Неожиданное приобретение Виттории Флорабелио (СИ)

«Может, люди уже просто спят, и ни при чём тут зловещие знаки? – засомневалась Виттория, притормозив у таблички с номером тридцать четыре. Чуть ниже висело любезное объявление, автор которого обещал переломать ноги тому, кто станет ходить по газонам. – Про фонари ещё барменша жаловалась, что их никак не починят. А каштаны… В сущности, что я знаю о каштанах? Да ничего».
Телефон в сумке тихо тренькнул – скорее всего, Летиция ответила. Унаследованные от уважаемого предка паранойя и мизантропия тем временем сообща одолели любопытство, и Виттория окончательно решила повернуть назад, к безопасным освещённым улицам, где даже по ночам скитались люди и монстры.
  
Но тут случилось непредвиденное.
Она перевела взгляд на следующее строение – и захлебнулась вздохом, осознав, что немножко ошиблась в расчётах. Временный хозяин книги «Багряных сказаний о небывалых существах» затаился вовсе не на пустыре между восьмым и десятым домом, как подсказывала карта, а прямо тут, в тридцать втором, практически на противоположном конце улицы. Об этом кричало буквально всё: резко проявившийся запашок мертвечины; ощущение грязного, липкого воздуха вокруг кирпичной двухэтажки; белый налёт на деревьях и траве, похожий то ли на плесень, то ли на изморозь; наконец, аморфная потусторонняя мерзость, откормленная до размеров слона, если только можно себе представить хищного слона, разумеется…
Иначе говоря, всё кричало о том, что тут творится недоброе колдовство, причём с завидной регулярностью.
Виттория, разумеется, была на стороне добра, против зла и загрязнения любимого города отходами нелегального оккультизма, однако силы свои оценивала здраво – и, на полушаге развернувшись на пятках, драпанула к библиотеке. Но совершила при этом грубейшую, дилетантскую ошибку, непростительную ошибку для колдуньи из рода Флорабелио: испугалась до трясущихся поджилок. А любая, в какую ни ткни, сверхъестественная дрянь весьма чувствительна к страху – собственно, им она и питается в основном… То, что охраняло территорию, где обосновался владелец «Сказаний», почуяло свою любимую пищу.
И ринулось следом, разевая тысячи пастей.
«…», – подумала Виттория, заимствуя выражение у Лобо Флорабелио.
Что произойдёт дальше, она предвидела без всяких пророческих странностей. Ей придётся отразить атаку; злой колдун выглянет на шум; гостям он не обрадуется… А вот остальное целиком и полностью зависело от того, когда на помощь явятся Летиция с Белым Лисом… Ну, если они вообще озаботятся судьбой непутёвой коллеги.
«Надо продержаться, – застучало в висках. – Надо, надо, надо… Надо действовать нестандартно!»
План созрел в голове мгновенно.
До библиотеки она добраться не успеет, это яснее ясного. Да и чем помогут против хищного аморфного монстра обычные двери? Суровые законы мира колдовского никто не отменял…
«Но и законы физики – тоже. Что там у нас с инерцией?»
Виттория досчитала до трёх – и, зацепившись сгибом руки за фонарный столб, резво развернулась на сто восемьдесят градусов. Гадкое клубящееся облако пролетело мимо.
А она снова рванула, но в противоположную сторону.
«Колдовать нельзя – и дураку понятно; без колдовства не выжить – тоже яснее ясного, – проносились мысли одна за другой. – Значит, надо тянуть время, сколько возможно… А, была не была!»
И, решившись, Виттория швырнула через плечо всё, что было в карманах – мелкие монетки, разноцветные верёвочки с узелками, деревянный гребешок… Пока к ним не прикоснулось зло, то были обыкновенные предметы, без капли мистики. Заклятья, нашёптанные над ними, просыпались лишь в момент острейшей необходимости.
Метрах в двадцати позади неё раздался жуткий грохот – мусорные ящики опрокинулись, а тварь взвыла, почему-то по-собачьи.
Счёт шёл на секунды, на шаги.
Один, два, три, четыре…
Справа показался злополучный десятый дом – вполне мирный, скучный, со светлыми окнами и занавесками в цветочек.
…пятнадцать, шестнадцать, семнадцать…
Туго зазвенели невидимые струны, запели голоса. Улицу, мгновение назад совершенно обыкновенную, если не считать чудовищ и зачарованных домов, рассекли препятствия – звенящие ручьи из голубых ниток, огненные – из алых; закрутились потоки ветра. Воздвиглись железные врата – там, где лежали монетки, протянулись цепи; где упала расчёска – вырос терновник, растопыривая шипы, облекаясь нежными белопенными цветами. Инфернальный вой твари стал жалобным.
…тридцать пять, тридцать шесть, тридцать семь…
В среднем человек пробегает стометровку за пятнадцать секунд. Тори казалось, что даже с сумкой под мышкой, даже в широченной юбке она бьёт все рекорды. Кровь стучала в ушах; ноги болели. Расплескался свет от фонарей – здесь, в начале улицы, почти не было сломанных и перегоревших ламп. Впереди раскинулся парк – извилистые дорожки, кое-где гирлянды, вдали – прожектора, верно, над стадионом или кортом.
Виттория загляделась, налетела на вывороченный бордюр и растянулась на асфальте.
В колено точно раскалённое шило вонзилось. Перед глазами поплыли пятна.
Монстр, запутавшийся в терновнике посреди улицы Свадебных Маршей, выл и стонал на всю округу, как свихнувшаяся сигнализация…
Неминуемо должна была накатить паника, слёзы подступили к горлу. Но вместо того чтобы застыть в силках беспомощности, увязнуть в отчаянии, Виттория ощутила здоровый, праведный гнев – и прилив сил.
– Да твою ж мать, – тихо и чётко проговорила она и, стиснув зубы, начала подниматься. – Сколько можно? В моём-то городе!
«Шило» в колене оказалось всего лишь пробкой от пластиковой бутылки – болезненно, однако без серьёзных последствий. Виттория прошмыгнула в парковые ворота и не стала тратить время на колдовство – просто заклинила створки, сунув в петли вместо замка первую попавшуюся палку. Затем потрусила по дорожке, воскрешая в памяти карту района, и на ходу откопала телефон в недрах сумки.
От Летиции действительно пришло сообщение: «Только не вздумай туда соваться! Подожди, мы поймаем такси, будем через полчаса!»
Вой твари вдали прекратился. Впрочем, ничего хорошего это не сулило.
– Поздновато, – пробормотала Виттория, напуская на себя бесшабашную храбрость, и пролистнула свою коротенькую телефонную книжку. Вскоре в трубке пошли гудки. – Тридцать минут в лучшем случае, если такси приедет сразу… Алло!
– Ты уже там, – безошибочно угадала Летти по одному только слову. – Полезла проверять?
– Вы, наверное, не поверите, но я совершенно случайно…
– Нет, никто никого не съест, не мели ерунды! Так, извини, я это не тебе… Ну да, ещё бы – нарочно в неприятности влипать. Ты как?
В трубке неразборчиво заругались между собою. Почти одновременно затрещала палка, вставленная в петли, ворота заскрипели – где-то там, за поворотом, слишком, слишком близко.
– Всё очень плохо! – честно призналась Виттория, понижая голос, и прибавила ходу. Перебранка на другом конце провода сразу стихла. – Это совсем плохой колдун, он запрещённые вещи делает, жертвы приносит. Может, человеческие, поэтому до него и не добраться было… За улицей Свадебных Маршей есть парк. Там бассейн. Я бегу туда, ну и, в общем, это… На помощь!
Больше ничего сказать она не успела; телефон, выбитый из руки, полетел в траву, а справа промелькнуло что-то жуткое, голодное…
– Буся, фас, – приказал меланхоличный мужской голос. – Кушай, кушай.
– Да что вы, сговорились, что ли! – взвыла Тори и ладонью наискосок рубанула воздух, прочерчивая границу.
Буся, которого по справедливости следовало бы переименовать в «Буэ-э-э», обслюнявил невидимую преграду туманными языками и замер на той стороне, обиженно пузырясь. Мертвечиной от него несло нестерпимо; внутри чёрной клубящейся массы можно было разглядеть маленькую голову, почти как у ребёнка, но Виттория сочла, что глазеть в такой ситуации – непозволительная роскошь.
  
К подолу был пристрочен клочок атласа – белого, как молния, с серебряной обережной вышивкой по краю. Держался он отнюдь не на честном слове, но возиться с колдовскими ножами и с величавыми церемониями Буся вряд ли бы позволил, а потому оставалось только рвануть ткань на себя, выдирая с нитками.