Хочу тебя... наказать! (СИ)

Розовая дырка просит моих пальцев и получает их так мощно, что Ксана аж в коленях присела, еще больше и сильнее втиснув себя мне в рот. Чуть не повисла на мне. Так и шею сломать недолго, и вообще… 
Но я не откажусь, с рыком, взахлеб всасываю ее плоть, пройдясь по чувствительной кромке краем клыка. 
Чуть покусываю и снизу тараню лоно двумя пальцами. 
Бедра Ксаны дрожат, она начинает ими елозить. Если бы я был снизу, она бы меня отымела в рот. Ебать, какая пошлая и голодная… Просто изнасиловала бы, оседлав… И я, пожалуй… бы дал ей это сделать, но после развернул бы лицом к члену и заставил его взять. 
Как хочется сделать это прямо сейчас, но в душе слишком мало места.
И мне хватает нескольких минут на то, чтобы довести девушку до оргазма ртом и пальцами. Она бьется судорогами и всхлипывает, кончает, порыкивая, как дикая голодная самка… 
Я был прав. 
У нас с ней животное влечение. Просто необъяснимое. 
Она как сучка на вязке, а я как кобель, который должен ее покрыть. 
И я надеюсь лишь на то, что у девочки с собой припасены гондоны, потому что я… Точно не знаю и не отправлюсь на их поиски. 
В конце концов… Она такая голодная, такая жаркая… Скользув между ягодиц пальцами, трогаю тугое колечко, совсем недолго. 
Пока Ксана нихрена не соображает и продолжает выжимать из себя отголоски оргазма. 
Хороша? Еще бы… 
И это только начало. 
Поднявшись, толкаю Ксану лицом к стене и прогибаю в пояснице. 
— Дай сюда… — толкаюсь хером на всю глубину. 
Она еще горячая, мягкая от оргазма, постанывает и вдруг срывается на визг. 
Начинает лупить меня по бедрам рукой, озверев, я толкаю ее еще плотнее, долбясь, долбясь в тугую дырку. 
Огненное, узкое, жаркое, суко, жерло. 
Стискивая задницу до синяков, наверное… Аааа… Плевать. 
— Ниже. Ниже прогнись… — луплю по заднице мокрой ладонью до сладкого шлепка. 
Продолжаю натягивать ее на хер, пялить сочно… 
Потерял связь с разумом, с обстановкой, со звуками. 
Есть только штормовое собственное дыхание и барабанящее за грудиной сердце. 
Легкие справляются с трудом, тело звенит особенным натяжением, затрагивающим каждый нерв. 
Я не только членом ебу эту девчонку, я будто весь в нее ныряю. 
Вхожу-выхожу. Вхожу-выхожу. 
Хочется больше и глубже. 
Резче!
Въебываюсь с рыком и впечатываюсь так, что яйца остервенело хлюпают ее по промежности. 
Ускоряюсь, будто взлетаю. 
Перед глазами чернота. Есть только мой член и кайф, повисший на самом конце, как будто петля перед смертью.
И лишь зафиналив девушке на задницу, осатанело выплескивая, наверное, литры спермы, понимаю, что Ксана… плачет… 
Зрение немного проясняется, возвращается слух, запахи. 
Мир становится объемным, пространственным. 
В нем кляксами проступают краски, возвращаясь из забытья. 
И мой хер какого-то черта… в красных разводах. 
***
Ксана
— Ты..
— Придурок… Не подходи. 
Я с трудом выбралась из душевой кабины, едва не убившись на скользком кафеле. 
Хватаю халат, завернувшись в него целиком. Между ног будто кто-то орудовал бутылкой с острыми краями. 
Ансар разворотил мне вагину. Это не подлежит восстановлению. 
Это ужасно… Настолько же, насколько было прекрасно кончать на его язык, а потом вспышки боли, удовольствия и боли, все в перемешку.
Мне кажется, я от шока еще один оргазм прожила, словно пытку. 
— Ты что… Ты как… Я… Да ну нахер…
— Это все, что ты можешь сказать?! Где же салфетки… Где они… Здесь должны быть салфетки. 
— Так. Без паники. Я… Сейчас посмотрю. 
— Ты гинеколог, что ли? Ты мне что-то порвал. 
— Ну, целку. От этого не умирают… 
— Козел… Козлище… Что мне теперь делать?! — плачу. 
— Кудряшову подарить хотела, что ли?! 
— Не твое дело. 
— Походу, теперь… уже мое, — выдыхает. 
— Еще чего! Нет… И не мечтай даже… Проваливай. 
Я кое-как подтерлась найденными салфетками и поплелась на кровать, искренне веря, что Ансар свалит! 
Уйдет… И я… Просто полежу, отдохну, поплачу от того, какой он козел! Разве козлам положены такие члены? Отобрать… 
  
Тихо открывается дверь. Он уже оделся. 
Вот и славно! 
Пусть уходит. 
— Я не ожидал, — стискивает дверную ручку. 
— Мне плевать. 
Немного постояв, он все-таки закрывает дверь и направляется ко мне. Через минуту уже ныряет под одеяло, обняв меня, несмотря на все попытки сопротивления. 
Обнял и горячо дышит, целуя шею. 
— Сладкая дурочка. Зачем провоцировала… Зачем вела себя как разнузданная, мммм? А вот это… — тискает меня за грудь даже через халат. — Боже… 
Его пальцы стискивают сосок даже через плотную вафельную ткань халата, запустив дребезжащий ток по моему телу. 
Не хочу, но отзываюсь тихим стоном, придвинувшись к нему ближе. 
Ансар идет дальше, ныряет пальцами под халат, играя с моей грудью, и когда распалил горячо, я сама отвожу ногу в сторону.
Понимая, что это неподконтрольно моей власти. 
Жажда удовольствия слишком сильна. 
Его пальцы оказываются там, где надо, и ласково поглаживают, заигрывают, даря экстаз… 
— Пушка… Я тебя хочу… Бля… Аж режет, как хочу… 
— Хватит… 
Не слушая меня, он задирает халат и крепко прижимается сзади, приподняв мою ногу. 
— Я просто подвигаю по твоей кисе… Вот так… Сожми, выгнись… Дааа… Между ножками… Давай… Крепче… черт… — сипит, выплескиваясь. 
Я в шоке. Он всего пару движений сделал и кончил… 
Но шок оказывается лишь маленькой ступенькой перед тем, чтобы окончательно сойти с ума...
  
Глава 22
 
Ксана
Утро разбитое и слишком раннее. В голове туман, в горле как будто пустыня, в которой сдохли сурки.
С трудом поднимаюсь, все тело ноет. Особенно тянущими ощущениями отзывается лоно, и я с трудом собираю вязкие мысли.
По углам комнаты темнота густая, как кисель… Моргаю, глядя в потолок, пытаясь понять, что, черт возьми… Где я?
Разве я вчера не поехала к себе?
То есть… Так… Не совсем к себе.
В отель поехала я. Я временно живу в отеле, напоминаю себе.
Да? 
Не одна. 
С… Ансаром. 
Черт.
Но мы и не в отеле.
Нет, там нет таких потолков, и что-то кружится, над моей головой, позвякивает тонко. 
Еще раз моргаю, прогоняя сон. Это не над моей головой кружится, это я поймала взглядом отражение в зеркале. Одна из стен красиво отделана осколками зеркал, и именно в одном из них я поймала отражение какой-то вертушки. 
Кажется, игрушка? 
В колено тычется что-то прохладное и мокрое. 
Тихий скулеж… Шлепок. 
Я переворачиваюсь на бок и вижу поводок, брошенный на пол. 
— Уууууу… — поскуливает псина. 
Вот черт! 
Я мигом проснулась. 
Это псина… Ансара. 
Мамочки! 
Мы, что, у него дома?! 
Ой, бля… А как?! 
Я пытаюсь вспомнить. Пытаюсь… Голова не работает! Мы были в отеле! Точно были… Как здесь оказались? Боже… 
Я кое-как из рваных лоскутов собираю события прошлой ночи. Что-то вспоминается, другое не очень… 
Мы пили. Мы куда-то ехали… Нам было оооочень весело!
— Пить хочется. Пить… Что здесь происходит?
Собака с тихим гав убегает и возвращается обратно, толкнув ко мне маленькую пластиковую бутылочку воды и еще раз носом касается поводка. 
Мол, я — тебе, а теперь и ты — мне! 
— Какой ты умный… — говорю осторожно. — Надеюсь, ты не кусаешься. И где твой хозяин? Где Ансар?
Собака смотрит куда-то в сторону и опускает морду на лапы, нетерпеливо постукивая хвостом. 
Я с трудом свинчиваю крышечку и делаю глоток жидкости. Она приятно скатывается по глотке и пищеводу, я присасываюсь к бутылке жадно-жадно, пока не осушаю ее целиком. 
Только после этого появляется способность двигаться, встать. 
Ой, как кружится голова… Как нехорошо… С трудом встаю.