Польская карта (СИ)

Ничего так толком и не придумал Иван Яковлевич, только не выспался. Нужно пока продолжить те дала, которые уже начал. Дальше строить конезаводы в России. Тем более, что сейчас из Польши вон сколько приличных лошадей добавилось. Можно даже уже попытаться разделить эти конезаводы, на те, что будут выращивать тяжеловозов для артиллерии и те, что будут строевых лошадей для кавалерии готовить. Ещё нужно построить на Кавказе парочку литейных заводов. Отливать пушки в Риге или в Санкт-Петербурге, а потом год тащить их через всю страну — это глупость несусветная. Дерево и нефть, то есть, горючее, на Кавказе есть, а это главное. Медь, олово и бронзу можно попытаться купить у Ирана или в Индии, там ближе. Можно побить Порту Блистательную, и в качестве откупного потребовать с османов старые пушки, так же и с Ираном поступить. Ну и третье вложение денег — это корабли слать на Дальний Восток. Каждое такое путешествие требует кучу денег, вот на это их и потратить. Это инвестиции в будущее России. Обследовать весь Дальний Восток и Америку, нанести их на карту. Перебросить в район Форта Росс крестьян, чтобы они сделали этот район самодостаточным по продовольствию. При этом Брехт отлично понимал, почему так не сделало царское правительство в России, и почему оно даже казакам запрещало заниматься сначала сельским хозяйством. Оно, это правительство, боялось самостоятельности этих регионов. Должны казаки зависеть от центра, иначе кто им помешает надумать отделиться. И как их потом удержать? Воевать? Зачем платить дань или воевать за царя, если эти казаки будут экономически независимы? Кто помешает североамериканцам русским отделиться от России, как англичане США отделилось от Англии? Все колонии рано или поздно начинают бороться за свободу.
Вот!!! Одни вопросы и нет ответов. Но пока так далеко не стоит заглядывать, пока и казакам, и первым русским на Дальнем Востоке не до отделения от России, пока выжить бы.
Событие тридцатое
Выбрав дорогу, чтобы уйти от судьбы, мы именно там её и встречаем.
Кунг-фу Панда
Иван Яковлевич стоял на высоком холме и разглядывал в самую большую подзорную трубу, которую нужно на треногу ставить, или как Наполеон, на плечо какого Мюрата класть, неприятельскую армию. Э… Неприятельскую дивизию. Э… Неприятельскую бригаду. Тысячи три. Около пяти сотен всадников. При этом они не в единой форме, а одеты кто во что горазд. Надо понимать, что вельможи всякие собрали «Посполитое рушение». Ополчение. А в центре этого войска стояли согнанные и поставленные под ружьё горожане и окрестные крестьяне. Э… Под ружьё — это гипербола. Под копья, даже под вилы. Словно не середина восемнадцатого века сейчас, а век тринадцатый. Из города в чисто поле вытащили и десяток пушек. Калибр крупный. Что-то типа шестнадцатифунтовок. Вокруг них суетились люди, одетые в форму красно-зелёную, похожую на форму старую преображенского полка. Выходит, регулярные войска тоже есть. Чуть сбоку на поляне… Нет, поляна — это когда пустое место в центре леса. Тут, у этой поляны, не хватало одной стены. С трёх сторон она была кустами и деревьями окружена, а с четвёртой, что выходила к дороге, которая вела в Познань, ни кустов, ни деревьев. Высокая довольна трава и вдоль леса ручей или небольшая речушка бежит. Покосы, должно быть, местных крестьян. Так на этой полуполяне кучковалось ещё сотни полторы всадников.
А ведь похожи они на казаков, что турецкому султану письмо пишут. Красочно люди одеты и кони тоже красочные, уздечки золотом и серебром поблескивают, у коней ленты в гривы заплетены. Народное, блин, гуляние. До Львова не так и далеко, оттуда прибыли казачки?
И вот всё это ополчение вышло повоевать с пятью гвардейскими полками, которые в пять раз превосходят их по численности, в десять раз по выучке, в пятьдесят раз по дисциплине и в сто раз по артиллерии. Надо отдать должное панам, по смелости они гвардию превосходили, нужно стальные эти штуки, что между ног болтаются, иметь, чтобы выставить это «войско» против регулярной армии.
 
Русская гвардия построилась напротив поплотнее ровными рядами и спокойно ждала, когда поляки откроют огонь из пушек своих, а потом, прямо, как полк князя Андрея на Бородинском поле, стойко переносила огонь вражеской артиллерии, сразу заполняя проплешины, что образовывались в этих стройных рядах при попадании ядер. Самое плохое, что ядра не просто попадали в человека, после этого они рикошетили от земли и убивали ещё одного, потом ещё. Но несмотря на ощутимые потери гвардейские полки мужественно и бесстрашно, презрев смерть, смыкали ряды. Гвардия же и страх ей не ведом.
Брехт бы расстрелял перед Бородинским сражением всех русских генералов и офицеров до кучи, чтобы они такую дурость не учудили. Хоть бы положили полки. Или согнали крестьян и флеши всякие организовали. Знал же Кутузов куда отступает, почему не выслать вперёд парочку генералов и не поставить им задачу подготовить Бородинское поле к обороне.
Да, хорошо иметь послезнание.
Ничего подобного сейчас Иван Яковлевич на радость панам не учудил. Высланная вперёд разведка доложила о хозяевах, радушно выстроившихся на убой, и гвардия встала. Это же не игра в войнушку штабная. Тут живые люди. И они пригодятся ещё для войны на Кавказе, потому, подставлять их под артиллерийский огонь герцог Бирон не собирался.
Он послал вперёд башкирские батальоны. Оба два. Те на полном скаку приблизились на расстояние ружейного выстрела и дали стрекоча. Испугались. Чего с них с инородцев иррегулярных взять? Там такое войско… граблями и вилами деревянными… на солнце блестит.
Не блестит дерево? А если его недавно из навоза вынули? Всё одно не блестит. Ну, гипербола. Для красоты.
А за поворотом дороги в лесу с обеих сторон притаились три батальона егерей. Потом Брехт вспомнил, как на Кавказе засада такая чуть друг друга не перестреляла и всех на одну сторону дороги в лесу сгрудил, по два егеря на метр. Плотной стеной.
— Кто лошадь убьёт того самого в телегу запрягу, — рыкнул на офицеров перед атакой башкирской Иван Яковлевич и отойдя на пару сотен метров на этот холм, поросший мелким дубком, залез. До этого не обращал внимания. Даже не знал о таком. Дуб — это же огромное дерево, а тут кустарник типа акации. Нужно будет потом узнать у местных, что это такое, и семян набрать. Дубняк этот стеной стоял, можно будет на Кавказе высадить для испарения болот.
Башкиры проскакали мимо засады и за ними кучей малой шляхта погналась. Саблями машут, улюлюкают. Прямо танец Хачатуряна.
Добрый день, уважаемые читатели.
Не забывайте нажимать на сердечко, если опус мой нравится.
Награды тоже приветствуется, как и критика.
Предлагайте пути развития сюжета.
С уважением. Шопперт Андрей
 Глава 12 
Событие тридцать первое
Каждому из нас нужны переломные моменты в жизни. Ведь только после этого мы найдем в себе новые силы и сделаем то, о чем давным-давно мечтали.
Парик чуть скрадывал годы. А вот морщинки у глаз и коричневые пятна на руках, а ещё седая щетина начавшая пробивать на щеках возраст адмирала выдавали. Сверстник. Лет шестьдесят.
— Насыщенная жизнь.
— Грех жаловаться.
— У вас есть семья? — адмирал Сиверс кивнул матросу и тот долил в стакан бретонца вина.
— Кислятина у нас…
— Знаете, Рене, у нас министр Обороны, герцог Бирон, запретил покупать и завозить в страну сладкие вина.
— Обороны? От вина обороняется⁈ — хмыкнул бывший корсар, но глоток сделал.
— Ну, вы же здесь. И шесть из четырнадцати кораблей вашего флота захвачены и восемь потоплены. Больше половины всех, бывших с вами, на дне кормят гадов морских. Мне он сначала не понравился. Курить запретил, пить вкусное вино, офицеров пороть за проступки начал, наушников из Тайной канцелярии наплодил. Ничего не понимающей в армии и тем более во флоте всем советы давал и командовал. Толстый ещё. С прививкой этой опять же. Столько за три года всего понаделал, что и перечислять устанешь. Экзамены эти на соответствие чину… Много… А вчера мы, не потеряв ни одного корабля, раскатали вас, как он говорит, в тонкий блин. А ну, как герцог во всём прав? Петр бы его не понял. Сразу в Сибирь бы отправил, а то и повесил бы. И мне он сильно не нравился до вчерашнего дня. Подчинялся, потому что вынужден был. И вот бой этот. А вы-то господин адмирал, что думаете? Про бой?