Путь Крови (СИ)

Отставил его обратно, снова оглядел теней. Молчат. Палятся. Все, даже безымянные.
Ну ладно. Спрошу сам.
— Вернуть к жизни, значит?
Молак медленно кивнул, не опуская взгляда, продолжая неотрывно смотреть мне глаза в глаза:
— Да, господин. Думаю, в этом и был смысл уничтожения всей крови Оскуридо. Сильнейший род королевства был сильней всего связан с Предком Ребела. Можно говорить, что они были его истинными потомками, теми, кто принял в себя больше всех его ихора.
Я покрутил рукой, подгоняя Молака:
— Дальше, дальше.
— У каждого из Предков, господин, были свои уникальные силы. Предок Химедо, который основал Реол, управлял водой во всех её проявлениях, Предок Дисокол воздухом, Предок Салир пустотой, Предок же Ребел управлял тенями.
— Я догадался.
Молак чуть наклонил голову к плечу:
— Мне продолжать, господин?
Я молча поднял руку и прикрыл ей рот.
— Они с Предком Аманией составляли пару противоположностей. Она свет, он тени, но при этом он был безоговорочно сильней её. Мы утратили воспоминания о последних битвах, да и о многом другом, но раз уж все Предки оказались ранены, то теперь мы, тени, последние свидетели силы Предка Ребела, можем утверждать, что он был гораздо сильней своих братьев и сестёр. Лишь вместе они сумели справиться с ним и то, получив множество ран. Уверен, желай он этого, он бы убил половину из них.
Я всё же не выдержал, отнял руку ото рта и спросил:
— Так почему же не убил?
— Потому что он любил своих братьев и сестёр.
— Здорово, но есть одно возражение, — я потёр лоб. — Все истории о тех временах гласят, что он напал на них первым и ударил в спину кого-то там, — историй я, вообще-то, не читал, а лишь пересказывал строки из тех же молитв. Как там было? — Пролился ихор Предков, ударив в спину, Ребел…
Я замолчал, уставился на Молака, требуя объяснений. Или, скорее, ожидая, что же он ответит мне на это, потому как ничего более не помнил из тех молитв, да и не читал те куски.
Тот лишь развёл руками:
— Всё возможно, господин.
Прежде чем я изумился ответу, внезапно заговорил Ограк:
— Я не помню этих событий, но Предки, вообще-то, не только восседали на тронах и глазели на пиршества и Игры. Они были воинами и сами, бывало, открывали Игры схватками и не раз ранили друг друга на глазах тысяч собравшихся идаров. Ребел, бывало, выходил и один против двух своих братьев или сестёр. И ничего, лишь хохотал, получив очередную рану. Что с того, что он кого-то там ударил, пусть и в спину? Не убил же.
Молак добавил:
— Прошлое описывали победители. Они могли написать что угодно, господин, а за тысячу лет всё написанное могли двадцать раз переврать при смене поколений. Шутка ли, тысяча лет. Сами королевства при Предках не прожили и половину этого срока.
Я вспомнил ещё и Ития, владетеля Дома Матон. Его изыскания в прошлом королевств, знания, за которые он был наказан. Что-то в этом есть. Один только ритуал усиления воинов кровью владетеля, вымаранный из памяти идаров, чего стоит. Да, неизвестно, сработает ли он с отцовской кровью, но всё же.
Ладно. Я всё ещё не собирался возрождать Ребела. От одной только мысли об этом у меня по шкуре мурашки размером с кулак бежали. Но чтобы не возродить, нужно самое меньше знать, что я не должен делать ни в коем случае. Может быть, мне вообще нельзя становиться Клинком? Или нельзя заводить больше одного ребёнка, чтобы не множить крови Оскуридо. Я должен это знать.
Кивнул:
— Ладно. И что я должен сделать, для того чтобы возродить Ребела?
Молак радостно улыбнулся, покосился на кого-то из других теней. Я толком не понял на кого, Ирала? Ариоса? Ограка? Они все трое стояли с той стороны.
Пока я гадал, Молак торжественно начал:
— Едва возродившись из небытия, едва начав ощущать себя, ещё неспособные ни воссоздать форму, ни использовать речь, мы уже начали подозревать, что это не может быть случайностью.
— Что, Ребел побеспокоился о том, чтобы я появился на свет?
Молак недовольно поджал губы:
— Вы что-то слишком язвительны, господин. Почему сомневаетесь в том, что он непричастен к этому? Если верить всем тем летописям, что вы читали в Кузне, то всех, всех без исключения потомков крови Оскуридо убили. Во всех королевствах. Но вы же стоите передо мной? Вы Оскуридо и мы, верные слуги ощущаем в вас кровь этого рода, именно она даёт нам силы и поддерживает наше существование.
 
— Не улавливаю связи.
— Если известных потомков Оскуридо уничтожили, значит, ваша кровь пришла от тех потомков, которых не вносили ни в одну из родовых книг. Тайных потомков. А кто в здравом уме стал бы в те годы скрывать, что породнился с королевской кровью, пусть и соседнего королевства?
— Породнился это и есть занёс имя отца или матери в родовые книги, — напомнил я Молаку одну очень важную деталь. — Пока что мы говорим не более чем о ребёнке со стороны. Да, сильной крови, которая усилила Дом, но со стороны. Не вижу, какое отношение к этому имеет…
Я замолк, сглотнул, когда до меня дошла очевидная мысль, с каким-то даже ужасом выдавил из себя:
— Это что, я далёкий внук Ребела? Он по всем королевствам тайно оставлял своих детей, чтобы…
Молак перебил меня:
— Стойте-стойте-стойте! — впервые я видел, чтобы Молак так яростно мотал головой, будто живой человек, будто моё отражение в зеркале. — Господин, вы такие вещи говорите…
Ограк хмыкнул:
— Да уж. Такого я ни разу и не слышал. Вот уж вы, господин, на выдумку богаты.
Я нахмурился:
— Что?
— Господин, — Молак развёл руками. — Предки — это не люди, пусть и похожи на нас. Разделить ложе? Слыхал, такое бывало, но дети? Это невозможно.
— Невозможно?
— Ни разу, ни одна девушка во всех королевствах, будучи в своём уме, не заявляла, что понесла ребёнка от Предка.
Я оглядел ухмылки на лицах теней и придержал при себе замечание, что, вообще-то, не все из Предков были мужчинами. Уже ясно, что я услышу в ответ.
— Тогда продолжай объяснять, Молак. И так, чтобы мне не пришлось додумывать всё за тебя вам на забаву. Итак, то, что вы вернулись из небытия — это не случайность.
Я очень внимательно глядел при этом на Молака и клянусь то ли мёртвым, то ли немёртвым Ребелом, на его лице мелькнула тень улыбки.
— Конечно, господин. Для начала, мы… Мы — это изначальные тени, созданные самим Ребелом. Если он пал, то мы тоже должны были бы исчезнуть окончательно.
— Недоказуемо. И противоречит тому, что ты рассказывал раньше, — я не удержался. — Ну, помнишь, о том, что вас привязали к крови Оскуридо, потому как Ребелу не нужны были такие слуги, а им нужны были. Прошла тысяча лет и случайным образом кровь нескольких потомков Оскуридо соединилась со мной.
На этот раз на лице Молака я увидел нескрываемую улыбку:
— Случайно?
— Разумеется, — изумился я. — Будь это планом Ребела, то вы бы не ждали тысячу лет, а я бы получил с детства нужное воспитание, не боялся бы вас и темноты, да и Ребела бы любил, а не, — я сбился на миг, а дальше продолжил уже с меньшим жаром, — боялся бы его возвращения.
Снова я вспомнил про подвал замка Денудо. Про сундуки матушки, где под замком и её печатью лежали не книги с печатями из Академии, а молитвы и страшилки про Ребела.
Не молились в нашем крошечном храме о том, чтобы Безымянный не вернулся. Не рассказывали мне про него страшилок на ночь. Безымянный и Безымянный. Ну, ругаются им в сердцах, ну, клянут его. Кто, что, зачем? Для меня это были не более чем строки из истории, которую преподавал сабио Атриос. Далёкая-далёкая история, которая коснулась меня только тогда, когда Флайм впервые услышал про моих теней и тут же захотел убить меня.
Возможно, я сейчас подозреваю матушку совершенно напрасно. Ведь я справедливо заметил Молаку, что знай родители о тайне моей крови, то подготовили бы меня с детства. Мало ли по какой причине матушка не желала видеть те старые сборники молитв? Но Молаку я о своих подозрениях ничего не скажу.