Пылающая душа

Я чувствую запах коньяка. Пил за мой упокой? Не стоило. Я ведь та еще зараза, вылезу и с того света, чтобы всем воздать за их грехи.
Полог тишины обволакивает комнату тоже совершенно незаметно для Кэвина. Он старался всю жизнь стать лучшим, но так и не стал. А еще помощник Блэкфлая слишком шокирован, чтобы замечать магические манипуляции. Так и задумано, иначе я пришла бы открыто и при свете дня. Но мне нужна его растерянность.
– Но как? – наконец произносит он. Проводит рукой по идеально уложенным светлым волосам, и они рассыпаются. Одна непослушная прядь даже падает на лоб, перечеркивая его, словно шрам.
Давненько мне не доводилось видеть Кэвина настолько дезориентированным. Это забавляет. Да уж, я сама себя не ожидала увидеть живой. Что уж говорить о моих друзьях и знакомых. Но я не спешу объяснять ситуацию, даю ему возможность немного переварить то, что он видит. У меня есть время. Позволяю парню прийти в себя и осознать: я еще жива и со мной придется считаться.
– Эль… – раздраженно отмахиваюсь я, одним словом объясняя ситуацию. Я бы вообще ничего объяснять не стала, но на лице Кэвина непередаваемое выражение. Я понимаю: пока парень не уложит у себя в голове то, что я жива, говорить о действительно важных вещах не получится. Но я пришла не затем, чтобы рассказывать о том, как докатилась до такого существования. И уж точно не Кэвину.
– Почему он не сказал нам? – Приятель сглатывает. – Мы ведь переживали, хоронили тебя, оплакивали…
– Потому что Эль идиот. – Я пожимаю плечами. Даже врать не приходится. – Думал, что я радостно сбегу с ним навстречу счастливой жизни. Вообще, меня окружает очень много идиотов. Больше, чем мне бы того хотелось.
– Действительно идиот.
Мне сложно определить, к чему относится высказывание Кэвина. К первой части моей прочувствованной речи или ко второй.
Кэвин насторожен, и я его понимаю. Ведьма-вампир – существо редкое и крайне опасное. А уж злая ведьма-вампир… Правда, о том, что я злая, он пока не знает. Но это пока. Я никогда не умела долго маскировать свои порывы.
– Но отвлечемся от моего образа. – Я меняю тему. – Я теперь такая. С этим ничего не поделаешь, придется приспосабливаться. Эль не спросил, хочу ли я превратиться в опасного для окружающих монстра, но что сделано, то сделано.
– А зачем ты пришла? – интересуется Кэвин и под моим насмешливым взглядом тушуется и подходит почти вплотную.
Зря. Наивный мальчик, уверовавший в свой ум и свою безнаказанность. Но я не прощаю. Не то, что он сделал.
Кэвин еще не осознал до конца, что я такое? Зря.
– Прости, не так сформулировал. – Он снова знакомым с детства жестом взъерошивает волосы и смотрит на меня, как побитый щенок. – Я, конечно, рад, что ты жива. Но ведь не просто так ты пришла сейчас тайно и ко мне? Если бы хотела похвастаться своим воскрешением, то явилась бы через парадную дверь. Как ты любишь, с огоньком, чтобы все видели и прониклись моментом.
Не могу сдержать усмешку: мы все слишком хорошо друг друга знаем. Как вышло так, что среди нас – таких родных друг другу – периодически появляются предатели?
Кэвин плюхается на свою кровать и смотрит на меня. Закусывает губу, и я невольно отмечаю, что парень стал красивым. Его красота не такая утонченная, как красота Эля. Он проигрывает Блэкфлаю в брутальности, но открытое лицо, упрямый подбородок и соломенные волосы производят впечатление. Демонов вампирий ген! Я что, теперь буду оценивать любую особь противоположного пола как сексуальный объект? Оно мне зачем?
Впрочем, Кэвина я оценила раньше. Возможно поэтому, став вампиром, смотрю на него заинтересованнее, чем хотелось бы. К тому же сегодня получила только кровь. Эля оттолкнула, а желание никуда не делось.
Восемь лет назад
Моя жизнь разрушена, и это больно. Столько усилий насмарку, а еще совершенно неприятное ощущение. Я чувствую себя идиоткой и неудачницей. Я поняла это вчера вечером, когда зашла ночью в кабинет Блэкфлая с надуманной просьбой и увидела на его столе рыжую девицу. Красивую, взрослую и… почти голую.
 
Закусываю губу и пытаюсь изгнать засевший в памяти образ. Девица на столе магистра изгибается призывно, как кошка, а Мрак вжимается в нее бедрами. Я успеваю сбежать, прежде чем меня замечают. Впрочем, парочка так увлечена друг другом, что, подойди я вплотную, наверное, на меня не обратили бы внимания, словно я невидимка.
Именно такой, получается, я и была для него все это время? Пока я ловила редкие взгляды, пока мечтала о том, как это – быть с ним, пока строила планы… Он просто не замечал, что я существую.
Мне сложно в это поверить. Мое эго не способно вынести такой удар.
Я сбегаю и прячусь на чердаке. Там холодно, шуршат под крышей летучие мыши, но зато никого нет, и я могу пореветь вволю, чего не позволяла себе с малых лет. Значит… Значит, все я себе нафантазировала?
Он действительно не видит меня, как и других учениц? Я для него лишь ребенок, иногда слишком настырный? Одна из многих? И как я должна находиться рядом, работать, десять лет служить, выполняя поручения, если являюсь для него пустым местом? Готовить кофе вот таким вот временным подружкам магистра, разложенным среди бумаг, которые я же буду приносить на подпись?
Нет уж! Я не могу! Не готова! Я не хочу оставаться рядом с ним! Злюсь, впервые настолько сильно, что разум отступает. Всегда взвешенная и рациональная, я впервые в жизни принимаю решение настолько импульсивное, которое может поменять мою судьбу. Понимаю, что не в лучшую сторону. Но тогда мне казалось, что другого выхода просто нет.
Такого от меня не ожидает никто. Мне верят, меня не стерегут, и я знаю, что, если захочу, сбегу без проблем. Но перед этим мне нужно сделать еще кое-что. И я не знаю, какая из частей моего плана глупее. Решиться на подобное сложнее, чем на побег, но почему-то мне важно поставить точку. И только после этого начать взрослую, самостоятельную жизнь.
К Кэвину я иду на следующий день, точнее, вечер, когда замок постепенно засыпает после отбоя. Страшно так, что дрожат руки, даже выпитое для храбрости вино не помогает. Можно было бы обратиться к Маркусу, но Кэвин будет молчать, а Маркус – нет. К тому же Маркус немного влюблен в Дафну, хотя они сейчас и не вместе. Это мне не подходит. Все же я привыкла быть в центре внимания.
Кэвин открывает дверь и недоуменно смотрит на меня. Уже ночь, и вид у парня сонно-взъерошенный. На нем лишь низко сидящие на бедрах штаны. Я могу изучить широкие плечи, рельефный торс, пресс, мускулы на руках. С нашими нагрузками фигуры у всех здесь – загляденье. Ленивые и неспортивные до третьей ступени не доходят. Гоняют нас жестко, поэтому у всех ни грамма жира и рельефная мускулатура. И мне определенно нравится то, что я вижу. Если бы не понравилось, не зацепило хоть самую чуточку, я бы просто повернула назад.
– Привет, – говорю я и проскальзываю мимо него в комнату, старясь не показать, как я нервничаю. Мне страшно, что Кэвин меня пошлет. Я никогда не решилась бы на подобное, если бы не знала, что сегодня ночью навсегда сбегу из замка. Стыдно мне будет в любом случае, но я как-нибудь переживу это чувство вдали от всех. А с Кэвином мы все равно никогда больше не встретимся. Этим он и хорош.
Я ему нравлюсь, он хорош собой и, как мне кажется, подходит на роль первого мужчины. Блэкфлай, конечно, подошел бы лучше, но я больше не хочу его ждать. Этот отчаянный шаг – необходимая точка. Я должна провести ночь с Кэвином, чтобы выкинуть из головы магистра. Глупо? Но не тогда, когда гормоны бушуют в крови, а в голове сумасшедший коктейль из влюбленности, разбитого сердца и обиды.
* * *
Воспоминания ненадолго выбивают меня из колеи. Кэвин этого даже не замечает, списывая паузу в разговоре на то, что я подбираю слова для ответа.
– Я пришла к тебе, чтобы уточнить один вопрос, и именно от твоего ответа на него будет зависеть… – Снова делаю паузу и усмехаюсь.