Польская карта (СИ)
Вино было кислым. Не прокисшим, а просто кислым, как уксус. Яков с усилием влил его в себя и встал:
— Разрешите идти, Ваше Высокопревосходительство?
— Да, иди, капитан. Постой, а что этот шеф — хороший моряк? — видно было что адмиралу тоже вино не понравилось, морщился… допивал, а не пил.
— Наверное, лучший во Франции. Португальцев бил, испанцев. Как-то лет двадцать назад по слухам привёз из Бразилии гору золота, отбитую у португальцев. Только это всё раньше было.
— В смысле, — Сенявин допил тёмно-красное вино и подальше от себя вино отставил, — Гадость. То ли дело наша медовуха.
— Мы сегодня победили сильного противника, который не нанёс нам ни малейшего урона. Это что-то новое на флоте. Наши дальнобойные орудия и тактика, когда все корабли ведут огонь по одному кораблю противника — это новое в морской науке.
— Точно, сынок, эх, нам бы эти пушки, когда мы со шведами воевали. Ладно, иди. Отдыхай. Великая победа сегодня, а даже выпить нечего, кроме гадости этой. Отдыхай, капитан.
Яков Петрович прошёл к фальшборту и долго стоял там наблюдая, как призовые команды пытаются восстановить такелаж на тех французских кораблях, которые можно будет починить и довести до порта. Из четырнадцати вымпелов к таким можно отнести шесть коралей. Те, что шли последними в своих колоннах. Первые четыре корабля были потоплены, а вот на следующих двух, когда прекратили стрелять гранатами, команды попытались справиться с возникшим пожаром. Тщетно. Попаданий было много и огонь буйствовал по всему кораблю от носа до кормы, от бака до юта. От этих двух вскоре остались одни шпангоуты, которые после затонули. Ещё один корабль, на котором команда справилась с пожаром, из-за фок-мачты, рухнувшей на соседнее, объятое пламенем, судно, огонь вновь вспыхнул, и как ни старалась команда расцепить корабли, у них ничего не получилось. Пришлось морякам спасаться вплавь. Большая часть погибла, прежде чем им на помощь пришли русские моряки.
А вот шесть трофеев, что сейчас ремонтируют русские моряки и французы пленные вместе, ждала другая судьба. Ветер был довольно приличный и почти попутный, чуть влево уводил корабли и приходилось это контролировать. Увидев избиении флагмана и следующих за ним в колонне кораблей, капитаны задних попытались отвернуть и выйти из боя. Капитан Луи де Пиозен командующий 50-ти пушечным линейным кораблём «Тигр» решил рискнуть и заложил поворот фордевинд, но стаксель заполоскался и судно потеряло ход. Следующий за ним 60-ти пушечный «Тритон» чуть не столкнулся с «Тигром», и только слаженная работа палубных матросов и опыт капитана Радуэ позволили этого избежать, но и «Тритон» потерял ход. И тут следующий последним в колонне тоже 60-ти пушечный линейный корабль «Ёрё» под командованием капитана маркиза д’Антэна влез между ними. И именно в этот момент по нему попали двумя книппелями сразу, отправленными с русских кораблей. Мгновенно фок-мачта «Ёрё» была перерублена и падая сцепила такелаж всех трёх кораблей.
В правой колонне получилось чуть по-другому, там в следующим четвёртым в колонне, систершип «Тигра» — «Тулуз» попал книппель, убил капитана де Монлора и сорвал стаксель и почти все паруса на фок-мачте. Ход корабля упал и следующий за ним «Аргонот», не смотря на все усилия капитана Феркурта, врезался в него, также запутав такелаж болтающимися шкотами. Последний в колонне фрегат «Астре», под командой капитана де ла Жиля, начал поворот и ушёл бы от столкновения, но и в него, как раз в этот момент, попал книппель с русских кораблей, перерубив фок и лишив корабль управления. Инерция вынесла «Астре» в эту кучу-малу. Так двумя связанными тройками, спустив флаги, французы и дождались подхода русских кораблей.
Яков Немцов уже совсем было, как и велел адмирал, пошёл к себе отдыхать, но вспомнил про своего учителя и пирата или капера по совместительству — адмирала (chef d’escadre) Рене Дюге-Труэна.
— Не положено, ваше благородие…
Матрос был из тех, что прибыл на «Гото Предестинацию» перед самым отплытием с адмиралом Смверсом, и капитан его не знал.
— Мне поговорить только.
— Не положено, ваше…
— Что такое? — Яков и не заметил, как позади него оказался президент Адмиралтейств-коллегии Пётр Иванович Сиверс.
— Кхм. Ваше Высокопревосходительство. Тут в трюме адмирал французский. Он учил меня… Хотел поговорить просто, узнать не нужно ли чего. — Стушевался Немцов.
— Адмирал? Матрос, приведи его. Как зовут учителя твоего, капитан?
— Рене Дюге-Труэн.
— Позови этого Рене. Посмотреть хочу. — повернулся к матросу адмирал.
Событие двадцать девятое
Куда вляпаешься, там твоя и судьба.
Н. Векшин
Иван Яковлевич Брехт финансистом не был. Металлургом был, ещё физиком немного. Более или менее, но жизнь заставила освоить ремесло военного. Эта же жизнь, когда командовал воинской частью на Дальнем Востоке, заставила кое-что из сельского хозяйства освоить. А вот экономистом, и, тем более, Нобелевским лауреатом по Экономике, особенно в размерах государства целого, да ещё такого огромного, как Российская империя, Иван Яковлевич себя не считал. Он «Капитал» Маркса, с его деньги — товар — деньги, еле осилил в институте и сразу забыл после сдачи экзамена.
А сейчас чего вспомнил? После выхода из Лодзи к Познани лег в первую ночь в палатке спать и перед сном решил подумать, а что делать с золотом, что добыл в Варшаве и Лодзи, да и ещё надеялся добыть. Положить в банки за рубежом?
Подумал вот о чём. Там, в будущем, экономический блог Российской Федерации вёл странную политику. Минфин и центробанк деньги складывали в западные банки или покупали американские облигации с так-то, в целом, небольшим процентом доходности. И при этом заманивали западных инвесторов, чтобы они строили у нас чего попало и выкачивали деньги в виде прибыли из страны. Почему нужно вкладывать чужие деньги, а своими деньгами стимулировать экономику если не врага, то противника? Почему нельзя инвестировать свои деньги в экономику? Слышал термин «перегрев экономики». Что это? Почему она перегрелась? Вот сейчас привезёт из Речи Посполитой несколько миллионов рублей и золотые прииски Миасса и Урала дадут ещё пару миллионов. Он пустит всё это на развитие промышленности и что? Это годовой бюджет страны почти. Можно сразу удвоить бюджет? Не перегреется эта экономика? А ещё раскачает торговлю с Поднебесной. Еще приток капитала. Можно так делать или нельзя? Почему Эльвира Набиулина так не делала? Кого спросить?
Инфляция? Центробанк боролся с инфляцией. Но в чём разница? Почему инвестиции американских миллионеров не приводят к инфляции, а свои бы деньги, которые центробанк положил в американские бумаги, потрать их на развитие собственной промышленности, привели бы? Почему эти деньги нельзя было вбухать хотя бы в строительство заводов по переработке нефти? Торговали бы дизелем и бензином, как это делала Индия, покупая нашу сырую нефть? Почему Индии можно строить нефтеперерабатывающие заводы, а России нет?
Так и не уснул. Всю ночь ворочался в палатке. Устроить гиперинфляцию в стране очень не хотелось. А куда потратить деньги, чтобы не разгонять инфляцию? Что можно купить на загнивающем Западе или в Поднебесной, чтобы на пользу России, а не во вред пошло. Знал же, что огромное количество золота и в основном серебра, добытого в Южной Америке, Испании пользы не принесло. Наоборот. Вред принесло. Промышленность, которая была даже, и та захирела. Зачем что-то производить, когда можно купить?
И с банками тоже вопрос. Банк даёт деньги в виде кредита под одни проценты и берёт деньги на вклады под меньшие. И с этого у него прибыль. С банком понятно… Если он частный. А если он государственный? Как Сбер в России? И о прибыли Сбера, как о национальном достижении, говорилось всегда в новостях. А с точки зрения Брехта ведь стимул подъёма экономики государства — это кредиты. Люди, покупая вещи или недвижимость, поднимают экономику страны. Значит, чем больше возьмут кредитов и купят квартир или коттеджей, тем лучше для экономики страны. И из этого вытекает, что государственные банки должны выдавать больше кредитов. А чтобы больше выдавать, кредит должен быть дешёвым, и вывод — Сбербанк должен работать с нулевой прибылью, тогда он будет гораздо сильнее толкать вперёд экономику. Или нет? У кого в этом времени спросить? Даже Ротшильд ещё не родился.