В одном шаге (СИ)

Скрыдлов удивился от собственных слов — все же в шестьдесят лет не ожидал от себя подобного каламбура. Николай Илларионович почувствовал нарастающее возбуждение — словно вернулась молодость, когда он на катерах с шестовыми минами атаковал турецкие мониторы и пароходы на Дунае. Возможно, будь иная ситуация, он бы постарался избежать схватки, но не сейчас — тут с одной стороны сыграло самолюбие, ведь Матусевич его подчиненный, одержал яркую и блестящую победу, а он чем плох в такой ситуации. А с другой стороны наличие броненосца сыграло свою роль — бортовой залп «Победы» превосходит таковой у «России» и «Громобоя» вместе взятых, и на долю «Рюрика» еще что-то останется. Жаль, что усилить артиллерию больших крейсеров невозможно — ему уже подавали докладные записки, что на баке и юте «рюриковичей» нужно поставить 203 мм орудия со щитами. И тогда в главном калибре русские крейсера не будут уступать японским, а по общему количеству стволов за счет не стреляющего борта превосходить в полтора раза — шесть орудий против четырех. А сами пушки прикрыть пятидюймовыми плитами казематов или трехдюймовой толщины большими щитами — такая броня способна устоять перед 152 мм снарядом. Работы можно было провести за месяц, даже не ставя корабли в док, у причальной стенки, если бы не одно «но» — производство восьмидюймовых пушек прекратили в прошлом году, остановившись на магической цифре «тринадцать». «Умные головы» в Адмиралтействе решили, что больше таких пушек не нужно, а потому на первое место в их расчетах вышла так называемая «экономия», от которой моряки материли и высокопоставленных адмиралов, и даже великого князя Алексея Александровича, к которому все офицеры относились неприязненно, за глаза именуя «семь пудов августейшего мяса». И было отчего сильно недолюбливать этого сибарита, не желающего по-настоящему работать, а только «отбывать номер», превратив свою должность в источник доходов, а сам флот в своего рода «боярскую вотчину».
Это надо же так «сэкономить» подсчитывая поштучно стволы — по четыре на «Россию» и «Громобой», по паре на броненосный крейсер «Баян» и канонерскую лодку «Храбрый», а еще одно орудие для проведения должных испытаний на артиллерийском полигоне для составления таблиц стрельбы. И никому из носящих «орлы» на погонах не пришла в голову простая мысль — орудия ведь могут быть повреждены, стволы расстреляны, и чем тогда возместить убыль. Да и на «Рюрик» бы не помешало изготовить комплект новых пушек, да заменить ими устаревшие, но опять же «экономия» — зачем менять пушки, если они еще стреляют. И зачем про запас делать пару стволов — они, что напрасно в арсенале на хранении лежать будут.
Можно было только ругаться от такой наивной логики «старцев» из-под «шпица» — случай был не единственный, они шли один за другим. Взять тоже производство новых 254 мм орудий, что показали себя не в пример лучше устаревших 229 мм. В Адмиралтействе снова все подсчитали до одного ствола — по три комплекта на броненосцы береговой обороны и «иноков», один комплект на черноморский «Ростислав», причем сами пушки сделали двух типов. И теперь брать негде замену для вышедшей пушки «Пересвета», только снимать ствол с какого-нибудь броненосца. Та же «петрушка», только от нее на душе горше становится!
Он уже несколько раз отписал в Петербург, прося восьмидюймовые орудия, ему отвечали, что «Храбрый» в плавании, но «как только, так сразу». После проведения совещаний по поводу разоружения канонерской лодки — а это затягивало решение вопроса на неопределенный срок. Предложили одну изготовленную для броненосца «Император Александр II» 203 мм пушку — корабль решили перевооружить на новую артиллерию, заменив казематные 229 мм стволы. И это все, что смогли пообещать, посулив еще два орудия к ноябрю, но ведь их придется торопиться провезти до Байкала, ведь в конце декабря навигация на озере закончится. Три орудия, всего три орудия, пусть пять, если все же учтут его мольбы, и снимут пушки с «Храброго». Вот итог деятельности «августейшего флотоводца» и посаженных им на «тепленькие места» чинов Адмиралтейства. Сокрушить их застывшую до монументального состояния косность невозможно, он уже отписал адмиралу Дубасову, возглавлявшему МТК, что бы тот хоть что-то сделал.
  
— Пока придется воевать тем, что есть, — пробормотал Скрыдлов, и тяжело вздохнул. Послание Матусевича, написанное Николаем Александровичем во время боя, заставляло о многом задуматься. Война вскрыла вопиющие случаи, которые раньше тщательно скрывали.
— Но с этим надо что-то делать…
Броненосный крейсер «Идзумо», один из «асамоидов», тактико-технические характеристики которых были очень схожими. По своей защищенности плитами в 6–7 дюймов они больше напоминали небольшие, но скоростные броненосцы, с главным поясом по всей ватерлинии, и еще верхним дополнительным. Хорошо прикрыты броней башни, барбеты, погреба, казематы, а по числу орудий среднего калибра не уступали «Микасе». Для русских крейсеров это был очень опасный противник, смертельно опасный, и отпор могли оказать только «иноки», хотя участь"Осляби" в Цусимском бою оказалась страшной… 
 
Глава 35 
— Теперь дело только за малым — приспособить все, что мы тут захватили. Главное, чтобы Фок со своей дивизией в бега не подался. Впрочем, я ему уже намек сделал, в «оглоблю», что вывозить из Дальнего никого не будем. Пусть дерутся до конца, лишь бы генералы Кондратенко с Горбатовским не подкачали, им ведь давить с фронта нужно, пусть даже поддавливать, лишние потери нам совсем ни к чему, людей брать неоткуда.
— Не думаю, чтобы наши стрелки отступать вздумали, не тот у них настрой, ваше превосходительство, — при людях Вирен всегда соблюдал субординацию, никогда не переходил на давешнее общение по имени-отчеству, ведь они оба начинали войну капитанами 1-го ранга. Но теперь этот педант был нарочито строгим в обращении. И сейчас, пользуясь тем, что вблизи не стояли флаг-офицеры, все же негромко произнес:
— Тут наших пленных стрелков из корпуса генерал-лейтенанта Штакельберга освободили, несколько десятков. Говорят, что сами видели, как после боя у станции Ташичао японцы штыками перекололи наших раненных. И приходится им верить — с такими глазами не лгут.
— Это японцы, Роберт Николаевич, у них плен позором считается, как у наших казаков. Надеюсь, слухи об этом зверстве быстро разойдутся среди наших стрелков, чтобы иллюзий не питали?
— Уже, ваше превосходительство — генерал Фок приказал их по ротам распределить, сказал, что поступит по примеру царя Петра, который своих одноруких солдат, изувеченных шведами, в сержанты произвел и по полкам распределил, чтобы рекруты видели, как с ними враги поступят.
— Великая штука есть исторический опыт, всегда потребен и чему-либо учит, кто, конечно, хочет учиться, — пробормотал Матусевич, припомнив этот случай. Генерал поступил правильно, тем более имея уважение собственных солдат — такие вещи сразу заметны. Да и не трус, «георгия» еще за войну с турками получил, в туркестанских походах участвовал. А что отступил с перешейков, так защищать их было чревато окружением — японский флот в любой момент мог зайти в Талиенванский залив, и уже с двух сторон накрыть позиции русской пехоты корабельной артиллерией. И то, что сам Дальний не успел разрушить при отступлении с одной стороны плохо — им вовсю пользовались японцы. Но с другой стороны и хорошо выходит — теперь и портом, и городом, и огромными складами, можно воспользоваться, и если это правильно сделать, то целый год можно в обороне сидеть, пока снарядов хватит. А их за глаза — в гавани захвачен парк японской 2-й артиллерийской бригады, пушки сгрузили, подготовили к отправке на позиции под Порт-Артур, вот только не успели это сделать. Десант был вовремя высажен, опоздали бы на сутки, то многие десятки тонн снарядов отправились бы на осадные батареи, вместе с пушками. В памяти промелькнула мысль, что японцев удалось опередить всего на пять дней, уже шестого числа последовал бы первый штурм. И этому Матусевич верил, он уже привык к таким подсказкам, пока непонятно откуда берущимся, но к внутреннему голосу, своего рода второму «альтер эго», адмирал не только привык, доверие было полное, как к проверенному временем и обстоятельствами «мудрому советнику».