Давай начнем все сначала (СИ)

— Потрудись, хотя я достаточно уже услышала.
Петр снова потер щеку и произнес нежным голосом:
— Помощница специально так сказала тебе, чтобы отомстить. Влюблена в меня, и начала бегать, уже собирался увольнять, когда узнал, а я люблю только тебя, Зина. Верь мне, дорогая.
Мои глаза расширились, и казалось, что ударили прямо в сердце, когда я услышала его признание в любви к ней. Вот так просто он разбрасывается такими дорогими словами. А любил ли он меня? Или это тоже просто слова? Казалось, что сердце остановилось, хотя я слышала его частый стук. Неужели я снова ошиблась? Подонок. Изворачивается перед ней, чтобы выпросить прощение. Я не могла понять весь смысл его игры перед девицей, но сносить унижение не позволю. Было больно, слезы застилали глаза, но я, сжав кулаки, в надвигающейся истерике прокричала:
— Значит, как трахать меня и водить по ресторанам, так люблю и нужна, а как запахло жареным, так сразу увольнять, да, любимый?
Пелена от слез застилала глаза. Я хотела дарить ему любовь, но вместо этого сердце снова болело от несправедливых слов. Смаргивая слезы, я наблюдала за девицей, у которой по щекам текли потоки слез. Ее голос был пропитан обидой, и она прокричала визгливым голосом, в приступе надвигающейся истерики:
— Я все папе расскажу, и он тебя по стенке размажет, как комара. Свадьба отменяется, Разовский. Я тебя ненавижу, подонок.
Она быстро пробежала ступени и скрылась наверху. Шум стоял в голове, а сердце отчаянно билось. Очень не хватало воздуха, и накатывалась дурнота. Казалось, еще немного, и я упаду. Мне казалось, что я до сих пор не могу осмыслить ее слова. Какая свадьба?
Я посмотрела на Петра, но его холодный взгляд заморозил мое сердце. Глаза выражали ненависть и больше не смотрели с теплотой. Он сжимал кулаки и процедил:
— А теперь пойдем серьезно разговаривать. Цирк мне устроила. Я не клоун, чтобы терпеть такие выходки от такой дешевки, как ты.
Мне показалось, что меня ударили. Но физическая боль была бы лучше, чем сердечная. Не понимала, что происходит, и от этого сердце отчаянно билось. Что такое он говорит? Но не могла даже сопротивляться, когда он схватил меня за локоть и вывел на улицу.
Я не узнавала Петра, когда он развернул к себе, и грубо схватив за руки, процедил прямо в лицо. Его глаза метали молнии:
— Ты уволена, чтобы сегодня же взяла билеты на поезд и уехала. Расчет получишь как полагается. Своей выходкой расстроила мне свадьбу с Зиной, и у меня теперь будут большие проблемы с ее отцом. Ты кружила мне голову до определенного момента, но на этом твоя сказка закончилась. Мне не нужны длительные отношения ни с тобой, ни с кем-то другим. Ребенок тоже. Все сказанное в поезде было наглой ложью, чтобы поиграть с тобой. Уяснила теперь? И поверь, у тебя тоже будут проблемы. Я их обеспечу. А теперь свободна, больше не держу.
Он меня отпустил и ушел в отель. Мне хотелось упасть и больше не шевелиться. Я была раздавлена этой правдой. Со мной снова поиграли и выбросили, как ненужную вещь. Как мне дальше жить? Казалось, что мое сердце вырвали, и я только плакала, не останавливаясь. В один миг из Золушки я снова превратилась в замухрышку с разбитым сердцем и несбывшимися мечтами.
Я лежала в номере, и, свернувшись калачиком, обливаясь потоками слез, ждала семь часов вечера, чтобы сесть на поезд. А сама думала, как мне быть дальше? Жестокое предательство Петра резало сердце, как острый нож, и я не могла до конца в это поверить. Зачем он так со мной поступил? За что? Мое сердце разбито, я опустошена и уничтожена. Мне хочется остаться одной, и выть от раздирающей душу боли. Не в силах справиться, я в иступлении стукнула кулаком в подушку.
Я написала Косте смску, что возвращаюсь, но он не ответил мне. Конечно, сразу заметила, но сейчас было не до того. Потом выясню, что у него случилось.
Остается запасной вариант. Остаться с нелюбимым мужем, растить ребенка и жить дальше, навсегда закрыв мое сердце.
Уже сидя в поезде, я повторно отправила Косте смску, но и она осталась без ответа, и это начинало вызывать тревогу. Раньше он никогда не оставлял мои сообщения без внимания.
 
Петр
Я лежал в номере другого отеля и со стоном держался за челюсть и нос. Кровь уже не текла, но я боялся смотреть на себя в зеркало. И у меня выбит зуб. Вот так закончилась встреча с разъяренным тестем, который налетел на меня, как бык. Этого хватило, чтобы я больше ничего не соображал от боли и потрясения.
И тогда я услышал его грубый, полный ярости голос:
— Я тебя уничтожу, мерзавец, за то, что ты унизил мою дочку. Это только первая ответочка. Жди следующие.
Я понимал, что могущественный и уже бывший тесть выполнит угрозу. Сорванная важная встреча с итальянскими партнерами была ничто по сравнению с тем, что меня ждало впереди.
Огласка среди сливок общества — это для меня самая меньшая беда, но не для родителей. Им будет стыдно за сына, и это станет ударом. Они ждали эту свадьбу и рождение внуков. Репутацию мне сильно подмочит, и это, конечно, тоже было не радостно. Но смогу пережить, благодаря врожденному цинизму.
А вот чего я больше всего боялся, это проблем в бизнесе. Сокорский обязательно постарается и добьется, чтобы я остался ни с чем. И меня ожидает серьезное противостояние, которое я не знал, смогу ли выдержать. И липкий страх пополз по спине, как представил, что останусь нищим. Я уже привык, что могу тратить деньги как хочу, и должен сделать все, чтобы удержаться против Иннокентия Борисовича.
Зло стукнул себя по лбу. Почему, ну почему же я тогда не проявил больше терпения к словам Зины и не узнал, что она хотела? Чертовы намеки, как меня бесили весь год. И вот снова не проявил терпения. Ведь уже не раз ссорились по этому поводу. Если бы я только знал, что она хотела поехать вслед за мной, не стал бы разыгрывать влюбленного донжуана.
Когда я увидел входящую в холл отеля Зину, испытал настоящее потрясение. Она, радостно взвизгнув, сообщила, что хотела сделать мне сюрприз и провести всю неделю со мной, встречая, как настоящая жена, и помогая расслабиться после рабочего дня, заботясь обо мне, а потом идти в ресторан. А пока ее любимый Петя трудиться, ходить с папой по культурным программам, которые он ей организовал. Или по магазинам, если он будет занят.
Взбалмошная, капризная девчонка даже не догадывалась, что я могу уставать, и мне, может быть, не до нее. Но больше всего сердце тогда опутал страх. Знал по смске Алены, что она уже сюда едет. А сталкивать любовницу и невесту не было никакого желания.
Хотел увести ее наверх, убеждая, как соскучился, и, желая избежать беды, но Зина оказалась упряма. Бросилась целовать меня прямо на лестнице и никак не хотела уходить. Но я даже не думал, что Алена будет вести себя, как истеричка. Ведь хотел расстаться по-хорошему.
Уже спокойно обдумывая ситуацию, я понял, что испытываю облегчение от сорванной свадьбы. Черт с ней, не очень-то и жалко. Зину все равно не любил, и терпеть не мог ее намеки. От этого мои плечи вздрогнули, и я почувствовал, как дрожь пробежала по телу. Навсегда для себя решил, что если останусь на плаву после противостояния с Сокорским, лучше буду холостяком с легкими отношениями без детей, чем попадать в такие ситуации, как сегодня. Родителям придется смириться с этим.
Стоила ли эта игра с Аленой моих проблем сейчас? Однозначно, нет. Но от нее я совсем голову потерял. И казалось, что это было наваждение, которое, впрочем, быстро растаяло. А последствия теперь казались чудовищными.
И от досады на самого себя оставалось только скрежетать зубами, и снова потянуться за льдом, прикладывая его к разболевшемуся носу.
  
Глава 12
 
Алена
Солодовск встретил меня солнечным днем, но на душе была сильная гроза. Сердце продолжало терзать горячей любовью, когда я представляла Петра и его объятия, и в затуманенном сознании разрывалась реальность ярким фейерверком боли — он никогда не был моим. Душа ныла. За что он так со мной поступил? От этого непонимания я бессильно опустилась на скамейку, закрыла руками лицо, слезы заструились по щекам, и, хотя в поезде уже плакала, сейчас не могла остановиться.