Розмари (СИ)

Чувство было такое, словно я бежала длительный марафон, а по его окончанию на меня вылили ведро ледяной воды. По коже прошелся мороз, а внутри всё горело, будто адским пламенем. Я буквально вжалась лбом в окно машины, чтобы попытаться увидеть хотя бы силуэт промчавшегося внедорожника, но он уже бесследно куда-то исчез.
— Роза, с тобой всё в порядке? — настороженно спросил Френсис, поставив свою игру на паузу.
— Ага, — рассеянно ответила я, всё еще ощущая отголоски слабого прикосновения колючей и тяжелой энергетики.
До клиники мы добрались безо всяких происшествий. Не было ни «хвостов», ни каких-либо подозрительных машин. Это успокаивало. Возможно, люди, которые ведут охоту на Дьявола, поняли или узнали, что от меня нет никакого толку и бросили затею укокошить мое бренное тело. Довод был слабым, но в тот момент, я почему-то в него беспечно поверила.
— Ты со мной пойдешь? — теперь пришла моя очередь задавать вопросы Френсису. — Или в машине останешься?
— С тобой пойду, надеюсь, внутри есть хороший кафетерий.
Водитель нас сопроводил до самой больницы, или как правильно стоило называть это здание? Пока я разговаривала с девушкой на рецепции и пыталась узнать у нее, где можно найти доктора Соммера, Френсис отправился на поиски кафетерия.
Вскоре я вместе с водителем уже поднималась на лифте. Выйдя в просторный светлый холл, я глазами поискала нужный мне кабинет и почти сразу же его нашла. Водитель остановил меня одним коротким жестом и пошел вперед, словно разведывая обстановку вокруг. Всё это мне показалось глупым и до ужаса нелепым, в холле были другие посетители и доктора, среди них мне явно ничего не угрожало. Но вспомнив, что тех людей с пушками не остановил людный клуб и то, кому он принадлежит, я всё же позволила мужчине выполнять свою работу.
Остановившись у двери кабинета, на которой висела золотая табличка с фамилией и инициалами доктора Соммера, мой охранник и водитель в одном лице, первый зашел внутрь. Наверное, это уже было слишком. Со всем моим уважением к психоаналитику, он-то уж точно не мог причинить вреда, а даже если и попытался, я безоговорочно одержала бы победу.
Водитель подозрительно долго не выходил из кабинета, и я решилась зайти. Заглянув внутрь, я никого не увидела, но, не успев отреагировать на внезапное исчезновение мужчины, ощутила удар по голове. Всё перед глазами поплыло и померкло.
  
12
 
Непонятный глухой стук заставил меня прийти в себя. Тихое шарканье чьих-то шагов почему-то до чертей меня испугало. В голову тут же полезли самые страшные и откровенно жестокие картинки возможных дальнейших событий. Кто-то ударил меня по голове и не исключено, что сейчас я находилась в логове убийцы. Бред полнейший, но на волне муторного страха, я и в него готова была поверить. Идиотка! Зачем я вообще зашла в тот кабинет?! Зачем вообще поехала, когда знала, что не следует этого делать?! Дура! Круглая дура!
Вновь раздался глухой шум, но уже значительно ближе. Я вздрогнула и решила всё же открыть глаза, как ни крути, а от правды не скрыться. Слабость в теле отсутствовала и возможно у меня вполне могло получиться обезвредить тех подонков, которые напали на меня. Набрав в легкие побольше воздуха, я резко распахнула глаза и вскочила с кровати. Комната немного закачалась, но вскоре всё пришло в норму.
Напротив меня стоял испуганный Калэб. Нас разделяла исключительно одна кровать, на которой красовалось смятое одеяло со знакомым мне рисунком Черепашек-Ниндзя на темно-синем фоне. Я часто заморгала, искренне не поверив в реальность происходящего. Калэб замер на одном месте, держа в руках маленькую чашечку с узором какого-то цветка. Из чашечки шел пар, видимо, внутри был чай или кофе. Взгляд сам собой скользнул по заметено исхудавшей фигуре моего друга, которая была скрыта за простыми спортивными штанами и желтой футболкой с изображением улыбчивого Микки Мауса. Глянув на кеды, я с досадой отметила, что шнурки были развязаны и волочились по полу.
 
— Прости, я всего лишь хотел налить чай, — извиняющимся тоном произнес Калэб, и в этот миг я отчетливо поняла, что всё вокруг — не иллюзия, а реальность.
Я осмотрела до боли знакомую комнату с ее игрушками, настенными часами в виде летучей мыши Бэтмена и большой удобной кроватью, в которой я когда-то сладко спала вместе с Калэбом. Сердце больно сжалось от тоски по утраченному времени, а на глаза неожиданно выступили слезы. В этом доме я постоянно становилась непростительно слабой и сентиментальной.
Калэб, не делая резких движений, осторожно поставил чашечку на блюдце и улыбнулся мне. В его глазах тоже стояли слезы. Я не смогла сделать еще один вдох, не смогла ничего проанализировать. Всё, что происходило до этого, резко стало глупым и совершенно неважным. Голова немного болела в том месте, куда меня ударили, но мне было всё равно. Калэб стоял рядом, живой и невредимый. В груди невыносимо заныло от счастья.
Я медленно обошла кровать и вместо того, чтобы обнять Калэба до хруста в костях, наклонилась завязать ему шнурки. Не знаю, почему я сделала именно это, просто посчитала нужным. Важным.
— Мотылёк, — тихо и сдавленно прошептал Калэб. Его голос стал той последней каплей, после которой я уже не смогла сдержать слез.
— Малыш, — я поднялась и крепко его обняла, задыхаясь от радости и нежного чувства, что разлилось по всему моему телу.
Не помню, сколько мы вот так простояли, крепко обняв друг друга, тихо всхлипывая и глотая сладкие слезы счастья. Калэб… Мой большой-маленький друг… Он, как и прежде, был окутан ароматом молока и шоколада. Этот запах успокаивал меня, придавал новых сил, не позволял сдаться.
— Знаешь, мне совсем нечем дышать, — хохотнул Калэб и поцеловал меня, как ребенок, в щеку.
— Прости, — я отпустила его и слабо улыбнулась. В голове крутилось столько слов, которые я хотела сейчас сказать этому человеку, но в то же время никак не получалось связать между собой и двух предложений. — Калэб, — неуверенным тоном обратилась я к нему и тут же осеклась, ощутив острый укол вины.
— Не нужно, — с серьезным выражением лица сказал он.
Я уже и забыла, что временами мой друг умел быть ребенком с глазами взрослого, мудрого человека. Этого его «не нужно» немного облегчило мои угрызения совести. Он всё прекрасно понимал и не винил меня ни в чем.
— Я скучала, очень по тебе скучала.
— Я тоже, — Калэб отвел взгляд в сторону. — Так сильно скучал, что даже разучился завязывать шнурки, представляешь? — он неловко заулыбался. — Хочешь чай? Хэтти его принесла, чтобы ты попила, когда придешь в себя. Я хотел разлить в красивые чашечки, но не совсем получилось.
— Хочу, ужасно хочу! — я подошла к прикроватной тумбочке, на которой стоял поднос с двумя чашками и дымящимся чайником. Чуть поодаль я заметила фигурку Бо Пип. Это была моя первая игрушка, которую я взяла в руки в этом доме. Помню, раньше она хранилась в коробке с остальными игрушками, а теперь нашла другое, более значимое место.
Разлив чай по чашкам, я протянула одну из них Калэбу. Мы с ногами уселись на кровать, и некоторое время просто молча наслаждались вкусным, немного остывшим напитком. Меня обуяло чувство, словно я вернулась домой или наконец-то оправилась от затяжной болезни.
Вне этой комнаты, этого маленького детского мира, витали все те проблемы и нелегкие вопросы, которые я обязана была задать и узнать на них ответы. Но мне так не хотелось пересекать ту черту, что разделяла две совершенно полярные между собой Вселенные. Но всё-таки один вопрос было бы логично задать, чтобы внести немного ясности в происходящее.
— Как я здесь вообще оказалась?
— Тебя Лерри привез, — беззаботно ответил Калэб. — Он только недавно вернулся из длительной командировки. Рано утром куда-то уехал, а потом вернулся с тобой. Сейчас опять где-то ездит.
В голове никак не могла ужиться мысль о том, что Лерой вновь занял одну из ключевых ролей в моем существовании. Значит, мои ощущения были, верны и там, на дороге, действительно мелькнул «танк» Грейсона? Память отшвырнула меня на несколько часов назад… Господи! А что же произошло с Френсисом и нашим водителем?! Где доктор Соммер?! Стало тревожно, и эфемерный покой тут же осыпался крошевом из осколков у моих ног. Нужно было всё срочно выяснить и ничего другого как обо всем расспросить Хэтти, я не смогла придумать.