Месть демонов (СИ)

Еще несколько шагов по наклонной дорожке, и свет осветил подробные, яркие картины на стенах. Люди. Ряд по обе стороны от нас, каждый немного отличается по стилю и внешнему виду. Все изображенные персонажи, один за другим, были одеты в белое и шли по дорожке лицом вперед.
— Что…
— Ш-ш-ш, — шикнула старуха, сверкая узкими глазами, наполовину скрытыми под обвисшей кожей.
Ну и ладно.
  
— Прости, — пробормотал Райкер, его дыхание защекотало мне ухо. — Это священные туннели, посвященные нашим умершим, и считается, что приводить сюда чужаков — плохая примета. Старейшины пускают тебя сюда только потому, что у нас нет выбора, и они в отчаянии, но они боятся разгневать мертвых, так что, наверное, будет лучше, если ты промолчишь.
— Хм, — хмыкнула старейшина.
Я выгнула бровь, смутившись. И он не мог сказать мне об этом раньше? Почему?
— Я не знал, что мы сюда придем, — ответил Райкер. Видимо, по моему лицу было легко все прочитать.
— Хватит, — сказал старик.
— Ты не уважаешь мертвых своей пустой болтовней, — огрызнулась женщина.
Они казались парой, созданной на небесах.
Наши тихие шаги заполнили тишину. Жуткие картины продолжались, как будто изображенные на них люди шли рядом с нами.
«Кто все эти люди?» — показала я Райкеру. Он передал факел Харпер.
«Каждая картина представляет того, кто ушел из жизни, — ответил он. — Мы не хороним своих мертвых, как это делают ваши люди, а сжигаем их останки. Немного пепла смешивают с краской, и семья чтит, а в память о них рисуют их портреты на этих стенах, рядом с их предками.»
Как увлекательно. Мой взгляд пробежался по другим рисункам. Трудно было представить, что каждый из этих людей прожил свою жизнь и ушел из жизни. Я никогда не узнаю, кто они, но кто-то другой узнает, и они никогда не будут забыты.
Впереди мелькнул свет факела, и Райкер застыл рядом со мной. По моему позвоночнику поползла тревога. Мы подошли к свету и увидели большое скопление людей, сгрудившихся вдоль пустой части стены. Одни держали факелы, другие несли миски с краской, третьи орудовали кистями. Несколько человек подняли голову, и их глаза сузились, когда они посмотрели на нас.
Молодой человек вышел вперед, его лицо исказилось от ярости, и он указал на нас с Харпер, прорычав что-то на языке Чужеземцев. Несколько человек кивнули, остальные наблюдали за происходящим с расширенными глазами.
Наша группа остановилась, и я выглянула из-за плеча Райкера. Старуха что-то ответила молодому человеку, жестикулируя рукой. Губы мужчины скривились от отвращения, его взгляд остановился на мне, и я с трудом сдержалась, чтобы не отпрянуть. Райкер не позволил бы ему причинить мне боль, но я чувствовала себя неловко из-за того, что помешала им в их горе. Они все еще рисовали своих близких; не так уж давно они их потеряли.
Мужчина еще что-то прорычал и, выхватив факел, раздраженно пронесся мимо нас, плюя нам под ноги. Я вздрогнула, а Райкер напрягся и сделал полшага в сторону юноши, но я схватила его за плащ, и он остановился.
«Все в порядке, — прожестикулировала я. — Это я ступила на их священную землю. Они имеют полное право злиться».
«Не правда, — отчеканил Райкер, его движения были дерганными от раздражения. — Мы пытаемся их спасти. И, возможно, если бы нам это удастся, они перестанут быть такими враждебными».
— Идемте, — сказал старик, даже не оглянувшись, и с трудом двинулся вперед.
Я снова зашагала в ногу с Райкером. «Кто они все?»
Райкер перевел взгляд с меня на мокрые картины, и его лицо вытянулось. «Это те, кто погиб во время последнего визита Лилит».
Я резко втянула воздух, еще больше понимая ненависть молодого человека. Видеть нас с Харпер было лишь ужасным напоминанием о женщине, которая лишила его семьи. Я опустила голову, и Райкер провел рукой по моей руке.
— Это не твоя вина, — прошептал он.
Я знала, что это так, но я все равно была частью этого, и все еще чувствовала себя виноватой.
Через несколько минут Райкер остановился рядом со мной. Туннель закончился большой пещерой, от которой ответвлялись другие туннели. Потолок высоко поднимался над головой, по всему помещению были расставлены факелы, а у дальней стены висели картины. Они были яркими, полными жизни и красок, а за каждым изображенным телом поднималась пара великолепных крыльев самых разных цветов: черных, белых, серых, коричневых, пятнистых, и даже пара красных крыльев, распростертых на камне. Изображения занимали большую часть стены, и, когда мы приблизились, мое сердце сжалось, когда я узнала самую новую картину прямо над нами. Рейнор.
— Короли и королевы нашего прошлого, — сказала старуха, низко склонившись перед стеной. Я просмотрела другие изображения, обратив внимание на мужчину со стальными глазами чуть выше и правее Рейнора. Неужели это Орион? Король, от рук которого его сын и внук жестоко пострадали?
Старик последовал примеру своей спутницы, поклонившись так низко, что я подумала, что он сломается. Пема стояла неподвижно и смотрела на изображения, стиснув зубы и кулаки. Что она там увидела? Двух мужчин, чьи действия по неосторожности привели к гибели ее родителей?
Пема помогла женщине встать, и они со старейшинами отошли в сторону. Райкер шагнул вперед, уставившись на картину с изображением своего отца. Он тоже склонил голову, и старейшины направились к другому туннелю, ответвлявшемуся в правую часть комнаты. Харпер присоединилась к нам, свет факела мерцал в ее голубом взгляде, когда она смотрела на человека, которого любила и потеряла. Было очевидно, что и она, и Райкер все еще в трауре, поэтому я отвернулась, не желая вторгаться в приватную обстановку.
— Не будем мешкать, — сказала женщина, ее голос был едва громче шепота.
Я взяла Райкера за руку и сжала. Он ответил мне тем же и откашлялся. Мы направились за нашими спутниками, и я похлопала Харпер по плечу, когда мы проходили мимо. Она слегка кивнула мне и, вытирая глаза, пошла следом.
Мы вошли в туннель, и я была рада, что он оказался не очень длинным. Харпер подняла факел повыше, и всего через несколько футов путь преградила большая металлическая решетка.
— Там покоится наша великая мать Ева и архангел Уриэль, — сказал старик, и в его голосе прозвучал благоговейный трепет. — Только те, кто владеет божественным пламенем, могут открыть врата.
Райкер глубоко вздохнул и высвободил свои пальцы из моих. Подойдя к воротам, он поднял руку, и на его ладони зажглось золотое пламя. Мои глаза расширились. Я впервые видела, как проявляется его божественность. Пламя было гораздо сильнее, а цвет намного насыщеннее, чем тот, который могла призвать я. Он поднес руку к воротам, и огонь охватил их, пока металл не исчез, а золотое пламя жадно лизало окружающий камень.
— Быстрее! — старейшины зашагали вперед под огненной аркой вместе с Пемой, а мы с Харпер последовали за ними. Райкер прошел, и в ту же секунду, как он погасил пламя, врата снова появились в туннеле, заставив меня подпрыгнуть.
— Все в порядке. — Райкер улыбнулся, снова прижимая меня к себе. Вместе мы пошли по коридору и свернули за угол. Я замерла на месте. Туннель привел нас в пещеру гораздо меньших размеров, чем та, которую мы покинули, а потолок и стены покрывали тысячи разноцветных кристаллов, словно мы ступили в гигантскую жеоду [1]. Свет от факела, который держала Харпер, мерцал сквозь кристаллы, заставляя их словно светиться. Я смотрела, завороженная меняющимися узорами, которые отбрасывал свет, танцуя по комнате.
Рука Харпер, дернувшая меня за плащ, остановила меня. «Пойдем посмотрим, зачем мы здесь», — показала она руками, приглашая пройти меня вперед.
Я, спотыкаясь, последовала за ней и Райкером. В центре комнаты покоились два каменных саркофага. Старейшины стояли перед ними на коленях, склонив головы и сложив руки. На левом саркофаге стояла скульптура ангела со сложенными крыльями и каменным мечом, прижатым к груди. Справа стояла статуя молодой женщины, державшей в руках каменное яблоко. Мои глаза расширились.