат, и кажется, что тебе нет дела до всего на свете. Ты притворяешься, что жизнь — это одна огромная игра, и ты участвуешь в ней, чтобы выиграть.
Спенс даже не понимает, что я уже проиграла. Я беру последнюю вещь только для себя, прежде чем мне придется довольствоваться утешительным призом.
— У тебя когда — нибудь появлялась на пороге девушка, на которой было только пальто и больше ничего? — Я опираюсь на локти, благодарная за длинные, широкие прилавки на его кухне, и задыхаюсь, когда он пригибается и прижимается ко мне.
Я закрываю глаза от стона и тянусь к его голове, погружая пальцы в его густые, мягкие волосы и прижимая его к себе, пока он вылизывает каждый дюйм моей киски. Он дразнит мою дырочку своим языком. Ласкает мой клитор, кружит вокруг него, ласкает.
Это сводит меня с ума.
Его руки ложатся на мои бедра, притягивая меня вперед, когда он отстраняется от меня, мои пальцы соскальзывают с его волос. — Не могу сказать, что это так.
Я уже даже не понимаю, о чем он говорит, но это не важно. Когда он возвращает свое внимание к моей киске, я наслаждаюсь ритмом его языка, его руки тянутся к моим бедрам, двигая меня вместе с ним. Вслепую, я протягиваю руку, и моя рука случайно задевает один из отброшенных бокалов для шампанского, и он скатывается со стойки, падая на пол с тонким звоном стекла.
— Не поранься, — шепчу я, надеясь, что бокал не задел его.
Он не говорит ни слова. Лишь рычит, касаясь моей кожи, и это ощущение сводит меня с ума. Я бьюсь о его ищущий рот, приподнимаюсь и хватаю его за волосы обеими руками, глядя на него сверху вниз, пока он смотрит на меня снизу.
Взгляд в его глаза — вот что делает это для меня. Его рот на моей киске, его пальцы глубоко проникли в нее. Волна поднимается, накрывая меня так внезапно, что я выкрикиваю его имя, кричу о своем удовольствии.