Потомок бога (СИ)

— Идет, — согласился я, хотя заключение дуэли прошло не по правилам.
Тотчас столовая ожила, будто кто-то включил громкость. Новички залопотали между особой. А среди старшекурсников побежали злорадные шепотки. Дескать, Барсов разорвет беспредельщика, то есть меня, на множество крошечных клочков, которые даже самые хилые муравьи смогут унести.
Однако все разговоры мигом прекратились, когда в столовую вошел мужчина в кителе и проревел командным голосом:
— Что тут у вас происходит⁈ Почему один кадет валяется на полу без сознания, а другой в крови?
— Они врезались друг в друга и упали, Игорь Викторович, — изогнул губы в усмешке Ратников.
— Сегодня чтобы больше никто друг в друга не врезался! — приказал мужчина, удивленно глядя на поверженных старшекурсников. Видимо, он ожидал увидеть на их месте новичков. — А этих в лазарет. Быстро!
Ратников многозначительно посмотрел на столик с первокурсника, и те сразу же вскочили. Шустро взяли за руки и за ноги бесчувственного бугая.
А второй урод сам встал с пола. Наградил меня убийственным взглядом и вышел вон. Новички с бесчувственным идиотом последовали за ним.
А я спокойно взял порцию еды и уселся за столик к своим соседям по комнате.
— Громов, ну вы даете… — протянул Стрижов и глянул на меня как на безумца.
— Для Александра это обычное воскресенье, — усмехнулся Румянцев.
А вот Толстой отправил-таки в рот ложку с кашей и сказал, словно ничего и не произошло:
— Суховата гречка, а мясо жестковато. Ну ничего, привыкну. Главное, чтобы порции были большие.
Я непроизвольно улыбнулся и с азартом принялся за обед, подумав, что Локи бы мной гордился. Он тоже любит быть в центре внимания.
Вся столовая обсуждала меня до самого конца обеда. И старшекурсники даже будто зауважали мою скромную персону. По крайней мере после обеда они обходили меня стороной.
Правда потом выяснилась истинная причина такого «уважения». Кто-то сказал Толстому, а он передал мне, что до дуэли меня запрещено трогать. Такие тут правила. Дескать, на дуэль я должен выйти живым и здоровым, чтобы все было честно.
— Ежели бы не это чудесное правило, то старшекурсники сегодня же устроили бы вам темную, Громов, — уверенно сказал Румянцев, присутствующий при этом разговоре, проходившем в нашей комнате.
— Угу, — поддакнул встревоженный Стрижов, сидя на подоконнике. — Но они еще могут устроить её, только нам троим. Мы же не заплатили Ратникову.
— Пусть только попробуют, — сжал пудовый кулак Доброслав.
— Если ужин будет таким же скудным, как обед, то я их всех с удовольствием сожру. Пусть приходят, — пообещал Толстой, похлопав ладонью по объемному пузу, на котором натянулся китель.
Медные пуговицы держались из последних сил, как бог Гор в битве с Сетом — это ребята из египетского божественного пантеона.
Стрижов нервно улыбнулся и спросил у толстяка:
— А чем ваш род занимается?
— Пекарни, мукомольный завод, поля с пшеницей, — ответил тот и тяжело вздохнул, явно вспомнив хруст еще теплой, одуряюще пахнущей французской булочки. — Эх-х, надо было с собой взять побольше еды. Но я же не знал, что за территорию академии выпускают только по воскресеньям, а тут даже магазинов нет.
— Наверняка здесь есть люди, способные достать с «воли» все что угодно, — заметил сообразительный здоровяк Румянцев, потирая квадратный подбородок.
— Надо будет их найти, — оживился Толстой, проведя рукой по растрепавшимся волосам соломенного цвета.
— Контрабанда точно находится под контролем старшекурсников, а у нас с ними вышло недопонимание, — мрачно проговорил Стрижов, безрадостно глянув на Стену, виднеющуюся за окном.
— Думаю, они никого из вас троих не будут трогать как минимум до моей дуэли с Барсиком, — уверенно заявил я, вытащив из кармана телефон. — Я одолею его. А потом нас будут ждать чудесные дни обучения, наполненные радостью, комфортом и наслаждением. Мы же Добро? А Добро должно быть с чем?
— С кулаками, — ответил Румянцев.
— Но мы пойдем еще дальше. Добро должно быть не только с кулаками, а ещё с девочками и выпивкой.
  
— … И с хорошей едой, — вставил Толстой. — Гулять так гулять.
Доброслав весело улыбнулся.
Стрижов же глянул на меня как на сказочника. Едва пальцем у виска не покрутил.
Ничего, ничего, посмотрим, как ты будешь на меня смотреть через несколько дней.
Пока же я усмехнулся и написал Громову сообщение, пропитанное тоннами иронии: «Добрый день, дедушка. Надеюсь, у тебя все хорошо. У меня все замечательно. Академия чудесное место. Такое чудесное, что хочется вернуться домой к обычной жизни».
Ответ пришел буквально через пять минут. Громов уловил подтекст и написал: «Напоминаю о нашем уговоре. Также мне удалось узнать, что мой прадед Громов Петр Ильич владел „взрывом энергии“».
Помню, помню наш уговор. Два года в академии. Ну, если она за это время не рухнет от моих проделок. Я вон за первый день уже сколько всего успел сделать. И ведь еще не вечер.
Правда солнце уже клонилось к Стене.
А когда оно зашло за нее, на наш этаж пришли тренеры. Они приказали новичкам переодеться в спортивные костюмы, а потом повели нас на арену. Она не особо впечатлила меня. Песок, стены из блоков и единственная трибуна. У римлян арены были покруче.
Но зато тренеры тут деятельные. Они сразу разделили нашу сотню новичков на четыре равные группы. И каждую под свою опеку взял тот или иной тренер.
Нам с парнями достался поджарый средних лет длинноволосый брюнет, загоревший почти до черноты. Его насмешливая белозубая улыбка и шальные карие глаза предвещали веселую тренировку.
— За мной, будущий корм монстров! — махнул он нам рукой и повел в сторону от других групп, чтобы мы не мешали друг другу. — Готовы потрогать своими потными ручонками артефакт, определяющий вашу магическую силу? Не слышу ваши ломкие голоса!
— Готовы! — нестройным хором выдали мы, шагая по песку, разогревшемуся за день.
— Готовы опозориться? Или среди вас есть хоть парочка тех, кто может по праву называть себя магами?
— Есть! — снова гаркнула наша группа.
— А он мне нравится, — толкнул я локтем идущего рядом Толстого, смахивающего со лба пот. Тот блестел в лучах мощных прожекторов, разгоняющих сгустившиеся сумерки.
К сожалению, ветерок к вечеру куда-то пропал и воцарилась духота. Да еще появились мелкие насекомые, пытающиеся залезть в глаза.
— Веселый, — заметил Доброслав, степенно топая позади промолчавшего Толстого.
«Веселый» продолжил задорно вещать:
— Сегодня мы выясним, кто будущий страж, а кого в Пустоши сожрут и пришлют в академию благодарственное письмо за такой ужин! Выстраивайтесь в шеренгу вдоль стены! У нас с вами есть три года, чтобы выжать максимум из вашего дара! Ну, если кто-то раньше не погибнет. А почему именно три года? Кто ответит? Вот давай ты, гигант.
Его палец с аккуратным ногтем указал на Стрижова. Тот вздрогнул и сделал шаг вперед, выступая из шеренги.
— Потому что дар развивается лишь три года после пробуждения!
— Молодец! Банальных знаний ты уже где-то нахватался, — иронично сказал тренер и следом представился, сжимая под мышкой картонную папку: — Итак, мое имя Рафаэль Игоревич Шилов. Меня наказали тем, что я теперь буду тренировать вашу группу героев, хе-хе. Можете называть меня просто Рафаэль Игоревич. Всё поняли?
— Да!
— Есть ли среди вас те, кто еще не открыл в себе дар? Поднимите свои лапки бедолаги, лишенные магии. Ого! Аж пять человек из двадцати пяти! Чувствую, вы самое мощное пополнение за последние годы, — саркастично скривился Шилов. — Среди вас пятерых кому-то уже есть восемнадцать лет?
— Мне.
— И мне.
— А мне скоро будет, — мрачно сказал щуплый паренек.
— Так, я попробую пробудить ваши атрибуты, хотя все знают, что после восемнадцати лет это сделать практически нереально. Но если за пару месяцев дар не проявится, вы перейдете в группу простых воинов. Они больше специализируются на владении обычным оружием. Дорога в маги для вас будет закрыта. А пока отойдите вон туда и начинайте медитировать.