Дикая роза

– Миллисент Фосетт, – ответила Мод.
Меньше всего она сейчас думала о Миллисент и других суфражистках, но ничего иного на ум ей не пришло. Не могла же она сказать премьер-министру, о чем думает на самом деле.
– Миллисент разглагольствует о вхождении в лейбористскую партию. Оказывает им всяческую поддержку, помогает их кандидатам вести избирательную кампанию. Она считает, что лейбористская партия с большей симпатией относится к борьбе женщин за избирательные права, – сказала Мод. – Генри, я бы посоветовала вам не игнорировать эту особу. Возможно, она и не добьется для нас права голосовать, но влияния от нее не отнимешь.
– Старушка, вы пытаетесь сбить меня с толку? Если да, то это очень нечестно с вашей стороны, и со мной такой номер не пройдет.
– На войне и в бридже все средства хороши, – заявила Мод. – А если серьезно, я вам настоятельно советую правильно оценивать Миллисент. Она совсем не такая, какой кажется. С виду учтивая и сдержанная, но она полна решимости, упряма и неукротима.
Асквит поднял глаза от карт:
– Я бы сказал, что никто и ничто не являются такими, какими кажутся. – Произнося эти слова, премьер-министр смотрел вовсе не на Мод, а на ее партнера, и выражение его лица сделалось весьма хмурым. – Вы согласны, мистер фон Брандт? – обратился он к Максу.
– Пожалуй, да, – ответил Макс, спокойно выдерживая стальной взгляд Асквита.
На миг Мод охватило необъяснимое, тревожное ощущение, что мужчины говорят вовсе не о бридже, а о чем-то совершенно другом. Затем Марго начала задавать вопросы. Они так и сыпались из жены премьер-министра. И странное чувство исчезло.
– Мистер фон Брандт, Мод рассказывала мне, что вы побывали на Эвересте, – говорила Марго.
– Да. Бо́льшую часть прошлого года я провел в Непале и на Тибете.
Марго собралась задать новый вопрос, но в этот момент дверь гостиной открылась. Вошел секретарь Асквита:
– Прошу прощения, сэр.
– Ну что там еще?
– Телефонный звонок, сэр. Из Кембриджа.
Асквит помолчал.
– Говорите, из Кембриджа? – переспросил он, поворачиваясь к секретарю.
– Да, сэр.
Премьер-министр кивнул. Он снова повернулся к столу, посмотрел на Макса, и Мод заметила, что взгляд его глаз стал еще жестче.
– Полагаю, мистер фон Брандт, сейчас ваша очередь. Интересно… как вы поведете игру на этот раз? Возможно, сделаете смелый ход?
Макс покачал головой и напряженно улыбнулся:
– Когда вокруг столько опытных игроков, я должен быть осторожным. Думаю, сейчас я не стану рисковать.
Асквит кивнул и встал.
– Сэр, вы примете звонок у себя в кабинете? – спросил секретарь.
– Мне придется это сделать, чтобы избавить остальных от моей болтовни. – Асквит положил свои карты лицевой стороной вниз. – Жаль, что этот чертов кабинет так далеко, но обещаю не задерживаться. – Он встал и погрозил Мод пальцем. – Старушка, не вздумайте заглядывать в мои карты. Марго, проследи, чтобы она не сунула туда нос.
Мод показалось, будто Асквит вдруг вспомнил, что у него гости и он должен проявлять к ним учтивость. Настроение министра показалось ей странным и трудно постижимым, но эти странности она приписала выполняемым им государственным обязанностям, среди которых была и необходимость в любое время принимать неприятные телефонные звонки.
– А что, кабинет находится в другом конце дома? – спросил Макс.
– Нет. Наверху. Прямо над нами. Просто у Генри сегодня дурное настроение, – ответила Марго.
Макс кивнул и встал:
– Кто-нибудь желает промочить горло?
– Я бы с удовольствием, дорогой, – сказала Мод. – Мне кларет.
Макс взял ее бокал и соблазнительно улыбнулся. В голове Мод крутился вопрос: какую бы причину изобрести, чтобы выбраться из этой отвратительной игры? Ей не хотелось торчать в гостиной, думать о масти карт, козырях и хитроумных ходах. Она мечтала поскорее оказаться в постели и наслаждаться великолепным телом Макса.
Марго тоже заметила улыбку Макса. Пока он шел к винному шкафу, она лукаво посмотрела на Мод.
– Это только мне жарко? Или и другим тоже? – шепотом спросила она, обмахиваясь картами, как веером.
  
Мод шлепнула ее по руке.
Они перешептывались, смеясь, и не видели, как Макс поднял глаза к потолку. Его улыбка сошла, а в глазах появилась мрачная решимость.
 
Глава 19
 
– Ты хочешь разорвать наши отношения. Да? – тихо спросил потрясенный Шейми. – Потому ты и написала мне.
Он сидел на обтянутом синим шелком диванчике в гостиной дома Уилкоттов. Дженни ходила взад-вперед.
– Нет, – торопливо возразила она. – Шейми, все совсем не так. Может, ты позволишь мне договорить до конца?
– Если не это, тогда что? Наверняка что-то случилось. Не представляю, чтобы ты спешно позвала меня на чашку чая.
– Нет, конечно.
Дженни выглянула в коридор, убедилась, что отца поблизости нет, и снова закрыла дверь гостиной. Шейми был прав: что-то действительно произошло. Вчера вечером она написала ему на адрес дома его сестры в Мейфэре, попросив приехать утром, поскольку у нее есть важное сообщение. Новость не давала ей покоя вот уже несколько дней, с тех пор как она побывала у Харриет Хэтчер. Шейми примчался, и теперь она должна ему рассказать. Дальше сдерживаться Дженни не могла.
– Шейми, я беременна, – тихо сказала она.
– Беременна? – удивленно вскинул брови Шейми. – Это значит, у тебя будет ребенок?
– Да. В этом и смысл беременности, в конце которой у женщины рождается ребенок.
Побледневший Шейми медленно встал.
Дженни смотрела вниз, на сцепленные руки.
– Понимаю, какой это шок, – сказала она. – У тебя ведь много планов, и не во всех присутствую я. Я узнавала насчет домов для незамужних матерей. Есть такие места, где я смогу родить этого ребенка и где ему подберут хорошую семью.
– И думать не смей! – быстро и резко оборвал ее Шейми. – Не говори об этих домах. Выброси их из головы. – Он стремительно подошел к ней, взял за руку и опустился на колено. – Дженни, выходи за меня замуж.
Дженни молча смотрела на него широко распахнутыми, недоверчивыми глазами.
– Выходи за меня, – повторил Шейми. – Я хочу жить вместе с тобой. Хочу, чтобы у нас был дом. Хочу этого ребенка и много других детей. Кучу. Троих или четверых. Шестерых. Десятерых. Я хочу, чтобы ты стала моей женой.
– Но, Шейми, а как же Эрнест Шеклтон и его экспедиция? – робко спросила Дженни.
– Придется Шеклтону совершить бросок через Антарктику без меня. Теперь мое место здесь. С тобой и нашим ребенком. Выходи за меня, Дженни. Скажи «да».
Дженни покачала головой.
– Шейми, я… мне нужно тебе сказать… – тихим, измученным голосом начала она.
– Что? О чем тебе нужно мне сказать? Что ты не хочешь выходить за меня? Что у тебя есть кто-то еще? – со смешанным чувством боли и удивления спросил он.
Дженни вскинула голову.
– Кто-то еще? – переспросила она, явно задетая его вопросом. – Нет у меня больше никого. Как ты вообще мог такое сказать? У меня есть только ты, Шейми. И да… да, я хочу выйти за тебя. Очень хочу. Это я и собиралась тебе сказать. Только это. – Она глубоко вдохнула. – Да, Шейми, я выйду за тебя. Да, да, – повторила Дженни и заплакала.
Шейми подвел ее к диванчику, усадил себе на колени и поцеловал:
– Дженни, я так счастлив. Честное слово. Это так здорово: мы с тобой и наши дети. Я люблю тебя, Дженни. Очень. Я говорил тебе это в Кембридже. С тех пор ничего не изменилось. Как любил тебя тогда, так продолжаю любить и сейчас.
Дженни протяжно выдохнула. Казалось, это был ее первый выдох за многие дни.
– И ты не расстроен? – спросила она.
– Расстроен? Я просто счастлив! С какой стати мне расстраиваться. А ты?
– Ни капельки. Но видишь ли… Моей беременности всего несколько недель. Так говорит Харриет… доктор Хэтчер. Пока все идет прекрасно. Но через несколько месяцев положение изменится.
Шейми озорно улыбнулся:
– Теперь понятно. Ты беспокоишься, что будешь не идти, а переваливаться по проходу, неся свой огромный живот, и все в церкви узнают, что ребеночка мы зачали гораздо раньше брачной ночи. Тебя это волнует?