Хранительница

– Ненавижу мыть полы, – возмущалась сестра.
Я пропустил смешок.
Раньше всей грязной (в буквальном смысле этого слова) работой занимался Дэниел. Мы в свою очередь никогда не беспокоились о том, сколько всего ещё придётся сделать после того, как закончится наша работа, и поэтому следили по полной.
Он – причина, по которой мы до сих пор не оказались в тюрьме в компании Неро, который был бы отнюдь не рад увидеть нас там.
– Откуда в этом ублюдке столько крови, когда я выкачивала её из него на протяжении трёх дней?
Я предполагал, что он скончается быстрее, потому что ни я, ни Арабелла не умели приводить в чувство почти мертвецов, как это делал наш брат, однако она набралась немного терпения, чтобы это случилось не слишком быстро и оказалось для него отчасти мучительно.
Не так, как он того заслужил, но хоть что-то.
– Помочь?
– Не надо, – проворчала она, одной рукой вытирая лоб, а другой продолжая водить тряпкой по полу.
Конечно, услышать от неё другой ответ я и не надеялся.
Арабелла Делакруз, принимающая помощь.
Или ещё хуже – просящая её.
Мы же не в сексуальной фантазии мужчины, захотевшего подчинить её себе.
Она не просила о помощи, даже когда заявилась на нашу территорию шесть лет назад.
Она пришла и предложила союз, который при лучшем раскладе событий смог бы принести пользу обеим сторонам.
То, что мы стали семьей – случайность.
Хотя я с самого начала понимал, что Арабелла больше никогда не уйдёт от нас, потому что спустя восемнадцать лет своей жизни она, наконец, прибыла домой.
Я никому об этом не говорил, так как Дэниел до последнего противился ей, а Неро не верил в судьбу.
Но в конце концов всё случилось именно так, как я и думал.
Люди, которые принадлежат друг другу, не расстаются.
Внезапно Арабелла ударила ладонями о пол, издав горловое рычание. Её ногти лязгнули о грязную плитку.
Да, в Лас-Вегасе было лучше. Это место совсем не подходило для пыток. Здесь даже не было слива для крови! Никаких удобств для работы. Как наш братец справлялся с этим дерьмом?
– Лучше позову Дэниела, – решил я. – Только уйди до того, как он придёт, хорошо?
Он не откажется помочь, но лишнее напоминание о причастности Арабеллы к побегу Талии накануне их встречи – не лучшая идея.
– Мне нужно время. У него толстая кожа.
Я знал, что она собирается забрать голову Риккардо с собой, предварительно отрезав её.
– Отпишись мне, как закончишь.
Арабелла кивнула, поднимаясь с колен, окрашенных в красный. Я же развернулся и пошёл на выход. От меня несло кровью, стоило принять часовую ванну. Расслабиться. Подумать о…
– И ещё, Деметрио. – Арабелла остановила меня, заставив посмотреть на неё. – Найди ту девушку из ресторана. Мы катастрофически нуждаемся в ней.
– Нет. – Мой ответ прозвучал непривычно резко, и я сам удивился своему тону.
Это я катастрофически нуждаюсь в ней.
– Найди, – требовательнее повторила она, сдув кудрявую прядь, упавшую на лоб.
– Это…
– В следующем месяце ей исполнится восемнадцать, – зная наперёд, что я хотел сказать, успокоила меня сестра.
Восемнадцать?
– Ты получила сведения о ней?
Когда она успела? И как? Мы толком ничего о ней не знали.
Ни имени, ни места жительства, никаких данных, кроме возраста и ресторана, в котором она работала. Ресторан, точно. Возможно, они так же разговаривали до того, как запрыгнули ко мне в машину.
О чём ещё Арабелле было известно?
Я хотел знать всё.
Каждую незначительную для неё мелочь.
– Кто-то же должен был это сделать. Не всегда стоит полагаться на судьбу. – Арабелла встала на ноги, подошла к раковине и включила воду. – Ты знаешь, она любит играть в злые шутки с возлюбленными.
Я почувствовал жар в области своих ушей. Я ненавидел, когда они делали так, выдавая мои истинные чувства. Мне было нечего скрывать от Арабеллы. Тем более она уже поняла, кем была та девушка.
И приняла реальность раньше, чем это сделал я.
Вероятно, мой взгляд, которым я смотрел на неё тогда в машине, сказал ей об этом. Или то, что я молчал всю дорогу до квартиры, после того как отпустил её и позволил вернуться обратно в ресторан, когда обычно не закрывал рот.
  
Как она узнала?
Но в долгих и нудных раздумьях об этом не было никакого смысла, потому я знал, что вёл себя странно с тех пор, как встретился с ней лицом к лицу, и тоже больше не собирался отказываться признавать тот факт, что Ангел сама нашла меня.
 
Глава 4
 
Это когда-нибудь закончится?
Не проблемы, которые были у всех, а грязь под моими ногтями от чистки этих нескончаемых овощей.
Мне не могли доверить что-то более ответственное, поэтому я занималась подготовкой полуфабрикатов каждую ночь, чтобы к утру у поваров было всё необходимое. Моя зарплата уходила на то, что я ела, спала и принимала душ прямо на работе. Но меня вполне устраивало, пока я проводила здесь всё своё время.
А дальше?
Честно, я старалась не думать.
Хотя стоило.
Будущее было туманно.
Мечты, которыми я грезила, становились всё более недостижимы. Нужно было как можно скорее решить, что делать дальше, пока жизнь не превратилась в бесконечный круговорот, в котором с каждым днём я всё больше становилась не собой.
Предназначение.
Моё место было не здесь.
Это лишь промежуточная станция перед тем, как я наберусь сил, выйду на улицу и сделаю что-то, что изменит положение. Сомневаюсь, конечно, что в Рино в меня совершенно случайно врежется профессор медицинской школы Гарварда, без причин разглядит во мне потенциал и предложит учиться у него, но… фантазировать об этом перед сном было даже немного забавно. Такое вообще возможно?
Однако Гарвард был недосягаем даже при жизни мамы.
Цена на обучение возрастала с каждым годом, а у меня не осталось почти ничего из тех денег, что Мэй дала мне. Моих накоплений едва бы хватило на дорогу до Массачусетса.
Деньги.
Деньги.
Деньги.
Постоянные мысли о них раздражали меня, но я поняла важность их наличия, когда в доме перестала появляться еда и мне пришлось продать несколько своих вещей, чтобы купить поесть. Первое время я делилась с отцом, надеясь, что скоро он придёт в себя, найдёт работу и поймёт, как много я делала для нас.
А потом у меня почти ничего не осталось, и я стала есть на улице, чтобы он почувствовал себя голодным, как я, и наконец сделал хоть что-то. Только этого не случилось. Спустя некоторое время я решила узнать, ел ли он что-то сегодня, и он ответил, что ел, но не спросил меня в ответ.
Как ему могло быть настолько всё равно?
Почему они такие? Почему?
Мамы никогда так не поступали.
Они отдавали последний кусок торта под предлогом того, что не хотели, и встречали со школы с горячим обедом.
Не всегда, конечно. Моя много работала. Но когда у неё появлялся шанс, она всегда им пользовалась.
А он? Что он сделал для меня?
Лезвие заскользило под кожурой, отделяя её от картофеля в моей руке. Я не представляла на месте овоща часть тела своего отца. Нет. Но я злилась, вспоминая о нём. Всегда. Ничего хорошего не приходило в голову, когда он становился частью моего внутреннего монолога.
Забыла ли я то, что можно было вспомнить?
Или этого вовсе не существовало?
Ты сделал что-то хорошее для меня, папа? Позаботился обо мне? Защитил? Ты не интересовался, как у меня дела, что я чувствую, чем живу. Ничего, словно я никто. Ты был обязан делать это и вести себя как мужчина, а не лентяй-пьяница, в конце-то концов!
Картофель с плеском упал в воду, когда я резко сжала ладонь и он выскользнул из неё.
Кончик ножа врезался в среднюю фалангу безымянного пальца и оставил неглубокий порез. Пузырь из крови тут же стал набухать, поэтому я прижала его к губам. Металлический привкус распространился по рту.