Три короны (СИ)

Маленький гоблин печально вздохнул и потёр кончик своего длинного носа.
— Если только… — наставник пристально посмотрел на меня. — Если только король не использует свою силу.
Начался форменный бедлам. О том, что король владеет магией огня, знали уже все. Да и трудно было утаить такое, когда я сначала уничтожил каменного призрака, а потом расплавил половину Зала Разрушений.
Дар Фундин вскочил со своего места и закричал, что не позволит подвергать опасности жизнь короля. Эримиэль его поддерживал. Мастер Груммботт парировал на это, что если не уничтожить лича, то потери будут катастрофическими, а сам он не сможет справиться одновременно с личем и его охранниками-шаманами. И что тогда всё будет бессмысленно. Рубан влез в перепалку и выкрикнул, для убедительности стукнув закованным в латную перчатку кулаком, что его гномы не боятся каких-то там личей и что они всех порубят в мелкую капусту. На что уже Накилон, Тирон, Храванон и Халлон вскочили и гордо заявили, что их эльфы ни в чём не уступят гномам и вообще прекрасно справились бы и сами.
— Молча-а-а-ть!!!
Перебранка мгновенно смолкла, как отрезало. Взоры всех присутствующих сошлись на мне.
— Всем слушать меня и не перебивать, — уже спокойным голосом продолжил я. — Долг короля в том, чтобы заботиться о своих подданных. Даже если это и опасно. Поэтому я отправляюсь на фронт вместе с мастером Груммботтом. Это не обсуждается.
Я осмотрел притихшее собрание, прочистил горло и продолжил:
— Ещё есть что-то такое, что я должен знать?
Посол Фундин, как первоклашка на уроке у строгого учителя, поднял руку.
— Дар Фундин, вы хотели что-то добавить?
— Да, ваше величество, я хотел сказать, что наш король объявил о сборе ополчения. Очень многие гномы решили взять в руки оружие и отомстить нашим извечным врагам. Так что ждите пополнение в рядах вашего войска со дня на день.
— Отличная новость, дар Фундин, просто великолепная! А теперь прошу меня простить, нам надо переговорить с мастером Груммботтом. Нет-нет, останьтесь. Вам ещё многое следует обсудить. Лэр Эримиэль, прошу вас, продолжайте.
И, кивнув всем, в сопровождении гоблина, вышел из зала заседаний. Наставник шёл рядом, непривычно молчаливый.
— Похоже, учитель, что у нас нет выбора.
— Выбор есть всегда, ученик. Всегда. Но ты решил правильно. И ты будешь не один.
***
«Ну, вроде все…»
Затянув походный мешок, Ситана перекинула его через плечо, развернулась к окну, но вдруг остановилась.
Медальон. В нем ведь магия отца, а значит, он найдет ее, где угодно.
Ситана торопливо расстегнула куртку и потянула за кожаный ремешок. Волосы она привычно откинула, но тонкий ремень, на котором держался амулет, застрял в бороде, так что пришлось, в конце концов, снять мешок и распутывать.
Без медальона гнома почувствовала себя беззащитной. Сами собой всплыли события позапрошлой ночи, плющ, по которому предстояло сейчас спускаться.
Держа медальон на вытянутой руке, Ситана все никак не могла решиться: казалось, стоило только разжать пальцы — и из стены потянутся змеевидные черные отростки… Гнома потрясла головой. Нет, она докажет отцу, докажет… Не помогло. Потом вдруг вспомнила непривычно серьезного Глима, который заглянул к ней вечером и сообщил, что все готово, и решительно положила талисман на кровать. Затем шагнула к окну и осторожно приоткрыла ставни.
Сегодняшняя ночь была безлунной. Перебравшись через подоконник, Ситана глубоко вздохнула и ухватилась за плющ. Повисела на вытянутых руках, всматриваясь в живой ковер на стене, и только убедившись, что никакие щупальца не тянутся через густую листву, медленно поползла вниз. Торопиться было нельзя: малейший шорох — и может засечь эльфийская стража.
«Эльфийская»… Ситана замерла от удивления. Ну да, именно так она и подумала: «эльфийская стража», а не «стража длинноухих». Потом улыбнулась и двинулась дальше. Вскоре она уже бесшумно спрыгнула на нижнюю галерею, с нее — на землю и боковыми аллеями тихонько выскользнула из королевского парка.
 
Самое трудное осталось позади: с прибытием хирда гномов на улицах столицы заметно прибавилось — эка невидаль! Главное, поскорей найти таверну. Глим, конечно, рассказал, как туда добраться, но ведь это же Глим! Ситана себя одернула: она все еще невольно продолжала красться, а надо идти открыто, никого не таясь.
Топать в тяжелых мужских башмаках было непривычно и весело. Она все-таки вырвалась, и рядом, наконец, не было отца, который не отпускал буквально ни на шаг. От непривычной свободы кружилась голова, и хотелось смеяться, когда, недовольно морщась, оглядывались идущие впереди эльфы.
«Да, эльфы!» — Ситана мысленно показала язык, всем, кто называл их длинноухими.
Кстати, и таверна нашлась легко. Ну вот зачем смеяться над Глимом? Хороший парень, толковый. То, что он указал кратчайший путь, можно было не сомневаться: группки по двое, по трое бряцавших оружием бородачей направлялись именно туда. На обогнавшую их Ситану никто не обращал внимания: ну, идет себе пропустить кружечку эля паренек и идет.
Таверна встретила дымом и хохотом. В первую минуту Ситана ослепла и оглохла, но ненадолго: приглядевшись, она вскоре приметила сидевшего в одиночестве Глима.
— Привет, братец!
От неожиданности Глим аж подскочил, но не оплошал:
— Привет, Дили! А я уж заждался.
Хлопнув братца по плечу, Ситана с грохотом плюхнулась на скамью:
— Дай-ка хлебнуть, совсем пересохло в глотке, — с этими словами она решительно приложилось к Глимовой кружке.
— Мастер Груммботт меня убьёт, — глядя, как Ситана одним глотком опрокинула в себя эль, прошептал маленький гном.
***
Лошадь. А почему, собственно, лошадь? Я скептически смотрел на белоснежного скакуна, стоявшего в стойле королевской конюшни. Или это не лошадь? В смысле, не кобыла? С этого ракурса не видно, что там у неё сзади. Видимо почуяв мою неуверенность, непарнокопытная сволочь ехидно фыркнула мне в лицо.
Что я делал в конюшне? Ну так Эримиэль, чтоб ему пусто было, решил обставить моё отбытие к театру военных действий с помпой: мол, пусть эльфы видят, какой герой их король. Политическая необходимость, видите ли. А по-нашему говоря, простой пиар и понты корявые. Но что для Профа политика, то для меня — геморрой. Я ведь лошадей только в телевизоре да на картинках видел, а уж чтобы ездить на этом — боже сохрани! Я типичный городской житель, какие лошади?
Но король должен обязательно выезжать из столицы верхом на белоснежном скакуне, и никак по-другому, иначе несоблюдение традиций. Хотя традиций этих я уже и так нарушил немыслимое множество, как мне доложил Эримиэль. А то, что я в дружеских отношениях с гномами, многим высокородным эльфам вообще, как серпом по известному месту. Когда Проф мне это сообщил, я впервые захотел кого-нибудь укоротить на голову, раз уж языки за зубами держать не умеют. Ладно, пока не стану ничего предпринимать: не стоит во время войны создавать в самом сердце королевства очаг недовольства. Вот вернусь победителем, тогда ни одна сволочь пикнуть не посмеет: победителей, как известно, не судят. А не вернусь… Тогда мне будет уже всё равно.
Я продолжал недоверчиво разглядывать… всё-таки жеребца: некоторые типичные детали у кобылы бы, точно отсутствовали. Жеребец отвечал мне тем же.
— Ну что, морда ехидная, дружить будем?
Конь пренебрежительно фыркнул и отвернулся. Ладно, попробуем по-другому. Я достал из кармана, специально для этой цели уворованные с кухни тётушки Туи несколько кусочков колотого сахара. Благородная скотина мгновенно перестала изображать из себя недотрогу и заинтересованно потянулась к лакомству.
— Ну вот, другое дело.
Улыбаясь, я наблюдал, как жеребец своими бархатными губами деликатно снял с моей ладони сахар и довольно захрустел. В конюшне было много лошадей, но королевский конь стоял в отдельном стойле, да и спутать его с остальными было тяжело. Высокий, мощный, с переливающимися под лоснящейся шкурой мускулами. Красавец! Как тебя зовут-то хоть? Благо спрашивать никого не пришлось, конюших я выгнал сразу, чтобы они не увидели, что я коня впервые вижу. На стенке каждого стойла была прибита золочёная табличка с именем лошади.