Хранительница

Я должна напасть первой? Но если мы собирались спроецировать возможную ситуацию с клиентом, то это следовало сделать ему.
Разве нет?
– Знаешь, сомневаюсь, что борьба происходит именно так.
– Я не стану тебя бить.
Это заставило меня расслабиться.
Однако мы были здесь для противоположных ощущений.
– Значит, тебе следует найти для меня мужчину, который станет.
Как будут делать те, к кому вы меня отправите. Я была уверена, что ударить женщину – меньшее, на что они способны, так что по-хорошему ему стоило показать мне большее.
Чем бы оно ни было.
– Мужчинам лучше держать руки при себе в твоей компании, Эбигейл.
Тон, который использовал Деметрио, значительно отличался от его прежнего. Будто слова произносили и вовсе разные люди.
– Почему?
– Потому.
И едва ответ успел слететь с его губ, он напал на меня, когда я уже решила, что он не сделает этого. Только Деметрио не ударил меня, а подхватил и закинул к себе на плечо. Мир буквально перевернулся вверх тормашками.
– Что ты делаешь? – проворчала я.
Кровь стала приливать к голове, из-за чего в глазах потемнело. Пришлось сильно зажмуриться и потрясти ей, чтобы быстро избавиться от дереализации в пространстве.
– Ты хотела бороться, – напомнил он. – Пожалуйста. Заставь меня отпустить тебя.
Его ладони крепко лежали на моих икрах и прижимали ноги к своей груди, не позволяя мне пошевелить ими. Я всё равно попыталась, но это не увенчалось успехом.
– Но хочу предупредить, Куколка, сделать это будет очень сложно, – усмехнулся Деметрио.
Его безусловная уверенность в себе и своей физической силе надо мной была очень кстати. Ублюдки будут вести себя так же, поэтому это на самом деле неплохая проекция.
Я зарычала, пытаясь вновь дотянуться пяткой до его носа, как в нашу вторую встречу, но в ответ получила только смешок. Деметрио стал вышагивать по рингу, будто я не весила ровным счётом ничего. Лёгкая добыча.
Мой кулак прилетел по его пояснице, но никакой реакции на это не последовало. Тогда я приложила ладони к его спине и попыталась выпрямиться, отталкиваясь от неё.
Если я упаду, то и он тоже.
Только ничего снова не вышло, потому что он тут же вернул меня в прежнее положение своей свободной рукой, хотя всё время до этого я была уверена, что он держит меня обеими. Я не могла справиться всего лишь с одной его рукой. Господи!
Я разозлилась, повиснув обратно. Уже казалось, что выхода нет, однако когда мои ладони коснулись мягкой ткани его шорт, в голову пришла ужасная, глупая и самая нелепая идея.
Но всё-таки идея. Какая-никакая.
Хочу предупредить, Куколка, сделать это будет очень сложно.
Сложно?
Я так не думала.
Проделав ещё несколько безуспешных попыток, позволяя Деметрио поверить в свою несомненную победу, дождалась, когда он немного расслабится, давая мне привилегию, которая была ни к чему. Потому что я уже ухватилась пальцами за резинку его шорт и быстро дёрнула вниз настолько, насколько смогла.
Разумеется, я оставила на нём трусы, хотя можно было наверняка избавиться и от них, но проделанного оказалось достаточно. Деметрио резко отпустил меня, позволяя спрыгнуть с него, пока он натягивал шорты обратно на свои бёдра.
Я понимала, что, вероятно, такой трюк не сработал бы ни с кем другим, однако сейчас мне нужно было победить именно его.
И я это сделала.
Смех до боли разрывал моё горло, поэтому, не собираясь страдать от этого, я позволила себе открыто смеяться над Деметрио, даже не думая о том, что это может ещё сильнее разозлить его.
Потому что он тоже улыбался.
– Никак не думал, что когда девушка разденет меня, она будет смеяться, – покачав головой, выдохнул он.
– Почему? – продолжив хохотать, спросила я.
Деметрио пожал плечами, усмехнувшись.
О… Ох, понятно…
Или я не о том подумала?
Или… Эбигейл!
Я потрясла головой, избавляясь от дурных мыслей. Деметрио в это время закончил приводить себя в порядок и поднял с края ринга тренировочные перчатки, которые я не заметила до этого.
  
Две пары – для него и для меня.
Белые и чёрные.
– Знаешь, что с этим делать? – кинув в мою сторону одни из них, спросил он.
***
Следующие пятнадцать минут мы боксировали. Молча, словно оба чувствовали себя неловко после того, что я сделала, несмотря на то что в конце концов Деметрио похвалил мою хитрость.
Мне нравилось, когда мужчины молчали. Так они казались умнее и человечнее, чем были на самом деле. Однако с ним всё было немного иначе. Большую часть времени он смешно шутил, заставляя меня забывать, почему и зачем я здесь.
На прошлой неделе, когда мы прогуливались по торговому центру в поиске нужного платья, Деметрио не заметил стеклянную дверь и врезался в неё, так как был слишком отвлечён мной и историей, которую рассказывал мне.
Я хотела, чтобы он проронил хоть слово, за которое мы оба смогли бы зацепиться для последующего диалога. И словно услышав мои внутренние мольбы, Деметрио решил узнать:
– Почему двести пятьдесят?
Это не то, что я ожидала услышать, но… поступление не было моим секретом, так ведь?
– Этого хватит для оплаты первых четырёх курсов в медицинской школе, – ответила, сильно треснув своей перчаткой по подушкам для отработки ударов, которые служили защитой для его ладоней.
Даже не придётся выбирать самый доступный вариант. Этих денег будет достаточно для одной из лучших программ. Однако только для её начала. После придётся думать, как поступать дальше. Я никак не смогу заработать ещё столько, тратя всё время на учёбу, поэтому нужно будет добиться бюджетного места. Любым способом.
– Хочешь учиться?
Я нахмурилась, приподняв голову и посмотрев ему в глаза.
– Кто не хочет?
– Много кто.
Люди переоценивали свои возможности без точных знаний. Это было важно. Везде. А в медицине без них никуда. Априори невозможно.
Я хотела начать обучение не только для того, чтобы в итоге стать врачом. Мне на самом деле был интересен сам процесс. Этапы, которые когда-то прошла моя мама.
– Ты где-нибудь учишься?
На вид ему было… около двадцати? Но это если не смотреть ниже его лица, потому что Деметрио обладал телом взрослого мужчины, который всё свободное время проводил в тренажёрном зале.
– Когда тебя воспринимают за орудие убийства, – признался он, – особо не задумываешься, что можешь сгодиться для чего-то другого.
Значит – нет. Он никогда не хотел? Его вообще интересовало что-то, кроме работы на синдикат? Или в ДНК детей Каморристов было вложено отсутствие рвения к человеческим интересам?
Дети оставались детьми, кем бы ни были их родители.
Мне хотелось узнать, но я понимала, что это не моё дело, поэтому, подавив интерес, ответила:
– Понимаю.
– Понимаешь? – удивился Деметрио.
– Отчасти.
Я нанесла ещё один удар, опустив взгляд обратно к уровню его вытянутых перед собой ладоней и торса. Он даже не вспотел, когда я, казалось, была готова выпить всю оставшуюся в этом зале воду и свалиться на пол от усталости.
Отсутствие когда-то привычных мне тренировок сказалось на уровне выносливости.
– Я участвовала в боях без правил на протяжении года.
Толку было скрывать это от него?
Раньше, ещё учась в школе, я всеми силами пыталась сохранить свою настоящую жизнь в тайне, но сейчас мне уже было всё равно.
К тому же я всегда была болтлива. Мало кто выдерживал меня. На самом деле только мама, Кая и ещё один человек, но скорее у него просто не осталось выбора. Я разговаривала с ним всего один раз. Вероятно, на второй он бы сбежал, как и любой другой.
И это нельзя было назвать разговором. Я говорила – он слушал и иногда давал односложные ответы на мои вопросы.
Поэтому только мама и Кая были моими верными слушательницами.
– Тебе семнадцать, – напомнил Деметрио, будто я забыла свой собственный возраст.