Недотрога (СИ)

Зато к обеду все уже немного освоились, и на запах жареной говядины гарем вылетел из всех щелей, словно ведомый уникальным манящим заклинанием. А я-то боялась, что придется бегать за ними с кастрюлькой по всему дворцу. Вот и славно, можно расслабиться. Теперь знаю, как их собрать вместе в случае необходимости: надо просто взять хорошенько промаринованный кусок мяса и пожарить его на углях.
Перекусив, я огляделась и стала раздумывать, с чего бы начать? В глаза бросилась конюшня. Отлично. Давно хотела освежить свои весьма слабые навыки верховой езды.
— Вы куда, госпожа Мериме? — донеслось мне вслед.
— Пойду покатаюсь на лошади. А что, разве вы без меня отдых себе не организуете?
— Организуем. Но с вами интереснее, — ответил мне Эльсиниэль. — Вы не против?
— Да пожалуйста.
— Тогда и меня возьмите, — подал голос Дэн.
— Ушибы разве больше не болят? — поинтересовалась я.
— Неа, — отмахнулся Дэн. — Только хвост еще немного дает о себе знать. Но лекарь сказал, что он хорошо заживает и что лубки, в принципе, уже не нужны. Так что после катания я их, наверно, сниму.
— Ну смотри. Если что, потом не жалуйся, — предупредила я.
Я выбрала себе самую смирную и низенькую лошадку: пусть смеются вдоволь, зато я с нее не упаду. А если и упаду, то хотя бы не с такой высоты, как у Дэна, чей конь возвышался над моей лошадкой, как утес над морем. Ребята все время порывались помочь мне с закреплением седла и другой упряжью, но я твердо вознамерилась все сделать сама. И у меня даже вполне сносно получилось, зря они беспокоились. Так что, когда я гордо взобралась на свой копытный диванчик, то чувствовала себя на вершине мира. И плевать, что мои спутники возвышались надо мной по обе стороны.
Эльсиниэль почти сразу вырвался вперед, красуясь: шелковая рубашка и волосы здорово трепыхались на ветру, а его осанке могли позавидовать все когда-либо виданные мною короли — поверьте, на своей должности я их повидала немало. Но с некоторых пор мой интерес к эльфам несколько приугас, и я без особого сожаления позволила Эльсиниэлю умчаться далеко вперед. Мы же с моей кобылкой тащились медленным шагом, наслаждаясь теплым деньком и свежим ветром. Дэн тоже никуда не торопился.
— Если ты сдерживаешь коня только затем, чтобы составить мне компанию, то я в этом не нуждаюсь, — благодушно решила я прояснить ситуацию.
— Да я никуда не тороплюсь, — улыбнулся Дэн и еще немного приотстал, чтобы поравняться со мной. Его хвост изображал стойку кобры и явно чувствовал себя намного лучше.
— Привет, — шепнула я ему и двумя пальчиками осторожно пожала сердечко.
— Фелисса, не надо, — поморщился Дэн.
— Что, больно? — встревожилась я.
— Нет. Просто ты общаешься с моим хвостом так, словно любишь его больше, чем меня самого.
— А ты в этом сомневался? — улыбнулась я, позволяя хвосту приветливо обвить мое запястье. — С чего мне вообще тебя любить?
— Тебе лучше знать. Помнится, когда тебе понадобилось с кем-нибудь срочно переспать, ты пришла ко мне. Почему бы это? Разве дело было не в симпатии?
— Боюсь, мой ответ тебе не понравится, — честно предупредила я.
— И все-таки? Почему? — настаивал Дэн.
— У тебя был самый маленький член.
Повисло гаденькое молчание.
— Мда, — наконец, справился с собой Дэн. — Вот уж никогда не угадаешь, за что тебя выбирают девушки.
— Я не хотела тебя обидеть, — смущенно пробормотала я. — Просто врать не люблю.
Мы снова помолчали. Конь Дэна нервно дергался и порывался ускорить шаг: видно, застоялся в конюшне.
— Давай, что ли, чуть побыстрее, — предложила я, чтобы сменить тему. — Вон, твой красавец сейчас кусаться начнет, если ему не дадут побегать.
— А ты не свалишься? — спросил Дэн, то ли заботливо, то ли насмешливо.
— Обижаешь! Я, конечно, не лучшая наездница, но не настолько.
И я чуть подстегнула свою лошадку. Та послушно перешла на бег. Мы дважды обогнули сад, съездили к реке. Было здорово ощутить, как ветер бьет в лицо, а дорога быстро мелькает под копытами. Солнце приятно грело мне макушку и плечи, а тело, засидевшееся в замке, радовалось свободе. Но потом я все-таки решила, что на сегодня моя задница уже получила свой комплект приключений, и пора ее срочно снимать с лошади, иначе весь вечер я буду ходить враскоряку. Дэн только посмеивался надо мной. Ну и ладно. Верховая езда в мои обязанности не входит, имею право быть профаном в этой области. А некоторые потомки отлученных графинь могли бы и не выделываться. Можно подумать, он в седле родился.
На обратном пути меня нагнали наши оборотни, стайкой гонявшие по лугам.
— Госпожа Мериме! — обратился ко мне Бьо, приноровившись к темпу моей лошади. Он еще больше оброс шерстью и сменил руки на лапы, но копчик все равно был несколько выше, чем полагается нормальным песцам. Да и голова была вполне человеческая. Может, только нос стал чуть более собачьим, да клыки отросли.
— Да? — благодушно отозвалась я.
— А можно нам сегодня… в честь выходного… — он немного помялся, пристыжено вжимая хвост между задних лап.
— Ну, договаривай уже, — поторопила я его.
— Можно нам без одежды побегать? Только один день. Мы не пойдем в деревню, честное слово!
Я задумалась, но ненадолго: гулять так гулять!
— Валяйте. Только постарайтесь мне на глаза не попадаться.
— Спасибо! — Бьо радостно подскочил на месте и поскорее помчался к своим, шустро перебирая всеми четырьмя лапами. Пусть порадуются. Сегодня все-таки выходной. А я уж как-нибудь потерплю их пушистые хвостатые задницы.
Пока мы с Дэном чистили лошадей, рассеявшийся по территории гарем вновь начал стекаться ближе к дому, сбиваясь в компании по интересам.
— Чем занимаетесь? — поинтересовалась я у одной компании, хотя и так прекрасно видела, что здесь организован цирк местного значения: Диметрий, оказывается, неплохо жонглирует, и сейчас в воздухе летали разнообразные предметы, а на носу у него покачивалась, но не падала, столовая ложка.
— Кидайте тоже что-нибудь, леди Фелисса, — предложил мне библиофил-жонглер. — Я когда-то в цирке работал, так что вот, освежаю навыки.
— Хорошо, я попробую, — я тут же принялась искать что-нибудь подходящее. Остановилась на яблоке. — Но если вдруг в лоб попаду, я тут ни при чем: ты сам предложил.
Я подбросила яблоко, и цепочка из бутылки, двух чашек и печеной картофелины удлинилась. Все зааплодировали, а Диметрий, красуясь, еще и одну ногу поднял.