Путь Крови (СИ)
У меня уже был один откровенный, почти откровенный разговор с родителями, похоже, нужно устроить ещё один, прощупать всё это сильней и глубже. Главное, не ухнуть в это болото тайн с головой. Родители — это всё, что у меня есть, лишиться их, рассказав правду про теней и кровь Оскуридо во мне… Мне этого не нужно.
— Господин?
Я моргнул, сосредотачивая взгляд на тенях, возмутился:
— Что господин? Жду ещё доказательств, что сам Ребел позаботился о моём появлении.
— Статуи.
— М-м-м, ты имеешь в виду ту его статую, что мы нашли?
— Да. Мы лишились части воспоминаний, словно наша смерть в последней битве забрала с собой их вместе с силами, но едва вернув себе речь, мы уже осознавали, что есть способ сделать вас сильней. И это вовсе не битвы и не смерти ваших врагов.
— Да, я помню, что вы говорили о местах, где я могу получить силу и знания. Значит, таких статуй много? Четыре, как статуй Хранителей?
— Точно не одна, — Молак многозначительно поднял руку. — Хочу обратить ваше внимание, господин, на два момента. Первый — Ребел знал, что в это место придут потомки Оскуридо. Тот иллюзорный камень пропустил только вас. Второй — там вас ждал сосуд со смесью ихора всех Предков. Очень драгоценная вещь даже во времена расцвета королевств и дружбы всех Предков.
Шевельнулся Ограк, внезапно вплетя и свой голос в речь Молака:
— Есть ещё и третье. Изначально сосудов было три. Вам, господин, достался последний.
Я плотно сжал губы. Это я отлично помнил, как помнил и своё подозрение о роде Денудо, который, год за годом теряя силы и величие Первого дома севера, из всех владений сохранил именно это, с тайником Ребела и его личной статуей.
По лицу Молака снова скользнула тень улыбки. Тень по тени. Замечательно я тут схожу с ума. Правда, Молак смолчал, не уязвил меня тем, что эта деталь отлично ложится к его доводу о неслучайности моего появления.
А вот Ариос молчать не стал:
— Значит, в прошлом два потомка Оскуридо приходили туда и получали свои силы.
Раз так, то я тоже не стал молчать:
— Но вы, конечно, об этом не помните? В очередной раз.
— Есть одна возможность. Возможно, кровь ваших предшественников, господин, была слишком слаба. Я имею в виду кровь Оскуридо. Они не смогли пробудить нас из небытия, но этой капли хватило, чтобы обнаружить проход. Возможно, случайно.
Я, смирившись, кивнул. Ладно, я уже понял, что отрицать это бессмысленно. Кто ещё мог лазить по этим пещерам? Я лазил. Отец лазил. Его отец лазил. Там шлялись только Денудо и дважды их Безымянный к себе прибрал. В буквальном смысле.
Легко себе представить, как какой-нибудь мой прадед просто провалился через иллюзорный камень и очутился перед статуей Ребела.
Есть смысл поднять родовые книги и летописи. Проверить, нет ли там записей с осторожным намёком для потомков, который я и только я, побывавший в той пещере, сумею уловить или записи о внезапном усиле…
Мысли сбились, врезались с разбегу в ещё одно воспоминание. О летописях в Кузне. Об истории севера и истории начала величия Малого дома Денудо.
Однажды мои предки точно быстро стали сильней, гораздо сильней, чем раньше. И одной только помощью тогдашнему королю это не объяснить. Не так-то легко Малому дому вырывать на Играх одну победу за другой. Вырывать у Великих паладинов и Клинков.
Но Денудо это сделали. Причём возвысились очень и очень быстро, буквально за несколько поколений поднявшись от Малого до Первого дома севера.
Я обхватил голову руками и сжал её, пытаясь болью отрезвить себя.
Подумать только. Денудо, тайно носящие в себе кровь Оскуридо, получили силу в тайнике Ребела и первое, что сделали, начали преследовать тех, в ком была всем известная кровь Оскуридо.
Никакая это не забота Ребела о тайных потомках, а насмешка судьбы. И ведь это меня ещё можно было бы оправдать, ведь я, не будь теней, и знать не знал бы, к чьей статуе провалился сквозь стену. Тысячу лет спустя-то, когда всё, что осталось из знаний о нём — безликое Безымянный. Но тогдашнего Денудо оправдать нельзя — он отлично знал, как выглядит Ребел, возможно, даже видел его на Играх, если уж и Предки сходились на них в битвах.
— Ладно, — потёр лицо, выдохнул ещё раз. — Ладно, — приказал. — Продолжай. Ребел готовился. Я тоже вроде подготовился. Что дальше? Как его возрождать?
Молак повернулся и повёл рукой в сторону Ирала. Он и ответил мне:
— По сути, точно так же, как вы делаете сильней нас, но чуть иначе.
— Сгущение ихора? — не понял я.
— Нет, — возразил он — То, с чего всё началось — чужие смерти.
— Ну, — я со злой ухмылкой пожал плечами, — с этим особых проблем не вижу. Если я не буду гнить, выйду из этой камеры, закончу обучение, став лучшим, то отправлюсь на войну.
— Боюсь, просто убивать врагов не хватит, господин.
— Ясно, — я хмыкнул, желчно уточнил. — Что там? Ритуал?
— Вам, королю Оскуридо, кровь от крови Предка Ребела, эти костыли не нужны. Когда умирает идар, как думаете, куда исчезает его жар души?
— М-м-м, в никуда? Просто исчезает и всё? Как и жизнь?
— Нет.
Молак вмешался:
— Давай я. Сложные вещи — это всё же моя стезя, — Ирал лишь кивнул и отступил. Молак продолжил. — Было семь Предков, вместе создавших идаров. У каждого из них была своя сила. Из них всех Салир со своими силами пустоты стоял отдельно. Если угодно, то он стал границей, пустым ничем, разделив шесть других сил его братьев и сестёр в нашей крови. Как думаете, господин, как его пустота их разделила?
— Откуда мне знать? Это было полторы тысячи лет назад.
Молак скривился, точь-в-точь, как кривился сабио Атриос, когда я ленился и не хотел думать. Упрекать меня, впрочем, тень не стал:
— Не пополам, как напрашивалось бы при ответе. Он разделил их на две неравные части. С одной стороны воздух, вода, свет и огонь, с другой стороны тени. Если угодно, то эти две половины стали олицетворением жизни и смерти. Пока идар жив, и в нём горит жар души, он сияет, озаряя землю своими поступками и волей. Но когда в нём гаснет жизнь, то гаснет и жар души, обращаясь в смертную тень и начиная свое падение в вечную пустоту небытия. А тень — это уже власть Предка Ребела.
Ну уж в этом у меня сомнений нет. Вот они — тени — стоят передо мной. Предположил:
— Значит, мне нужно убивать как можно больше?
Помню, как задумывался о том, чтобы этого не делать. Как раз после первых своих убийств. Тогда я, оправленный на обучение в Кузню, вынужденный сражаться за свою жизнь после посвящения, скованный приказами в армии, никак не мог этого избежать. Сейчас же… Проверка и последний экзамен. Ничуть не сомневаюсь, что они оба будут очень похожи на то, что проходил в Кузне. Убийство врага и схватки друг с другом. Этого не избежать. Затем же… Затем, если я «погибну» на одном из первых заданий Вира, исчезну из королевства, отправлюсь в безлюдные земли проклятого королевства, пытаясь отыскать себе новый дом и новую жизнь…
Идеальный выход, чтобы избежать возрождения Ребела. Не думаю, что Предок будет снисходителен к потомкам тех, кто убил его тысячу лет назад и уничтожил весь его народ.
Молак разом разрушил все мои планы, покачав головой:
— Нет, господин. Что ему до новых теней, которые появятся вокруг него, павшего, обессиленного, впавшего в ещё более глубокое забытьё, чем впали мы на тысячу лет? Нет, за миг до смерти, вместо смерти, вы должны вырвать из идара его жар души и разрушить его, помешать созданию тени, напрямую отдать этот жар души Ребелу.
Или не разрушил? На моё лицо вылезла неудержимая ухмылка. Это что, всё зависит только от моих сознательных действий?
— И что, — я даже жадно подался вперёд, задавая этот вопрос. — Я уже могу это сделать? И драугров могу создать?
— Нет, господин, — моя улыбка становилась только шире. — К сожалению, ни Великий паладин, ни даже Хвао недостаточно силен для такого. Будь у нас алтарь одного из Домов Валио, то всё было бы проще, однако надеяться на то, что победители упустили хотя бы один — глупо.