От имени Земли
* * *Нежная рука погладила его по лицу. От неё пахло Землёй. Невероятно. Тонкие ароматы масел, которые, порой, использовала Рашми, словно были наполнены самой жизнью, это воспринималось одновременно как нечто близкое и нечто бесконечно далёкое, как дом. Айк поцеловал руку девушки и открыл глаза. Патил улыбалась, сидя на краешке его кровати.
– Доброе утро! – звонко произнесла она. – Я решила не давать тебе спать долго, а то ты пропустишь много интересного.
– Что же я пропущу? – спросонья решил уточнить Кинг. – Я же поставил будильник, всё рассчитал, чтобы поспать ровно три часа.
– Ты поспал два из них. Знаю, ты бы хотел ещё вздремнуть, но тут с Земли пришла какая-то инструкция о том, какие меры надо предпринять. Крис требует, чтобы мы все её изучили. А ещё вот-вот придёт список вопросов для пришельцев, которые надо будет задавать. Думаю, ты бы ни за что не простил нас, если бы мы без тебя провели подготовку к переговорам.
Эх, Раш, детка, ты же не знаешь, что Айк уже получил инструкцию. И есть мысль, что она тебе не понравится. Да. Хороший вопрос, как отнесется она к тому, что ему придется сделать? Чутьё подсказывало полковнику, что он может потерять всё. Ночью Кингу казалось, что существует риск потерять дружбу, но только сейчас ему пришло в голову, что можно потерять и её. На лице мужчины, должно быть, отразилась тревога, чёрной бурей пронёсшаяся в душе, потому что Рашми стала серьёзной и спросила:
– Айк, что-то не так? Ты какой-то хмурый. И такой уставший… Наверное, я зря тебя разбудила.
– Нет, детка, что ты, – Кинг постарался вернуть на лицо улыбку, – просто я вдруг вспомнил, что нам предстоит сегодня, и, несмотря на важность момента, это означает, что я проведу меньше времени с тобой. Так и хочется послать инопланетянам сигнал, чтобы приходили завтра!
Рашми рассмеялась и потрепала его по волосам.
– Нет уж, давай сделаем всё вместе, станем героями, а потом кого-то ждёт ещё одна сладкая ночь!
Или удивлённые и разочарованные глаза, а может и презрение. Трудно найти плюс, способный перевесить такой огромный минус. Стоит ли вся его служба, присяга, в конце концов страна с проклятыми амбициями мирового лидера, любви одной маленькой индийской девушки? У Айзека не было ответа.
Миллионы мужчин до него задавались тем же вопросом. Долг. Присяга. Честь. Дружба. Любовь. Всё это веками стояло на чашах весов, и ни одно решение никогда не было правильным, потому что сама попытка взвесить подобные вещи превращала Человека в животное или машину. Нет и не может быть правильного ответа на заведомо неправильный вопрос. Вот в чём дело. Вот что нужно понимать. Никогда нельзя выбирать. Наоборот, нужно сделать всё, чтобы вопрос выбора отпал, чтобы сохранить каждую ценность, остаться Человеком.
– Раш, ты меня любишь? – внезапно даже для самого себя спросил Кинг. И по её глазам понял, что зря так поступил: она явно сильно смутилась. – Не отвечай, не надо, – тут же выпалил Айк и закрыл ладонью её рот. – Мне не важен ответ, потому что я сам люблю тебя.
Выдуманные герои часто должны были выбирать. Именно выбор, а не отказ от него, делал их в итоге так называемыми «героями». Мстители из комиксов, которые он читал в детстве, всегда ставили общественное благо выше личной жизни, жертвовали любовью и дружбой, принося их на алтарь справедливости или долга, но так нельзя. Так нельзя, потому что неправильно выбирать между тем, кем стать: животным, скатившимся к инстинктам, или машиной, выполняющей приказы.
Герой – тот, кто сумел побороть простоту выбора, кто смог перестать взвешивать плюсы и минусы, и нашёл точку равновесия, гармонию. Потому что она шаткая, хрупкая и ранимая. Когда ты стоишь на канате под куполом цирка, неважно в какую сторону с него ты спрыгнешь. Сам поступок означает глупость и смерть. Лишь постоянное удержание в положении равновесия оставляет тебя живым. Не каждому в жизни дается шанс пройти по такому тонкому канату, и очень мало кто выдерживает подобное испытание. Их не называют героями, хотя только они ими и являются. Выбрать тяжело, как и спрыгнуть с каната, но иногда бесконечное балансирование много сложнее. И тогда, человек, не видя, как высоко он стоит, принимает выбор и прыгает. И лишь те, кто удержался, сумели сохранить в себе все ценности и остались Людьми.
Рашми пару раз делала попытку что-то сказать, но он так и не убрал руку от её рта. Наверное, боялся. А что можно услышать в такой момент? Это в его душе происходила борьба, это он сейчас стоял под куполом, а не любимая девушка. И не дай Бог ей переживать такое. Для неё всё пока ещё могло быть игрой, и ответ рисковал направить отношения по неверному пути. В конце концов Раш рассмеялась и укусила Айка за палец.
– Ай, больно же! – вскрикнул он от неожиданности. Патил укусила ещё раз и засмеялась сильнее. Кинг убрал руку и стал разглядывать палец. – Ты почти откусила его, тебе срочно нужно пойти завтракать, пока ты не съела меня целиком! – засмеялся наконец и он. Долой мысли, полковник сможет решить все вопросы так, чтобы не упасть с каната. Игра стоила свеч.
– Так вставай, умывайся, и пойдём быстро сходим в четвёртый за кофе и булочками! Через пятнадцать минут сбор здесь внизу.
Айк вскочил, натянул брюки и футболку, поцеловал её и устремился в сторону санузла.
Пока он умывался, смотрел на себя в зеркало. Пытался представить, что на одном плече у него сидит бригадный генерал Стивенсон, а на другом Раш, и они, как классический ангел и демон, борются за его душу. «Ну, как ты думаешь выкрутиться, полковник?» – тоненьким голосом спрашивал его маленький генерал, – «Герой или изгой, вот ведь твой выбор».
– Нет, генерал, – тихо произнёс Кинг и показал фигу в зеркало. – Не выйдет у вас припереть меня к стенке!
«Милый, ты справишься!» – внезапно заявила мини-Рашми и начала прыгать у него на плече, – «смотри, я не падаю с твоего плеча, и ты не упадешь с каната! На Марсе вес сильно меньше, у тебя всё получится!».
Маленький генерал вскочил и стал топать ногами по его плечу, выкрикивая какие-то команды и ругательства, а мини-Рашми показала ему язык в зеркало.
– Ты мне надоел, генерал! – весело сказал Айк и щелчком пальца сбросил Стивенсона в раковину. Закончил умываться и вышел из санузла. Рашми, настоящая Рашми, стояла за дверью.
– Ну что, пошли? Вот твой планшет, я захватила на всякий случай.
Они спустились по лестнице, поздоровались с Крисом и Мичико, которые уже сидели за столом и о чём-то беседовали, и пошли к тоннелю во второй. Там никого не было, и, прежде чем войти в коридор к четвёртому модулю, Кинг остановился, обнял Патил и поцеловал её.
* * *Он сидел в переговорке, больше напоминающей камеру допросов. Но таким уж был армейский уклад. Минимализм и эффективность. Будучи созданным военными, вряд ли помещение могло выглядеть как-то иначе. Перед ним сидел штатный клерк с непонятным и невыразительным лицом, которое невозможно запомнить, потому что на его щеке была огромная родинка с торчащим волосками. Эта родинка настолько выводила из себя, что не давала сосредоточиться на глазах или иных чертах собеседника. Айзек стал убеждать себя, что она – фальшивая, созданная, чтобы раздражать тех, кто сидит рядом, или проверять их. Не исключено, что так оно и было.
– Капитан, завтра ваш рейс в Москву. Оттуда в Казахстан вы уже полетите с русскими.
– Так точно, – Айк ждал этого слишком долго. Его первый полёт в космос. Тревожность и ликование.
– Я хочу проинформировать вас о поведении во время пребывания в России, на космодроме и на станции, – продолжил тип. – Дело в том, что вас наверняка будут пытаться завербовать русские спецслужбы, и вы должны понимать, как вам не попасть в их ловушку.
Что? Что за бред? Какие ещё русские спецслужбы? СССР остался в прошлом, товарищ! Однако, для соблюдения протокола он кивнул головой и, старательно игнорируя родинку, вперился взглядом в глаза визави.