Ангелотворец

– Здравствуйте, – говорит он, – чем могу помочь?
– Пока ничем, спасибо.
Голос низкий и сиплый, только приглушенный, будто его проигрывают на старинном граммофоне с деревянным раструбом, какие стоят у Джо в подсобке. Металлические раструбы мощные, и звуки дребезжат, будто слушаешь старое радио. Деревянный же обеспечивает более мягкое звучание, но ему не достает полноты, мясистости. Джо машинально подается вперед, чтобы лучше слышать, и быстро отшатывается: плоское лицо тоже подается навстречу, словно норовит поцеловать его в щеку.
– Можно тут осмотреться?
– Да, конечно. Смотрите, не стесняйтесь. Если вам нужно что-то особое, спрашивайте – в подсобке завалялось несколько превосходных граммофонов с необычными раструбами. И отменные часы на цепочке. Я очень горд – мне удалось довести их до ума. Красивейшее изделие.
Тон Джо позволяет предположить, что случайные посетители всегда завершают визит осмотром небольших предметов, которые в противном случае могли остаться без внимания.
Покрытая голова дважды кивает, причем второй кивок глубже первого, как у лебедя.
– Простите за любопытство, – произносит Джо, когда гость не сходит с места. – Мне еще не доводилось встречать людей в таких облачениях, как ваше.
– Я нахожусь в духовном поиске, – беззлобно отвечает гость. – Покрывало напоминает мне, что Господь навеки отвернулся от нас. От мира. Такую одежду носят члены ордена Джона-Творца, называющие себя рескианцами.
Он умолкает, словно ждет отклика. Джо понятия не имеет, как ему следует реагировать, поэтому просто благодарит гостя за ответ.
А затем, бросив еще один взгляд на зловещее пустое лицо, возвращается к работе.
Гость подходит к выстроившимся вдоль стены музыкальным автоматам. Один из них играет какую-то бодрую песенку, и гость внимательно его разглядывает – как птица, которая раздумывает, можно ли это съесть. В следующий миг он заговаривает вновь:
– Мистер Спорк?
– Чем могу помочь?
– Я кое-что ищу. Надеюсь, вы меня выручите.
– Постараюсь.
– У меня есть основания полагать, что недавно вы имели дело с книгой, которая меня интересует. Весьма необычной книгой.
Вот черт.
– О, тут я вам не помогу, вы уж не обессудьте. Музыка – это по моей части, а книги – нет.
Джо ощущает в затылке странное щекотание. Он поворачивается и видит, как незнакомец плавно отстраняется.
– А я думаю, поможете. Речь о книге Гакоте, мистер Спорк, – многозначительно произносит он.
Джо медлит. С одной стороны, он впервые слышит про книгу Гакоте (Га-КО-тэ). Подобно савану, в который одет посетитель, слово явственно отдает религией, а Джо прилагает все усилия, чтобы не связываться с предметами культа, будь то церковные часы или мироточащие иконы с встроенными в раму резервуарами для жидкости и заводными насосами. Большинство таких предметов в то или иное время были похищены из церквей, следовательно, их скупка и сбыт влекут за собой уголовную ответственность. С другой стороны, недавно он и впрямь имел дело с предметом, обладающим различными незаурядными свойствами, который вполне может иметь отношение к книге с таким экстравагантным названием. Предмет этот принес ему умеренно недобросовестный человек по имени Уильям «Билли» Френд.
Главное из вышеозначенных незаурядных свойств предмета: почти сразу после знакомства с ним к Джо Спорку пожаловали неизвестные господа, толстый и тонкий, которые затейливо и неубедительно врали про некий Музей и желали скупить все личные вещи дедушки Спорка, тогда как в действительности им нужны были любые вещи, связанные с этой «весьма необычной книгой» (вспомним, как руки мистера Титвистла предательски рисовали в воздухе ее очертания).
– Мне ужасно жаль, но я впервые слышу это название, – весело отзывается Джо. – Я собираю, содержу в исправности и продаю часы и заводные игрушки, старинные предметы, диковинки, все, что умеет бить и звонить. Пианолы и автоматоны. В общем и целом – не книги.
– На свете существуют тексты, важность которых неочевидна для непосвященных. Очень опасные тексты.
 
– Ничуть не сомневаюсь.
– Оставьте этот снисходительный тон. – Голова рескианца медленно поворачивается, саван на плечах сминается; Джо гадает, может ли она вертеться вокруг своей оси, как у совы. – Если эти знания станут достоянием общественности, наша жизнь непоправимо изменится. Говоря более приземленным языком, мистер Спорк, книга и все связанные с ней предметы имеют лично для меня огромную ценность. Мне бы очень хотелось их вернуть.
Вернуть. Не «найти издание такого-то года» и даже не «установить номер ISBN». Этот человек ищет предмет – существующий в единственном экземпляре, – которым он некогда владел. Да, все это вполне может относиться к вещи, принесенной Билли Френдом.
– Она не ваша, мистер Спорк, – с мягкой категоричностью в голосе заявляет рескианец. – Она моя.
Джо делает сочувственное, услужливое лицо.
– Могу я узнать, как вас зовут? Понимаете ли, не так давно в мои руки действительно попала одна весьма необычная книга, однако ее название мне неизвестно. Я помогал ее реставрировать. Надеюсь, с ней не связано никаких нехороших историй…
Ага, очень надеюсь. Да, видно, напрасно – раз ты здесь.
Рескианец молча и как бы в задумчивости обходит комнату. Джо делает растерянно-вежливое лицо хозяина антикварной лавки и прикидывается, что ему нет дела до гостя: перебирает какие-то бумажки, внимательно прислушиваясь к его перемещениям. Шкряб-шкряб. Это он чешет подбородок? Отирает лоб? Скребет стол железным крюком, который заменяет ему правую кисть?
Когда человек заговаривает вновь, его глухой голос превращается в шепот, причем раздается этот шепот пугающе близко.
Джо оглядывается и видит покрытое черной материей лицо меньше чем в метре от себя. Он слегка подпрыгивает на месте, и голова отплывает подальше.
– Простите, не хотел вас пугать. Если у вас больше ничего для меня нет, я пойду.
– Возьмите, пожалуйста, визитку и звоните, если возникнут какие-либо вопросы. Или если вас заинтересуют другие мои товары.
– Я обдумаю услышанное и вернусь.
Джо успевает обуздать свое подсознание, прежде чем то вынуждает его произнести: «С того света?» Это было бы ужасно грубо. Рескианец змеей выскальзывает за дверь и исчезает в глубине улицы.
Ох, Билли. Теперь ты вляпался по уши.
Прежде чем отправиться на поиски Билли Френда и наорать на него лично, Джо берет в руки телефон.
«Гартикль» – или, если точнее, Фонд содействия развитию ремесел и науки имени Бойда Гартикля – представляет собой бесконечный чулан, построенный более ста пятидесяти лет тому назад. Это беспорядочный клубок коридоров и выставочных витрин, перемежаемых читальными залами и экспозициями, черте-как оформленными и чудовищно пыльными; незадачливый посетитель архивного зала рискует потом неделю страдать жутким кашлем. Здание под завязку набито всяким барахлом, приобретенным и бережно хранимым на полках в ожидании того дня, когда оно может понадобиться кому-то в научных или развлекательных целях. Здесь есть фрагменты незаконченных вычислительных машин Чарльза Бэббиджа и паровых двигателей Брюнеля. Разработанные Робертом Гуком инструменты лежат бок-о-бок с деревянными моделями, созданными по эскизам да Винчи. У всякой вещи есть история, и обычно не одна. Безобразное краснокирпичное здание фонда с его невообразимыми башенками на крыше и неоготическими арочными окнами – прибежище всех списанных в утиль детищ людской тяги к познанию и освоению окружающего мира.
Трубку берут со второго гудка.
– В этом доме ценят искусство, – заявляет женский голос, низкий и могучий.
– Сесилия? Это Джо.
– Джо… Джо? Джо? Какой Джо? Не знаю никаких Джо. Природный феномен под названием «Джо» – иллюзия, подсовываемая мозгом моему сознанию, чтобы логически объяснить разницу между количеством купленных и потребленных мною плюшек. То, что этой мнимой личности не существует, доказано эмпирическим путем. А если бы он и существовал, ему давно на меня плевать. Он куда-то смылся в компании очередной пигалицы, бросив меня, несчастную, на произвол судьбы.